Глава 20

Глава 20

Совет клана в тронном зале обеспечил меня мигренью и усилил раннее желание укрыться в собственной спальне до полного физического и морального восстановления. Разумеется, у каждой Гильдии были свои вопросы, предложения, замечания и предположения, и все они разговаривали громко, повторяя друг друга, или же вступая в споры.

Если бы не Луладжа Рейнхардт и Ричард Талбот, то и дело призывающие глав Гильдий к порядку и тишине, вполне вероятно, я бы не выдержала и взвыла. И вот тогда меня бы точно отправили в кровать. Принудительно и под контроль Чаек. И еще ремнями бы зафиксировали, чтобы не дергалась и не мешала вводить успокоительное. О чем это я? Ах да: Гильдия пожинающих (возглавляемая Гидеоном Роуленсом, дедом Амелии), настаивала на усилении стражи вокруг амбаров и хранилищ с провиантом, опасаясь волны паники из-за угрозы новой атаки демонов. Также, по словам Гидеона, не помешало бы больше стражи коровникам, хлевам и курятникам, дабы обезопасить скот.

Руам Воллис, бессменный директор школы поселения и глава Гильдии мудрых, заикнулся о необходимости разъяснительной беседы со старшеклассниками, рассказав о настроениях, витающих среди старшего звена. Каждый второй хвастал, что точно проскользнет на поле следующей битвы и покажет себя. Понятное дело, забот у Чаек хватало и без таких «героев-защитников».

Лео Каллхен, представляющий Гильдию творящих, услышав о переносе бала на неделю, в витиеватых выражениях выразил свое недовольство, ставя ударение на нарушение традиций, и почти открыто заявляя, что «ни одна Брендон себе такого не позволяла». Его поддержала Триша Хаффин, правда, преследуя интерес собственной Гильдии торговцев, предсказывая, что трехдневный траур здорово скажется на торговле и рыночной экономике поселения.

В спор с Каллхеном и Хаффин ввязалась Одри Уолтер, глава Гильдии мечей, одобряя мое решение почтить погибших стражей. Ее поддержал Харланд Лютер (Гильдия Ремесленников), и через пять минут их препирательств разразился скандал, утихомирить который пока что не выходило даже у грозной Луладжи. Выглядела Рейнхардт так, будто совсем не прочь огреть своим костылем Каллхена.

Тяжело вздохнув, видя яркие точки перед глазами, я подперла правой рукой голову и незаметно потерла средним и указательным пальцами висок. Может быть, если бы мне не было так плохо, я дождалась бы, кто из спорящих охрипнет первым. Или мне следовало сделать перерыв еще полчаса назад и выйти, чтобы выпить еще одну порцию укрепляющего настоя.

— Довольно, — тихо уронила я, не собираясь повышать голос. Даже если бы захотела, все равно не получилось бы. Сорванный на призыве Бури, он все еще не восстановился. По честному, в горле словно тугой ком образовался, и я не знала, чем он вызван. То ли усталостью, то ли возвращением Драгона и связанным с этим океаном эмоций, большую часть которых пришлось удержать, не давая выплеснуться; то ли воскрешением Норда и осознанием последствий этого действия.

Меня услышала только Тара, как всегда немногословная и больше слушающая, чем говорящая. Капитан Воронов взглядом спросила, нужна ли мне помощь, чтобы привлечь внимание, но я покачала головой. Прямо за спинкой моего трона стояли те, кто сделает это с превеликим удовольствием, и я не собиралась лишать их этого.

— Норд?

— Да, моя королева? — склонился ко мне Старший Хранитель.

— Я хочу, чтобы в зале стало тихо, — устало попросила я, поморщившись от крикливого голоса Хаффин.

Скорпион склонил голову, и уголок его рта чуть изогнулся. Без сомнения, он и его братья могли подойти к выполнению этой задачи весьма творчески. Интересно, какие варианты они рассматривают?

Над самым столом раздался сухой щелчок кнута Воздуха, прервав на полуслове Каллхена и Лютера, в своем негодовании чуть ли не уткнувшихся друг в друга носами. Порыв ветра от голубой стихийной ленты, тянущейся к руке Норда, чуть подкорректировал прическу Хаффин и взметнул документы, лежащие перед Уолтер. Луладжа довольно кивнула мне, пока главы династий смотрели на моего Старшего Хранителя.

— Ее Величество пожелала тишины, — уверенно сказал Норд, спокойно глядя на оторопевших членов Совета. Верным решением было привлечь к этому Хранителя, а не ввязываться самой в устроенный тут базар. Они считают меня ребенком на троне, и подобное восприняли бы как капризный концерт обиженной девочки.

Мне понравилось, как верно Норд сказал «пожелала». Королевы не просят. Маленькие словесные тонкости большой политической игры. И показ силы тоже не лишний. Очевидно, главы Гильдий забыли, у кого здесь решающее слово.

— Сядьте. — Я посмотрела на Каллхена, успевшего вскочить с места, чтобы быть поближе к своему оппоненту Лютеру. — Полагаю, вы неправильно оцениваете ситуацию, Лео. Я не спрашивала: можете ли вы перенести бал и все запланированные торжества, или нет. Просто поставила в известность о факте переноса. — Каллхен сглотнул, да и у Триши как-то сразу поубавилось желания спорить, судя по тому, как она сдулась на своем кресле, сцепив руки на столе. — Я не собираюсь устраивать праздник, когда в клане семьи оплакивают погибших отцов, мужей, сыновей и братьев, отдавших жизнь, защищая поселение. — Я чуть выпрямилась на троне, и Каллхен неосознанно отодвинулся назад. — Понимание народа важнее соблюдения традиций. Людям необходимо время для скорби, и я дам им его. Это ясно?

— Да, Ваше Величество, — склонил голову побледневший Лео. Члены Совета впервые слышали, чтобы я разговаривала в подобном тоне, и, похоже, теперь начинали кое-что осознавать.

Возможно, до них дошел тот факт, что если их семнадцатилетняя королева способна самолично уничтожить нечисть и свергнуть узурпатора, то собственную точку зрения отстоять она тем более может. Если они думали, что их грозный тон «взрослых и опытных» ведьм при солидном статусе меня запугает и поможет склонить к нужному им решению, то только что все это отправилось в шоаровы глубины.

— Глава Воллис, я поняла ваше опасение, в ближайшее время пришлю к вам нескольких Ястребов для разговора со старшеклассниками.

— Благодарю, Ваше Величество. Необходимо пресечь на корню все эти разговоры о геройстве, мы не можем рисковать молодым поколением Темной Горы, не разменявшем еще и двух десятилетий… — Руам слегка сконфузился, тут же осознав, что я, собственно говоря, отношусь к этому самому «молодому поколению». — Я имел в виду, что…

— Я поняла, Руам, — улыбнулась я главе Гильдии Мудрых, избавляя его от необходимости объяснять то, что и так ясно. — Что касается вашей просьбы, глава Роуленс. Я поговорю с Ястребами об усиленном патрулировании указанных вами мест, но приставить дополнительную стражу…

— Ваше Величество? — осторожно вклинилась бабуля Лу, подождав, пока я сделаю паузу, и серьезно посмотрев на меня. — Если позволите, я хотела бы предложить главе Пожинающих более легкое решение.

— Разумеется, советник Рейнхардт, мы слушаем вас, — кивнула я, надеясь, что Луладжа избавит меня от незавидной участи: объяснять, как обстоят дела со стражей, и что мы не можем себе позволить тратить людей на охрану скота и припасов только лишь по одному опасению Гильдии о панике среди народа.

— Гидеон, я бы посоветовала вам снарядить для охраны собственных людей, — неторопливо, взвешивая каждое слово, проговорила старшая Рейнхардт. — Создать дружину из работников или выходцев династий вашей Гильдии, и пусть караулят по ночам сараи со скотом и собранным урожаем, не тревожа стражу понапрасну.

— Интересное предложение, госпожа Советник, — склонил голову Гидеон. — Я вынесу его на обсуждение в Гильдии.

Слава Таврике, он сразу же не отмел его по какой-либо очевидной ему причине. Действительно, Луладжа нашла интересный выход из положения, при котором все останутся довольны. Назначить ее своим советником было одним из самых моих умных решений.

Которых не так уж и много на сегодняшний день, — ехидно ввернула Люция.

— Прекрасно, — подвела я итог, скользнув взглядом по всем участникам Совета. — Если это все, и вопросов, требующих обсуждения, более нет, все могут быть свободны. О времени следующего Совета вам сообщит Ричард.

— До свидания, Ваше Величество, рад, что вы в добром здравии, — поклонился мне Харланд Лютер, и его слова прозвучали для меня, как насмешка. А заодно свидетельство, что внешне мне удалось ничем не выдать своей слабости, хотя голова то и дело начинала кружиться, а тело предательски дрожать и перекатывать усталость по мышцам.

Я признательно кивнула главе ремесленников, и вскоре в тронной зале остались только Скорпионы, Луладжа и Ричард.

— По-моему, все прошло неплохо, — первой нарушила тишину Рейнхардт, поднимаясь со своего кресла, опираясь на костыль. — Однако, Ваше Величество, как ваш доверенный советник, я бы посоветовала вам прямо сейчас отправиться отдыхать. Магия, которую вы использовали для защиты поселения, древняя, как сама Темная Гора. — Луладжа Рейнхардт лукаво посмотрела на меня. — Для нее не существует ритуалов, но все же есть несколько способов, чтобы ее призвать. Я достаточно стара, чтобы помнить их все, и, боюсь, я догадываюсь, какой именно применили вы.

Упс. Я напряженно застыла, чувствуя, как за спиной чуть сместились вперед Норд и Анис, наверняка сейчас пронзая Рейнхардт этими своими опасно-предостерегающими взглядами. Если бабуля Лу действительно поняла, что подобные силы появились у меня после воскрешения…

— Рекомендую вам на все вопросы, если они возникнут, отвечать, что это была связь монарха и подвластной ему территории. — Словно с укором взглянув на Скорпионов, Рейнхардт качнула головой и поправила толстую черную косу, сегодня переплетенную красными нитями.

Она знала, что я сделала. Пусть не догадывалась, кого именно я вернула с того света, но предположения у нее точно имелись. И сейчас, во время Совета, она могла если не затронуть эту тему, то хотя бы намекнуть остальным, но не произнесла ни слова…

— Вы правы, советник, это действительно то, чем я воспользовалась, — ответила я, и мы обменялись понимающими взглядами. — И не в первый раз. Ранее я поднимала Бурю при освобождении из Пещеры Раздумий Ястребов Саммерс и Норвуда, приговоренных к казни Ревенджами.

Ага, призывала. Про то, что тогда не было достигнуто и десяти процентов вчерашнего эффекта, промолчим. Кому нужны эти щекотливые подробности.

Откланявшись, Луладжа покинула зал, кивнув Лаэрту и Яну, открывшим перед ней двери. Ричард Талбот с интересом посмотрел на нас со Скорпионами, но оставил все вопросы при себе. Я быстро обсудила с ним список дел на сегодня и отпустила заниматься ими, наконец-то оставаясь одна, не считая своих Хранителей, но это почти одно и то же.

— Рейнхардт догадалась, — встревоженно сказал Лаэрт.

— Да, — согласилась я, поднимаясь с трона и поправляя мантию — обязательный атрибут на подобных собраниях, как и корона.

— Ты уверена, что она ничего не скажет? — нахмурился Ян.

— У нее только что была прекрасная возможность, и она ею не воспользовалась, — пожала я плечами, прикрывая рукой зевок.

— А если это нужно ей для шантажа? — задумчиво предположил Анис.

Я остановилась на ступеньке, обдумывая этот вариант.

— Зачем бы ей это могло понадобиться? И потом… Луладжа и шантаж? — я усмехнулась. — Нет, она просто подсказала мне, выполняя свои обязанности. Рейнхардт всегда были на стороне Брендон, и я верю ей.

Хранители промолчали, доверяя моей интуиции.

— Все, хватит, я собираюсь воспользоваться ее советом и отправиться спать до завтрашнего утра, — сообщила я им, выходя в коридор и направляясь к лестнице на второй этаж в «личное» крыло, где должен был ждать меня Драгон. По крайней мере, мы договорились с ним об этом перед тем, как из кабинета я отправилась на Совет. — И вы тоже отдохните, особенно ты, Норд.

Я обернулась на Старшего Скорпиона, встречаясь с его карими серьезными глазами. Сомневаюсь, что он в порядке после всего, что нам пришлось с ним пережить. Может, воин лучше скрывает усталость, и регенерация делает свое дело, но затрагивает она тело, а не душу. Мне думалось, что отдых нужен именно последней, и лучший способ для этого — сон.

— Это не просьба, если вдруг ты решил проигнорировать мои слова, — приподняла я бровь, и вокруг раздались смешки его братьев.

Сообщив, что принял сие к сведенью, Старший Хранитель указал подбородком на дверь моей спальни и оставил Аниса и Яна на страже, похоже, собираясь сначала обойти вместе с Лаэртом весь дом и проверить охрану.

Повернув дверную ручку, чувствуя, как сердце ускорилось, я зашла внутрь, отчего-то заранее настраиваясь ничего и никого не ждать. Инстинкт самосохранения в действии. Легче убедить себя в галлюцинациях, как в еще одном проявлении магического истощения, чем в том, что все снова рискует быть хорошо, потому что Драгон вернулся.

Я начинаю понимать, что риск возможен лишь тогда, когда в жизни что-то устраивает. Именно этим дорожишь и отчаянно боишься потерять. То, чем я рисковала и что боялась потерять, было слишком значимо, чтобы проговаривать это даже про себя.

Помесь страха, неверия и скептицизма улетучилась, едва мой взгляд зацепился за мужскую фигуру, растянувшуюся на кушетке с Ханой на груди. Маленькая ворчунья ластилась к Бриару, потираясь об него головой и мурча на всю округу. Предательница.

Янтарные глаза встретились с моими, и широкая улыбка Драгона захватила врасплох:

— Не верится?

— Да.

— Мне тоже.

Я нарочито медленно сняла корону, положила ее на бархатную подушку на трельяже, отцепила тяжелую мантию. Важные дела закончились, и я нерешительно обернулась к софе, затылком ощущая взгляд Бриара. Понятия не имею, что сказать, или сделать.

Удивительно, но сложности начались только что, когда мы оба осознали, что не знаем, как вести себя и как преодолеть разделяющую нас пропасть сомнений и вопросов. Утром, в кабинете, все было ясно и ожидаемо. Мой гнев и надежда, его сожаление и вера. Сейчас же… Растерянность, смущение и неловкость ровно на двоих.

— Как все прошло? — моргнул Драгон, бросая мне спасательный круг. Или себе.

— Лучше, чем ожидалось, — быстро ответила я, и дурацкая пауза снова вступила в свои права.

— Знаешь, я… — оба начали мы и тут же замолчали, уступая слово и выжидающе смотря.

— Тебе нужно поспать, — сказал Драгон явно не то, что хотел, прикрываясь поверхностной очевидностью.

— Нужно, — согласилась я.

— Мне… отвернуться? — вкрадчиво спросил Бриар, и я, против воли, покраснела. Верно, ложиться в кровать в форме я не собиралась.

В горле пересохло, я не очень понимала, что собираюсь делать, может быть, просто не дала себе времени подумать, как следует, иначе не решилась бы. Щелчком пальцев отозвав форму, я осталась на том же месте, так и не попросив его отвернуться. Как будто с тех пор, как он последний раз видел меня обнаженной, там что-то могло серьезно измениться.

Драг сдавленно выдохнул и, не отрывая потемневшего взгляда от меня, шикнул на Хану. Кошка ретировалась на подоконник, внезапно заинтересовавшись пейзажем за окном. Мне было не до зимних красот королевского сада, все внимание занимал вертигр, только что текуче поднявшийся с софы и медленно, выверенными шагами, направившийся ко мне.

— Это жестоко, Тори, — голос бархатом прошелся по обнаженной коже.

— Жестоко — уйти, оставив письмо, — хрипло ответила я, видя, как он поморщился, но не остановился, продолжая приближаться ко мне. — А это — честно.

— В чем здесь честность? — приподнял бровь Драгон, стаскивая с себя рубашку по дороге.

— В том, что сейчас мы здесь и оба хотим убедиться в реальности происходящего, — выдавила я, стараясь смотреть ему в лицо, а не на мускулистый торс и руки, от вида которых у меня буквально подкашивались колени. Правда, жаркие взгляды заставляли забыть собственное имя и все, несвязанное с мужчиной передо мной, но тут уж из двух зол выбиралось меньшее. Лучше я буду без памяти на ногах, чем все осознавать на коленях.

Огненные руки Драгона сжали бедра и потянули наверх, вынуждая обхватить мощное тело и вжаться грудью в Бриара. О, Таврика, как знакомо и прекрасно ощущать его так близко, согреваться от него, прерывисто дышать, ничего не говорить и ни о чем не думать. Не бояться, просто жить этой секундой, способной растянуться на часы.

Мои пальцы очутились в его волосах, играя с прядями и живя собственной жизнью. Рыкнув, Драг чуть подбросил меня, перехватывая поудобнее. Один удар сердца, один короткий вздох, и на нас обрушился свирепый поцелуй.

Жадный, рьяный и дикий, в нем никто не хотел отстраняться первым. Как будто это означало проиграть или сдаться, или и то, и другое сразу. Я прикусила его за губу, и еще один рык перетек из него в меня, а сильные пальцы впились в кожу, наверняка оставляя синяки. Плевать, тут все средства хороши. Чем больше следов и ощущений, тем больше реальности происходящего.

Руки Драгона сместились: одна поддерживала за магнит для приключений, а вторая, зарываясь в волосы, спутывала их еще больше. Хитрый кошара пустил по мне свой особый огненный ток и сверху, и снизу, так что меня… замкнуло окончательно. Усталость, плохое самочувствие, первостепенность сна и необходимость сначала выслушать Драгона были успешно смяты, как ненужные черновики, и выкинуты в мусорную корзину.

Совсем нелогично, но что может поделать логика, когда пальцы дрожат от одной лишь мысли о прикосновении? Ей тут не место, как и разуму, честно говоря. Здесь важны лишь чувства и касания, в них вся невыразимая извечная правда.

Все творцы мира тысячелетиями пытались передать это в картинах, музыке, словах и мраморе, и ни один так и не приблизился, в лучшем случае намекая. И не приблизится. В этой тягучей невесомости нужно летать самому, а не смотреть на полеты других.

Судорожно вдохнув, я схватилась за плечи Драга и откинула голову, подставляя под поцелуи шею и ключицы. Не знаю, как среди всего этого потока жадности и хаоса соприкосновений он умудрялся вдобавок мурлыкать, но он это делал. Так сладко и бархатно, что меня плавило уже от одного звука, не говоря обо всех сжигающих и провоцирующих действиях.

Я была не лучше, опутывая его руками и ногами, вжимая в себя так крепко, что кому-нибудь другому это точно принесло бы боль. О, да, кому я вру. Никого другого я не обнимала бы так, словно хочу врасти в него. Только своего чудо-зверя.

В какую-то секунду ремень его джинс оказался в моей руке и был отброшен прочь. Руки, в очередной раз протанцевав по мощной спине, снова сплелись вокруг шеи. Драг провел тыльной стороной рук от моих сжимающих его колен до внутренней стороны бедер, щекоча и заставляя все внутри содрогаться от предвкушения.

И когда, казалось бы, пик ожидания достиг своей критической отметки, он потребовал посмотреть ему в глаза. Не словами. Рыком. Властно и неотвратимо, со всей природой хищника, способного загонять добычу ради игры. Исключительно ради игры, потому как, обычно, его настоящая охота длится ровно до первого прыжка.

Мне хватило глупости уступить его требованию. Уступить, забыть, как дышать и пропасть. Янтарь потемнел и тлел в полумраке комнаты, как огромные угли в камине, способные зачинить еще один костер, если вовремя подложить дров.

Мой ответный взгляд был не древесиной, а чаном с маслом, судя потому, как расширились его зрачки, чтобы тут же сузиться и стать кошачьими. Внутри янтаря появились капли золота и цветочного меда. Самое красивое, что я когда-либо видела в своей жизни, включая стихийное слияние магии.

Я больше не чувствовала холода. Сердце придумывало очередную рок-мелодию с длительным соло барабанов. Кровь, словно кипящая смола, воспламеняла тело изнутри, и мне просто необходим был Драгон. Поцелуев и простых касаний стало слишком мало… как и ему.

Между нашими губами, среди всех проскальзывающих слов, наконец-то прозвучало одно самое верное, и мучение закончилось с одним движением Драгона. Последняя капля правильности, самая нужная и желанная.

Его сдавленный шепот с пробивающимся между слов мурлыканьем, мои хриплые отрывистые непоследовательные слова. Влажная кожа, жаркие взгляды, зашкаливающий пульс, и эта идеальная завершенность между нами. Все равно, что потерять одно легкое и внезапно, в один прекрасный день обнаружить, что оно снова на месте, и можно дышать полной грудью. И мы поглощали друг друга, растворяя в общем дыхании и осознании тоску и неверие.

Волна облегчения прокатилась по всему телу, оставляя за собой пену счастья. Уткнувшись носом Драгону под шею, я расслабленно выдохнула, расцепляя руки, больше не в силах держаться. Бриар рядом и это всегда было его почетной миссией, вот пусть и приступает.

Драг пробормотал что-то о безумии и моем влиянии на него (или его на меня, я не поняла) и, на мгновение отстранив, взял на руки, снова прижимая к себе и успевая избежать протеста. Не знаю, как бы я его высказала, но как-нибудь донесла бы точно.

Драгон шагнул вперед, и только тогда я осознала, что кровати мы так и не достигли. Покраснев от этого факта, я услышала, как он захихикал.

— Что?

— Ничего.

— Ну, конечно.

— Просто странно чувствовать твое смущение только сейчас.

После этого замечания цвет моего лица решил посостязаться со свекольным, и одержал победу с явным перевесом. И, разумеется, подобное развеселило Бриара еще больше. Если бы не захватившая тело лень…

— Я никогда такого раньше не делала, — пробурчала я, когда Драгон отодвинул полог одной рукой и стащил с кровати покрывало вместе со всеми декоративными подушками на пол.

— Никогда не делала в смысле: никогда не возбуждала мужчину с одного щелчка пальцев?

Ну почему ему обязательно быть таким… таким… — Люция!

Влюбленным идиотом? Самоуверенным комком шерсти? Хитрозадой наглой кошарой?

Именно.

Рысь захихикала не хуже Бриара и растворилась раньше, чем я успела смутиться еще и ее присутствия в такой… пикантный момент.

— Ты прекрасно знаешь, в каком именно смысле, — скорчила я рожицу, когда Драг уложил нас в постель.

— Знаю, — выдохнул Драгон, и мне послышалось затаенное довольство за этим маленьким утверждением. — В противном случае, в моем и без того солидном списке было бы на одного убитого больше.

— Очень смешно, — закатила я глаза, уткнувшись лбом ему в грудь и обнимая за пояс. Последние приготовления перед сном.

— Я абсолютно серьезен. Собственник, помнишь? — милым голосом напомнил Драгон. Не сомневаюсь, еще и ангельски улыбнулся.

— Я все помню, — проворчала я, и Бриар напрягся. — Прости.

— Не нужно, — Драг снова расслабился, и его пальцы заскользили по моим шрамам на спине. Чувствуется какая-то несправедливость в том, что их я получила за попытку того, в чем преуспела позавчера. — Я уже сказал, что сделаю все, чтобы некоторые вещи ты забыла.

Я хотела что-то сказать, что-то рационально-логичное, но все слова ускользнули в темноту. Сон и усталость, охотившиеся за мной с прошлого пробуждения, наконец-то поймали в свои сети.

Открыв глаза, я поняла, что лежу в снегу. Странно, мягко говоря. Учитывая привычное ощущение «жизни во сне», ожидалось что-то вроде леса, укутанного густым туманом, и приближающиеся со всех сторон змеи, символизирующие угрожающего мне (и не только мне) Ревенджа.

Нахмурившись, я села, осматриваясь, но вокруг был только снег, никаких ориентиров. Ни домов, ни леса, ни гор… Чистое поле и серое зимнее небо, спрятавшее солнце. Не очень радостная картина. Одиноко, холодно и уныло.

Я не знала этого места, на территории Темной Горы не было такого огромного пространства. Мои родные земли славятся лесом, а не бескрайним простором, в отличие от… О. Снежные Равнины. Вот уж точно неожиданность.

Встав на ноги, я сделала шаг и тут же провалилась по колено. Всякое сомнение отпало. Никогда прежде не видя Снежных Равнин, я тем не менее была наслышана о их особенностях. Снег здесь был таким глубоким, что воины этого клана могли устраивать засады прямо в нем, или же создавать под ним особые «схроны», где пережидали снежные бураны.

И да, ведьмы Равнин умели ходить по снегу, не проваливаясь в него. Очень удобная способность, как я успела оценить, идя куда-то вперед. Или назад. Тут не разобрать.

Не знаю, сколько продолжался путь, когда я впервые увидела что-то кроме снега. Впереди из сугроба торчало нечто длинное и… ледяное. Закусив губу, я нерешительно протянула к сосульке руку, обхватывая ее, и потянула на себя, понимая, что эта штука слишком тяжелая и длинная, да еще и форма такая идеальная…

Копье. В моих руках оказалось ледяное копье с трещиной, протянувшейся по всему древку, и из нее текла алая кровь, капая в снег. Солнечный луч, неизвестно как прорвавшийся сквозь заслон серости, упал на лед, сочащийся кровью, и все это приобрело еще более жуткий ирреальный вид, заставляя выпустить «раненое» оружие из рук. Если оно отражение своего хозяина, как водится у воинов, то тот, кому принадлежало копье, мертв.