Глава 4

Глава 4

— Что? — тупо переспросила я, не понимая смысла только что сказанного Эрелл. Слова чувствовались какими-то фальшивыми, дутыми, ненастоящими. — Драгон? Куда ушел?

— Ри… — тяжело вздохнул Зак. — Они не знают. Он просто собрал свои вещи, попрощался и покинул дом.

Я покачала головой, глядя в синие, без зрачка, глаза Ловеля, все еще надеясь, что это у него такие глупые шутки. Наверное, подговорил Эрелл, вот они и ломают здесь комедию…

— Драг! — крикнула я, глядя на дом. Нет ответа. Дверной проем пуст, никакой высокой широкоплечей фигуры моего вертигра.

Оступившись, я шагнула назад, впечатываясь спиной в Лаэрта. Перед глазами все помутилось и потеряло очертания. Сердце билось как сумасшедшее, сотрясая все тело, я никак не могла понять, почему Драгон не отзывается. У него же суперслух оборотня.

— Он оставил тебе письмо, — выдавила Эрелл под моим неверящим взглядом.

— Какая любезность с его стороны, — процедил Ян, выйдя чуть вперед и частично заслонив меня.

— Ян…

— Что «Ян»? — обернулся на меня младший Скорпион. — Трусливая скотина, ему даже не хватило смелости разорвать отношения лицом к лицу. Не приведи его Таврика попасться мне на пути, я…

— Ян. — В голосе Норда зазвучала сталь, и Ян замолчал, однако слышать продолжение, чтобы понять, что он хотел сказать, не требовалось. Он убьет Драгона, если увидит.

— Где оно? — спросила я у Эрелл, все еще надеясь на любой другой вариант, кроме того, что Бриар бросил меня. Пока что именно эта надежда удерживала на краю пропасти.

Верволчица, шмыгая носом, достала из внутреннего кармана джинсовки незапечатанный конверт. Норд, оказавшись рядом с Эл в считанные мгновения, принял в руки мою бумажную надежду, чтобы сразу же передать ее мне. Карие глаза, полные перекрывшей все тревоги, встретились с моими.

Стянув перчатки, я позволила им упасть на землю, трясущимися пальцами взявшись за плотную бумагу. Достав простой тетрадный лист в клеточку, я лихорадочно развернула его, сразу же узнавая размашистый красивый почерк Драга.

Каждая буква прописана от и до: никаких лишних черточек, никаких зачеркиваний. Словно списывал с черновика, что вполне возможно. Вряд ли любое прощальное письмо пишется с первого раза столь четко и ясно.

«Мне не хватило бы смелости сказать это, глядя тебе в глаза. Не хватило бы сил оставить. Сейчас я понимаю, что проститься так — лучшее решение. Лучшее, по многим причинам.

Думаю, мы оба понимаем, что, не смотря на все, что между нами есть и было, мы не можем быть вместе. Ты — королева ведьм, и на первом месте для тебя должен быть народ. Не я. Я не могу каждый раз подстраиваться под твое расписание, оставаться на вторых ролях, и, в то же время, понимаю, что требовать твоего внимания эгоистично и неправильно.

Кроме того, мы так же оба знаем, что, в большинстве своем, твой народ не одобряет наших отношений, и это подрывает твой авторитет. Мы изначально взялись строить то, что невозможно уберечь.

Прости, Тори.

P.S. Не ищи меня, не стоит. Все кончено.

Драгон»

Прости. Все кончено.

Тяжело дыша, с трудом вспоминая, как это делается, я, покачнувшись, выронила листок, впитавший первые слезинки. Воздуха не хватало. Слов тоже. Мыслей, и тех, не было.

— Все кончено, — прошептала я окружающим, не возражая, когда Норд поднял письмо, изучая то, что причинило мне такую боль.

— Моя королева, — с сожалением прошептал на ушко Лаэрт, обняв и накрыв мои руки своими. Должно быть, читая, Норд попутно транслировал все братьям телепатически.

— Он ушел, Лаэрт, понимаешь? Все кончено… — промямлила я, ничего не видя из-за слез. Перевернувшись, не держась на ногах, я обмякла в руках белокурого Хранителя, сжав руками ткань его рубашки и уткнувшись в нее носом.

Что-то острое и ледяное раздирало изнутри, хватало за горло, вырывая хрипы и всхлипы. Мне хотелось бежать, но я не знала куда и не помнила как. В то же время неплохо было бы упасть, свернуться клубочком и остаться в темноте, вот только невозможно разжать пальцы. Поэтому я просто держалась за Лаэрта, как за якорь, сотрясаясь в борьбе с самой собой.

Древность фамилии и статус приказывали держать лицо, не срамить род подобными истериками на публике, но все это быстро оказалось передавлено реальностью. Реальностью, в которой этот самый статус и века истории династии Брендон ровным счетом ничего не значили. Здесь значило лишь то, что я семнадцатилетняя девушка, только что брошенная тем, кто значил так много, что словам это чувство не поддавалось. Брошенная по-особому, словно самого факта мало. Запиской, тремя абзацами на листке, потому что он не соизволил, ах, простите, опасался сделать это лично, ввиду нехватки у себя смелости и сил.

— Вот она. Уже поняла, что натворила? — прорычали со спины, и в этом угрожающем рыке я узнала Софи Бриар. — Теперь ты довольна? Счастлива, что окончательно разрушила мою семью? Ты со своими ведьмами прошлась по нам, как чума!

— Мама… — попыталась утихомирить Софи Эрелл, но так просто такую бурю, как старшая Бриар не остановить. Только сегодня ей не повезло. Я не в том настроении, чтобы смолчать или проигнорировать.

— Заткнись!

Неизвестно откуда взялись силы отлепиться от Лаэрта и обернуться. Определенно, чаша моего терпения переполнена. Крохотная часть сознания понимала, что гнев — это временная анестезия от боли.

Когда он потухнет, я могу больше не выплыть, но и отпускать его просто так не собиралась. У меня было достаточно поводов для злости. Меня бросили. Письмом. Бросили, когда ничто не предвещало подобного. Бросили, написав в конце «прости».

Софи стояла на верхней ступеньке, одетая в простую желтую футболку и синие джинсы, штанины которых до колен были в грязи, словно она прыгала по лужам. Из коротких волос верволчицы торчали коричневые сухие листья и тонкие веточки. Янтарные глаза зло буравили меня, ноздри раздувались от едва сдерживаемой ярости, и верхняя пухлая губа обнажила белоснежный волчий клык.

— Ты смеешь затыкать меня? — угрожающее прорычала Софи. — В моем собственном доме?

— Представь себе, — отчеканила я, смаргивая слезинки, слепившие ресницы в один большой комок.

— Тварь. — Выплюнула Софи, спустившись на одну ступеньку вниз. — Мелкая магическая дрянь, испоганившая всю нашу жизнь! Будь проклят тот день, когда ты переехала сюда!

Следующей ступеньки Бриар не коснулась. Ее смело с лестницы аккурат в клумбу с пышно цветущими георгинами. Штормовое предупреждение (в прямом смысле) от Аниса.

— Мама!

— Норд!

Мы с Эрелл закричали одновременно, но Хранитель, оказавшись рядом, как пушинку, поднял старшую Бриар за горло. Лаэрт мягко сжал плечи, не давая подбежать к ним, и, честно говоря, я не очень-то стремилась, абсолютно потерявшись в хаосе происходящего.

Все это казалось таким нелепым в свете того, что Драгон бросил меня и ушел. Гнев уходил слишком быстро, с шипением угасая под дождем из моего разочарования, обиды и горя.

— Я уже предупреждал тебя, Софи Бриар, — процедил Норд Софи, и бровью не ведя на ее только что сменившие ногти острые когти. — Я — Старший Хранитель Ее Величества. Ее боль — моя боль, и оскорбление, что нанесено ей — нанесено всем нам. Мы — ее карающая рука, ее стражи и поверенные любой ее тайны.

— Ри, пожалуйста! — спустилась Эрелл, стараясь обойти Аниса и Яна, вставших между нами стеной. — Она просто расстроилась из-за Драгона, мы бежали за ним, но он слишком быстрый…. Пожалуйста, останови его!

Мне показалось, что мир вокруг замедлился. Вот Норд наносит Бриар удар под ребра свободной рукой, блокирует ее ответный выпад, ломая верволчице кисть. Вот Эл продолжает пытаться пройти заслон Скорпионов, не реагируя на старающегося оттащить ее Зака. А вот я прижимаюсь спиной к груди Лаэрта, будто со стороны наблюдая за всем происходящим, и все крики слышатся треском и гудением, отказываясь складываться в слова.

— Хватит, Норд. Она расстроена, боится, что послужила виной его ухода, и потому ищет, кого еще обвинить. Отпусти ее, — мысленно обратилась я к Старшему Хранителю.

— Как прикажет моя королева, — Норд убрал руку от почерневшей шеи Бриар, и я поняла, что он использовал стихию Молнии в своей крепкой хватке. Вот почему Софи так слабо пыталась вырваться, едва трепыхаясь.

— Убирайся… Убирайтесь, — прохрипела Софи, упираясь всеми конечностями в землю.

Я подняла записку Драгона, использовав телекинез, свернула пополам и спрятала в карман в качестве своего личного пузырька с кислотой. Кислотой, разъедающей душу.

— Мам! — возмутилась Эрелл тем временем. — Как тебе не стыдно? Неужели ты не видишь, что Ри тоже больно? Еще больнее, чем нам! С нами он попрощался хотя бы, а ей оставил… оставил письмо! Ри, мне так жаль…

Я скользнула по девушке взглядом, про себя переваривая ее речь.

— Мне тоже.

Я удивилась, что получилось сказать хоть что-то. Сейчас я совершенно не чувствовала своего тела.

— Я хочу домой, — глухо обратилась я к Скорпионам, поворачиваясь к выходу.

— Ри! — донесся мне в спину оклик Ловеля. — Можно Эрелл по-прежнему посещать Темную Гору?

— Разумеется, — остановилась я на мгновение, не оборачиваясь, фокусируясь на кованных воротах. Надеюсь, голос не изменил мне. Хотя, на что мне теперь надеяться? Да и нужно ли? Все кончено. — Эрелл, как и любой член ее семьи, может посещать Темную Гору. Однако советую Софи воздержаться от визитов на какое-то время.

Не сказать, чтобы она раньше стремилась в поселение, но мое дело было предупредить. В конце концов, Скорпионы не всегда рядом со мною в полном составе. И уж если Норд так разошелся, то о младших и говорить нечего. Судя по исходящему от Хранителей, они с огромным удовольствием нашинковали бы что Софи, что Драгона.

Забавно, как по традиции я прячусь за мелкими размышлениями, в очередной раз, нарушая данное себе слово больше так не делать. Все равно снова сопротивлялась выходить один на один. Снова искала пути отступления. И, что самое интересное, находила, не смотря на понимание кратковременности этого обезболивающего.

Кивнув самой себе, на деле проверяя, не капает ли с носа, я быстрым шагом покинула территорию Бриаров. Переходить на бег было опасно. Зная себя, я прекрасно понимала, что в таком состоянии я, урожденная ведьма Темной Горы, впитавшая с молоком матери умение передвигаться по лесу, споткнусь, упаду и больше не встану. Истерика возьмет свое, и кому-то из Скорпионов придется тащить меня на себе, словно им мало моих эмоций.

— Моя королева? — позвал Норд.

— Не сейчас, — качнула я головой, все так же маршируя к порталу. Та вспышка злости во дворе Бриаров потратилась на понимание ситуации с Софи и Эрелл. На последних крохах размышлений об этом я собиралась добраться до спальни в Королевском Доме, оставив все по ту сторону двери.

Я перешла тропинку, и одно из воспоминаний впилось иглой в душу. Именно здесь нас с Драгоном фотографировала Эрелл. Драг держал меня на руках, мы смотрели друг другу в глаза, а потом я покраснела, потому что он выдал одну из своих пошлых шуток-намеков, никогда у него не заканчивающихся. Покраснела, и он, замурчав, поцеловал меня. Этот момент Эл и засняла.

Лицо загорелось от унижения и слез, рвущихся наружу. Издав нечто, напоминающее сдавленный хриплый вой, я упала. Упала, если бы не реакция Хранителей, наверное, ожидавших нечто подобное. Анис перехватил за талию, удержав над землей. На спину, еще одной крепкой подпоркой, легла рука Яна.

— Я не могу, — прорыдала я, не удержавшись на ногах, когда Анис попробовал вернуть мне почву под ногами. — Я не могу, не могу, не могу, не могу…

Затрясшись, я впилась ногтями в ладони, но крохотная боль на этот раз не отрезвила, а только все усугубила. Воздух вырывался из легких рваными скачками, вперемешку с нелепыми вопросами и гундосыми всхлипами одновременно так, что даже мне было непонятно, что именно я пытаюсь сказать.

В голове бушующий океан слов и ветер мыслей осветились несколькими маяками: «Драгон», «бросил», «больно», «все кончено». Это единственное, что произносилось внятно. Наверное, потому что это были факты. Буря моих догадок, переживаний, риторических вопросов и просто истерики обрушилась на Скорпионов.

— Анис, — с нажимом произнес Норд над моей головой.

Мне было все равно, что там происходит. Хоть батальон дарфиров, я все равно не в состоянии взять себя в руки. Наивная, я думала, что дотерплю до дома. Как будто это и, правда, было возможно.

Безвольным кулем меня вложили в руки Норда, и Старший Хранитель прижал меня к своей груди. Ян накинул сверху плащ, по-видимому, считая, что это уймет мою дрожь. Если бы виновата была погода…

— Все-все, Ри, — прошептал мне на ушко Норд, потирая спину и идя куда-то. — Скоро мы будем дома…

— И что? — всхлипнула я в ответ, прикусив воротник его рубашки. — Что это изменит?

— По крайней мере, там тепло и ты сможешь заснуть…

— Очередная отсрочка? Снова бежать от себя? Драгон всегда говорит, что… — я запнулась, в следующую секунду разрыдавшись пуще прежнего, то ли от упоминания его имени, то ли от того, что в настоящем времени.

— Одно твое слово, один приказ, моя королева, и я его из-под земли достану, — старший Хадерж на мгновение взглянул на мое зареванное лицо, а потом мы оказались в портале, выпрыгивая в Заповедный Лес Темной Горы.

— Нет. Он… Ты сам видел, что он написал… Ты читал… Он п-просил не ис…искать его… Все кончено…

Меня снова сорвало в пучину сосущей пустоты на том месте, где раньше горело что-то теплое. Не любовь, нет. Она так быстро пустотой не обращается. Дырка была на месте веры. Веры в нас с Драгом, в то, что мир может катиться с горы в огненную пасть, но нас это не разлучит.

— Стойте. Лаэрт, создай портал отсюда сразу в спальню Ри. Я не понесу ее по поселению на обозрение зевак и падальщиков Совета.

— Ты прав, — согласился Лаэрт, видимо, принявшись за создание нового портала, пока кто-то из братьев закрывал тот, через который мы пришли только что. Ловель же, не последовавший за нами, был в состоянии открыть магическую прореху самостоятельно.

Рядом с нами остановился Ян. Младший Скорпион просто взял меня за руку, и я стиснула его пальцы, другой рукой держась за Норда. Так крепко, словно отпустить их значило упасть в бесконечный колодец темноты.

На разгоряченное слезами веко упало что-то холодное, не спешившее скатываться. Не вода, листок или букашка. Приоткрыв глаза, сквозь слипшиеся ресницы я увидела белые круглые хлопья, падающие с неба. Снег.

Скорпионы одинаково тяжело вздохнули. Даже я, в полном раздрае чувств и мыслей ощутила их единство и синхронность в этот момент. Как и я, они поняли, что происходит. Странно было бы, если бы пришлось им что-то объяснять. Моя эмоциональная буря всколыхнула все связи, какие были. Люция молчала, возможно, ища фразу поехидней, чем извечное «я так и знала», или «я предупреждала». А может быть, даже духу-хранителю в кой-то веки нечего сказать, и потому она лишь молча жалела меня. Скорпионы были здесь, ощущая каждую волну моей агонии как зрительно, так и по связи Хранителя и подопечного. А теперь это почувствовала и сама Темная Гора, через узы монарха и его земель. Почувствовала и ответила снегом.

Скатившись в депрессивную романтику размышлений, я спряталась на груди Норда, даже не вздрогнув, когда очередной портал миновал. Вокруг царили тепло и тишина, и не чувствуя забитым носом запахи, постепенно уделывая рубашку Старшего Хранителя соплями, я знала, что пахло здесь корицей и шоколадом. Мамой.

Больше чем когда-бы то ни было, я хотела к ней. Прижаться к ее боку, ощутить тонкие пальцы в своих волосах и услышать певучий голос, рассказывающий какую-нибудь подходящую притчу или легенду, в конце которой всегда таился совет, как поступить. Но мамы не было. И Драгона теперь тоже нет.

— Отзови форму, Ри, — мягко обратился ко мне Норд.

Я механически выполнила сказанное, возвращая свой строгий костюм и туфли, бывшие на мне в последнее собрание Совета, прошедшее, казалось, две вечности назад. Кто-то бережно стянул с меня обувь, а потом под спиной оказалось меховое покрывало. Норд навис надо мной, не двигаясь, и спустя мгновение я поняла, почему. Мои сведенные судорогой пальцы не спешили отпускать воротник и ткань его рубашки.

— Не оставляй меня, — промямлила я.

— Никогда, моя королева, — последовал спокойный уверенный ответ воина, перед тем как он плавно присел на край кровати.

Широкие теплые ладони накрыли и нежно сжали мои, побуждая выпустить рубашку из захвата. Сменив ткань на сильные мозолистые от бесконечных тренировок и сражений пальцы Норда, я снова осмелилась заглянуть ему в глаза. Карие глаза встретили теплом и сочувствием, но я плохо знала бы своего Хранителя, если бы не заподозрила под всем этим торнадо гнева. Просто Норд, в отличие от меня и своих братьев, умел выжидать и быть терпеливым.

— Что я могу сделать для тебя сейчас? — спросил Скорпион, когда я, так и не выпустив его рук, легла щекой на подушку.

Я не знала ответа на этот вопрос. Было бы неплохо выяснить, что я сама для себя могу сейчас сделать. Постараться не скатиться? Поздно. Попытаться успокоиться? Невыполнимо. Перестать думать? Это даже звучит смешно.

Мне нужен громоотвод. И если мама больше никогда не сможет быть им…

— Пожалуйста… Позови…

Я не успела договорить. Дверь в комнату ударилась об стену, из коридора послышались гневные восклицания Марка, адресованные стоявшим на страже Скорпионам. К голосу друга примешивался еще один, женский. Джиллиан Саммерс, моя лучшая подруга.

— Кого позвать? — напомнил Норд, все еще ожидая продолжения.

— Джил, — каркнула я, и почти сразу же она зашла в спальню, закрывая за собой дверь.

— Святая Таврика! Ри? Что произошло? Ты ранена? В поселении пошел снег, и мы испугались, что с тобой что-то случилось… — подруга приблизилась, с тревогой глядя то на меня, то на Норда.

— Я распоряжусь, чтобы тебе приготовили успокаивающий чай, — первым заговорил Скорпион, видя, что я не спешу с ответом.

— И пусть разбавят его чем-то горячительным. Судя по ее виду, горячительного там должно быть больше, чем чая, — протянула Джиллиан, внимательней посмотрев на меня. Когда первое ее волнение улеглось, и Саммерс поняла, что я не ранена, они с Нордом поменялись местами. Старший Хранитель вышел, а подруга тщательно осмотрела комнату, вертя головой. Я сразу же поняла, кого она ищет. Точно не Хану, свернувшуюся на кушетке.

— Идем-ка, умоемся, — вместо ожидаемого вопроса выдала Джил. Она поняла. Если не все произошедшее, то суть уловила точно. — Давай-давай, поднимайся.

Саммерс потянула меня за руки, и я поддалась, соскальзывая на пол. Словно чувствуя, что я сейчас перекати-поле: то в одну сторону, то в другую под ветрами мыслей, Джиллиан обняла меня одной рукой за плечи и отконвоировала в ванную, до самой раковины.

Отражение в зеркале над ней было жутким. На лице ни одного не опухшего или не покрасневшего клочка кожи. Лихорадочно блестящие глаза, под, словно ужаленными пчелами, веками, трясущиеся губы…

Джиллиан открыла кран, и я наклонилась, с облегчением уходя из-под неверящего взгляда отражения. Все верно. Ни оно, ни, тем более, я, до сих пор не осознали происходящее.

Минут десять потратилось на попытки приведения себя в порядок. Не особо успешные, но хотя бы с носа течь перестало. Вернувшись в комнату, Джил достала из шкафа черную теплую пижаму с белыми кошачьими лапами, свой прошлый подарок мне на день рождения.

— Вот. Сейчас ты переоденешься в эту очаровательную пижаму, а я надену вот это, — она показала мне мои же тренировочные шорты и длинную футболку. — Потом мы залезем в кровать, под одеяло, и я буду следить, чтобы ты выпила всю кружку вон той ароматной жидкости, сготовленной, несомненно, кем-то из Чаек. Только они умеют так заваривать, чтобы не было ни пенки, ни сушеной растительности, плавающей на поверхности.

Уяснив план, я приступила к его выполнению, сосредоточившись на расстегивании пуговиц. Нелегкое дело, потому как уже через секунду все расплылось перед глазами, стоило только вспомнить, что это было работой Драгона — освобождать меня от одежды.

Больше всего он обожал стягивать с меня рубашку, обнажать спину и целовать каждый шрам, доказывая, что это не уродство, а показатели храбрости и выносливости. Его горячие губы скользили по выпуклой шершавой коже, запуская мурашки по всему телу, и бархатное мурчанье…

— Ну-ну, иди сюда, милая, — забормотала Джиллиан, крепко обнимая меня, когда, опустив руки, я просто позволила рыданиям снова сотрясать меня.

Джил помогла мне переодеться и устроила в кровати полулежа, подавая успокаивающий отвар. Сев напротив, по-турецки, она тихо убеждала меня в необходимости выпить содержимое кружки.

— Он ушел, — выдохнула я после третьего глотка, уронив слезинку в чай. — Оставил письмо. Джил я… Не понимаю… За что так больно? За что так подло? За что так…

— Выговорись, Ри, — подбодрила меня Джиллиан. — Я не знаю, будет ли тебе от этого легче, но не пытайся сдерживать слезы или рыдания. Лучше все сразу, чем по порциям и с интервалом. Поверь.

И я выговорилась, не забывая цедить отвар, правда, то и дело прерываясь на сморкание в бумажные салфетки, где-то раздобытые Джиллиан. Я думала о Драгоне, где он сейчас, как посмел решить все в одиночку, о его постскриптуме, о всем хорошем, что между нами было, о своей тоске и горечи, об острой физической потребности увидеть его и ощутить вокруг себя огненные сильные руки, нисколько не ослабшей за все это время… Так много всего и так мало меня одной на осмысление этого.

Стоило только закрыть глаза, и в темноте, перед внутренним взором всплывало его смуглое лицо с ярко сверкающими янтарными глазами в обрамлении черных пушистых ресниц.

— Он прощался тогда, — прошептала я Джиллиан.

Саммерс лежала со мной под одеялом, обнимая за пояс и плечи, положив подбородок мне на макушку так, что говорила и хлюпала я ей в шею.

— Когда? — не поняла подруга, утешающе погладив меня по спине.

— Когда мы отправлялись на Совет, в тронном зале. Он прощался со мной. Наверное, он давно думал о том, как это сделать, и вот подвернулся удобный во всех отношениях случай, — хрипло пояснила я, глядя в темноту спальни. На поселение уже опустилась ночь, но я чувствовала, что снег все еще идет. Чувствовала, как саму себя. — А я даже ничего не заметила. Дура.

Сейчас-то я отлично вспомнила муку на его лице. То, с какой силой он обнял меня, то, как смотрел.

— Прекрати. Любой, кто видел вас двоих вместе оставался в полной уверенности, что вы без ума друг от друга. Он… Это же видно в письме. Он ушел, потому что любит тебя и не хочет, чтобы у тебя были проблемы.

— Это нечестно, — задыхаясь, возразила я. — У него нет права решать за нас двоих! Не было… Я… Плевать мне, что они там все думают и насколько недовольны! Я просто… Я люблю его, а он… Ушел.

Даже думать об этом было больно. Произносить же вслух… Словно резать себя на кусочки. Мне хотелось сбежать от себя куда подальше, но это было невозможно. Как и терпеть.

Зарывшись носом в футболку Джил, я крепче втиснулась в нее, не понимая, как быть дальше. Как жить без Драгона. Как смириться с тем, что его больше нет в моей жизни. И не только в моей, но и всех окружающих.

Он ушел отовсюду, попросив не искать, прекрасно зная меня, зная, что я уважу его выбор. Но все это не изменяло того, что я не умела начинать жизнь с чистого листа, как он. Прошлая моя попытка потерпела полное фиаско и едва не закончилась гибелью большинства ведьм Темной Горы.

Да я и не хотела пресловутого чистого листа. Я хотела Драгона. Только его одного, потому что для меня было совершенно очевидно, что больше я никого так не полюблю, что он для меня единственный во всех смыслах. И он предал меня.