Глава 5

Глава 5

Снег перестал валить на третий день. Ровно столько понадобилось мне на то, чтобы собраться с силами и попытаться вернуть человеческий облик. Хотя бы привести себя в порядок внешне, потому что душевное равновесие перестало существовать как данность. Оставалось лишь посыпать его пеплом.

Происходящее походило на огромных масштабов дежавю. Почти та же боль, что и после смерти мамы. Абсолютно те же стадии осмысления. Совершенно иные приемы борьбы с собой.

На этот раз меня спасал накопленный опыт погружений в болото личного горя. Мама, мой отчим и ее Хранитель Льюис, дядя Рик… А теперь Драгон. Знание, что он жив, дела не меняло. Даже несколько обостряло. Ни у кого из моих родных не было выбора. Смерть находила их чужими руками и неотвратимо. Драг же ушел сам, оставив оправдание.

Перечитав его письмо свыше тысячи раз, запомнив наизусть, до каждой запятой, до каждого участка, где буква была вдавлена в бумагу чуть сильней, чем остальные, я не знала, чему верить. В какой-то момент мне трудно было принять, что Драг, мой Драг, вообще способен на такой подлый и в чем-то трусливый поступок. Это непринятие в свою очередь подняло вопрос о том, знала ли я вообще о Драгоне хоть что-то стопроцентно? Действительно ли он любил меня настолько, или просто устал? Разве вер способен оставить свой аромат, того, кого называл половинкой своей луны? У меня перед глазами были Эрелл и Зак. Два дня были пределом для младшей Бриар, и никто не хотел проверять, что произойдет при разлуке большей протяженности.

Пройдя сто кругов самокопания, рыданий и жалости, я остановилась на распутье. На одной светлой тропинке стоял благородный Бриар, оставивший меня из-за перечисленных в письме причин. На второй, темной, ухмылялся Драгон, разыгравший фарс с прощанием в тронном зале и оставивший письмо с вполне весомой аргументацией и ответами на все мои «почему?».

Беда в том, что сам факт прощального письма не укладывался ни в одном из вариантов. «Светлый» Драгон поговорил бы тет-а-тет. «Темный» не оставил бы вообще ничего. В итоге я окончательно запуталась и решила просто довериться бумажному прощанию, отказавшись искать двойные и тройные смыслы, портя подозрениями то хорошее, что у нас было. И без того выходило, что мы ошиблись, приняв друг друга за тех единственных, кто нам нужен. В противном случае, он бы не ушел. Просто бы не смог.

Отпив чая, принесенного Салли вместе с только что испеченным мадам Оливией печеньем, я погрузилась в отчеты Ястребов, накопившихся за три дня. Под треск дровишек в растопленном камине кабинета, я перелистывала доклады своих воинов, стараясь полностью уйти в дела. Пять стычек с мелкой нечистью, один меяр, демон третьей ступени, на границах тихо, ни Огненный Дракон, ни Туманная Река не переступали своих территорий.

Поставив печать на каждом докладе, подписав как рассмотренный, я отставила стопку, разглядывая остальной ворох документов. Отчеты капитанов Воронов и Чаек, различных Гильдий клана, просьбы об аудиенции, жалобы… За три дня мой стол оказался погребен под бумажной волокитой.

Кроме того, мне необходимо было посетить Крыло Ястребов, провести тренировку и показать членам отряда, что я прекрасно помню о своем капитанстве. Где-то между кабинетной работой и тренировочным залом обязана была затесаться аудиенция в тронном зале. А поверх перечисленного ожидал поиск ключа от Врат Тьмы и кропотливое изучение дневников бабушек и мамы, написанных почерком далеким от идеала, как я уже успела убедиться. И где-то между всеми делами я должна была забыть о своем разбитом сердце. Смешно.

— Мне нужен секретарь, — вслух сказала я, созерцая стопки листов и запечатанные конверты, отмеченные эмблемами династий. — Хотя бы для того, чтобы рассортировать все это.

Не знаю, почему ты раньше до этого не додумалась. У всех королев до тебя был секретарь. Иначе от одной этой работы с ума сойти можно, — активизировалась Люция.

Разве? Я не помню, чтобы у мамы был кто-то занимающийся этим, — нахмурившись, я поднялась из-за стола и подошла к окну, выходящему на площадь поселения.

Как же. Ричард Талбот, один из трех Хранителей Мари Оры. Он совмещал две должности. Мудрый выбор Мари, поскольку кому доверять, если не своим Хранителям?

Скользнув пальцем по стеклу, я задумчиво уставилась на суету поселения, различая мундиры стражи и представителей отрядов среди простых одежд из мира смертных. Кажется, только что мимо помоста пробежали Ястребы Индира Висдом и Оливер Норвуд. Скажи это Пейлан Фрэнс. Она предала маму и разорвала узы Хранителя и подопечного. И наверняка участвовала в заговоре против Мари Оры, спала с Джошуа…. Думаю, сейчас она оказывает посильную помощь Карлу во всех его начинаниях.

Забавно, да? Маму предала лучшая подруга, мне тотально не везет в личной жизни: либо изменяют, либо уходят… Было ли что-то подобное у бабушек? Может, это какой-то злой рок нашей династии: обжигаться в собственном доверии?

Твои депрессивные флюиды мешают тебе трезво мыслить, — зевнула Люция.

Мои депрессивные флюиды вообще мешают мне мыслить, — поправила я, чертя по стеклу пальцем. — На какой бы теме я не останавливалась, она в моей голове неведомым образом скатывается к его уходу.

В таком случае, необходимо прочистить мозги. Ты топчешься на одном месте, опустив руки и нянча свое самолюбие и уязвленную гордость. Да, тебя бросили! Да, он ушел! Пинок Миурхата в дорогу этой тигриной заднице! — рявкнула Люция, и я представила себе, как серебристая рысь обнажила клыки и прижала к голове уши с длинными кисточками.

Поморщившись, я прислонилась лбом к окну, опустив пальцы на медальон с нашей общей фотографией. Не знаю, почему не могу его снять. Каждый раз поднимаю руку к замку цепочки и тут же отвожу.

Часть меня воспринимала медальон как то немногое, что осталось от нас с Драгоном. Другая как нечто, походящее на осколок счастья, вновь и вновь пропарывающий насквозь. Конечно, это был мазохизм, конечно, это было неправильно, и, конечно же, плевать я на все это хотела.

Ты хочешь посоветовать жить дальше?

Есть иные варианты? Ты уже живешь дальше, нравится тебе это, или нет.

Как всегда она была права. Прошло всего три дня. Уже три дня. Целых три дня. И впереди еще столько же и по многу раз до самого конца. Рано или поздно, боль перестанет быть такой острой. Это как нож. Со временем любое лезвие притупляется, пока не становится бесполезным, если его не точить. Конечно, точилом здесь выступала память, но я надеялась взять это под контроль. Правда, пока еще не знала, как.

Тяжело вздохнув, я одернула свой толстый бежевый свитер крупной вязки и спрятала медальон под него. Бумаги на столе, к несчастью, никуда не испарились. Пожевав губу, я быстро пролистала про себя все кандидатуры на почетную должность секретаря королевы. Ястребы отпадали сразу, поскольку были и без того заняты патрулями, тренировками и своими отрядами стражей. Скорпионы тем более. Да уж, задачка.

Получалось, что все, кому я могла доверить свою корреспонденцию политического характера и составление расписания и так уже были заняты сверх меры. Кроме того, некоторые из тех, о ком я подумала, могли быть лично заинтересованы, поскольку принадлежали к династиям входящим в Совет, или представляющим Гильдии поселения.

Глянув еще раз на бумажные завалы, я качнула головой, не чувствуя в себе ни капли сил, чтобы взяться за нее. Может быть, мне стоило немного проветриться. Последние несколько дней я практически не покидала собственной спальни, не то что стен Королевского Дома.

Хорошая идея, — внезапно одобрила Люция. — А то ты похожа на бледную поганку.

Кивнув самой себе, вышла в коридор, плотно закрывая за собой дверь. В конце него стояла пара стражей из отряда Норда. Сам Старший Хранитель вместе с Лаэртом бдел возле кабинета.

Оба вопросительно посмотрели на меня, и я пояснила:

— Собираюсь пройтись, подышать свежим воздухом.

Скорпионы кивнули, и пока я зашла в свою спальню за теплым пальто, к ним уже присоединились Анис и Ян. За стенами дома они всегда сопровождали меня вчетвером.

Стоило только ступить на площадь, как все вокруг словно бы замедлились. Каждому прохожему было важно посмотреть на меня, понять, куда я иду, а заодно выяснить по моему внешнему виду, не случилось ли какой катастрофы. Я отвечала на поклоны легкими кивками и едва приподнятыми уголками губ, надеясь, что выгляжу не так, как чувствую себя на самом деле.

Квартет моих Хранителей как всегда невозмутимо и зорко сканировали окружающих на предмет опасности. Кроме того, они представляли собой живой заслон между мной и прохожими. Не зная, куда конкретно направляюсь, я просто позволила ногам нести меня самим.

В попытке не думать о единственной наболевшей и свербящей в душе теме, я внимательно осматривала пересекаемые улицы.

— Чем занимается Гильдия рабочих, позвольте-ка узнать, — недовольно пробормотала я, перепрыгивая пятую по счету лужу жидкой грязи и обойдя бессчётное количество ям. — Это что, нормальная дорога в их понимании?

— Это нормальная дорога только в понимании свиньи, — поддержал меня Ян.

Я кивнула, соглашаясь. Нужно будет поднять этот вопрос на Совете поселения. А так же лично проинспектировать занятия других Гильдий. Похоже, они расслабились. Не помню, чтобы при Мари Оре хотя бы на одной улице была такая грязь.

Вот и еще одно дело. Теперь, когда от личной жизни остались одни горькие воспоминания, они постоянно будут находиться. И это хорошо. Меньше времени думать о чем-то постороннем, меньше времени жалеть себя, меньше времени задавать вопросы, на которых нет ответа.

Незаметно, за размышлениями о необходимости найти кого-то на должность собственного секретаря и как можно быстрей, я вышла точно к Темной Горе. Конкретнее, я остановилась прямо перед высеченной в горе лестницей, ведущей к Храму Таврики. Значит, вот куда меня вело… Намек спросить совета у Светлой Матери?

— Думаю, мне нужно туда, — указала я Скорпионам на Храм кивком.

Хранители понимающе, отвратительно понимающе, посмотрели на меня и синхронно кивнули. Для них не было секретом, зачем мне туда. Совершенно очевидно, что я потерялась. Правда, сама не понимаю, потерялась ли я в себе, или же потеряла себя.

Четверка братьев Хадерж осталась у подножия лестницы. Поднимаясь на каменное плато перед Храмом, я спиной чувствовала их сосредоточенные взгляды. Благодаря нашей связи я знала, что они обеспокоены моим состоянием и пребывают в холодной ярости. Честно говоря, Скорпионы оказались в тяжелой ситуации. С одной стороны, им было жаль (безумно унизительно!) меня, с другой они не могли не понимать, что причины, указанные Драгом — аргумент в пользу его заботы обо мне. Этой чертовой странной мужской заботы, где неважно ничье мнение, кроме его собственного.

Я пнула мелкий камешек заляпанным грязью сапогом и закусила губу. Рассматривать ситуацию с такого угла было больнее всего. Он бросил меня ради меня. Чушь какая-то. За любовь борются, а не отступают. И уж точно ничего не проворачивают втихую. Так что остановимся-ка на предательстве и эгоизме и перестанем выворачивать душу каждый раз при мысленном произношении его имени.

У входа в Храм ждала Эланор. Как хорошая Верховная Жрица, она знала, когда в Дом Таврики, вверенный ей, собираются гости.

— Добрый день, Ваше Величество, — склонила голову служительница Светлой Матери.

— Здравствуйте, Эланор, — кивнула я в ответ.

Внимательно посмотрев на меня, она отступила в сторону, приглашающим жестом указывая на двери в Храм.

— Если вы желаете поговорить, я всегда к вашим услугам, Ваше Величество, — серьезно посмотрела на меня Эланор. Вот дерьмо, я что, выгляжу настолько ужасно?

— Благодарю, но в этом нет необходимости, — выдавила я улыбку.

По крайней мере, мое общение с Таврикой будет односторонним и мысленным и она, разумеется, уже знает суть моих метаний и переживаний. Кроме того, не факт, что Светлая Мать как-то отреагирует на меня.

В разговоре же с Эланор… Это меня пугало. Со всей той мудростью и опытом, коими веяло от Верховной Жрицы Таврики, я опасалась выглядеть в ее глазах семнадцатилетней дурочкой. Честно говоря, подобного впечатления о себе я не могла допустить ни у кого постороннего. Для всего клана я, прежде всего, Брендон, восьмая королева правящей династии.

— Как вам угодно, — склонила голову Эланор, и я зашла в Храм, в тот самый зал, где не так давно набиралась смелости перед дуэлью с Джошуа.

Понятия не имею, откуда, но, оказавшись перед статуей богини, я как-то сразу поняла, что мое уединение никто не нарушит. Опустившись на одно колено, я склонила голову и закрыла глаза, сосредоточившись на собственном дыхании. Это всегда помогало сконцентрироваться и расставить все по воображаемым полочкам.

Не знаю, сколько простояла так, в тишине, упираясь коленом в холодный мрамор. Натренированная своими Хранителями и привычная к физическим нагрузкам, я могла поставить на категорию «прилично долго». Треск факелов и биение собственного сердца было всем, что я слышала. Привычная система дала сбой, мысли упорно не разбегались, представляя собой один хитросплетенный ком хаоса с частыми повторами одного и того же имени. Походило на замыкание. Долгое четырехдневное замыкание души и сердца.

Не держи в себе, — посоветовала Люция. — Все проблемы возникают от твоей игры в молчанку. Не хочешь ни с кем это обсуждать — твое право. Но, не разговаривая об этом, ты превращаешься в пороховую бочку для самой себя в первую очередь.

Я знала, на что она намекала. У ведьм есть всего одно универсальное средство на все случаи жизни. Пребываем ли мы в растерянности, или задумчивости, в горе, или в радости, в отчаянье или тревоге, любим или ненавидим… Любое наше сильное переживание зачастую закутано в музыку.

Все началось с тихого, отчего-то дрожащего, выдоха. И уже по нему одному я знала, что вся песня-покаяние едва ли будет громче шепота. Горю не нужен сильный голос, маяком привлекающий внимание. Как и яркость. Оно примечательно именно своей тусклостью и тишиной.

Мне казалось, что, обжигая, душа покидала тело, выливаясь через рот потоком перетекающих друг в друга слов. Не было подходящего стихотворения, ни своего, ни кого-либо еще, потому я просто импровизировала. Вернее, это была даже не импровизация, нет. Над ней, обычно, еще сколь-нибудь думают. Я же просто выдавала сложившуюся ситуацию, отхаркиваясь всем, что тянуло, рвало, резало и било изнутри, не давая дышать.

Походило на переплетенье отчаяния, жалости, одиночества и непонимания. Облаченные в слова, едва ли передающие их глубину даже наполовину. Недостаточно. Бесконечно мало.

Стоило лишь осознать это, как слова стерлись. Незнакомая, никогда прежде не встречаемая мне, мелодия из фона вышла на первый план. Она походила на огромную копилку, в которой бренчали и бились об края мои беды. И каждую нужно было достать через прорезь обратно, чтобы прижечь смирением и выкинуть прочь.

Выжимая себя, выворачивая, я уперлась руками в мраморный пьедестал статуи, опустив голову. На пол капали слезы, но я не пыталась остановить их. Это тоже было частью очищения. Смертные слушают музыку, чтобы отвлечься и облегчить переживания чего-либо, ведьмы же ее создают. И прямо сейчас я создавала музыку собственной боли, как бы отвратительно-слащаво это ни звучало.

Не знаю, сколько это продолжалось, просто не могла остановиться. В какой-то момент показалось, что разгоряченных щек коснулось чье-то легкое дыхание. Короткое, почти призрачное, и все же оно было. Я догадывалась, кому оно принадлежит. Сложно было не понять этого, учитывая, в чьем храме я находилась.

Светлая Мать была со мной. Не смотря на весь мой эгоизм и замыкание на собственных личных проблемах, она все еще покровительствовала мне. Это ободряло.

«Все ошибаются, юная Брендон», — прошелестело у меня в голове, и на миг стало так тепло и солнечно, словно я очутилась на том самом бескрайнем лугу ярких цветов, по которому уже шла однажды бок о бок с Таврикой.

Я замолчала, тут же закашлявшись, потому как в горле пересохло. В голове рокотом волн отдавались слова богини. Все ошибаются. Это она обо мне, о Драгоне, или о всей ситуации в целом? С тем же успехом можно сказать, что это просто я — одна сплошная ошибка.

Тем не менее, я все еще ощущала вокруг себя атмосферу небесных полей Светлой Матери. Невидимые солнечные лучи блуждали по лицу и рукам, согревая, а кружащийся вокруг ветерок трепал волосы, не трогая ни зажженных в храме свечей, ни воды из священного озера в маленьком бассейне. Вместе они как будто растворили то, что только что я выудила из души мелодией.

Стало легче. Я чувствовала усталость, словно весь день гонялась по лесу за нечистью, или тренировала Ястребов. Она была приятной. И, кроме того, не знаю, как, но что-то внутри, какая-то неправильно вставшая деталька, снова заняла свое место, и механизм заработал. Пусть со скрипом и медленно, но все же это был прогресс.

Закрыв глаза, я глубоко вздохнула. Драгон ушел. Это его решение, и я ничего не могу с этим поделать. Да у меня и шанса-то не было. Ни единого. Он просто самоустранился.

Глупо было бы отрицать, что он был огромной частью моей жизни. Огромной, но все же частью. Конечно, по ночам, оставшись наедине с собой, гладя Хану, я буду скучать по нему, думать о нем, может быть даже мечтать о нем, если это окажется не слишком болезненно. Все же он был жив, и, поднимаясь с колен, я заглянула в высеченное из камня лицо Таврики, искренне прося для него счастья, куда бы он ни шел и чем бы ни решил заняться.

В здравом уме и твердой памяти я отпускала его. Опустошенная и усталая, разгребя свою эмоциональную помойку, я осознала, что у меня не было права цепляться за прошлое. Равно как и не было права прятаться. Я уже проходила этот путь после смерти мамы и Льюиса, и всем известно, что дважды в одну и ту же реку не заходят.

Я не собиралась повторять прошлых ошибок, наступая на те же грабли. И, прямо говоря, я даже не в той ситуации, когда это можно себе позволить. Я — Королева Темной Горы, и мне надлежит заботиться о своем народе. Вопреки всему.

— Благодарю тебя, Светлая Мать, — прошептала я, поклонившись статуе.

Покинув зал, я оказалась на улице, тут же останавливаясь между колонн. Небо было практически черным, и в его высокой бездне холодным светом мерцали звезды. Уму непостижимо, я пробыла в Храме Таврики весь день!

Словно ситуация не была достаточно нелепой, в животе заурчало от голода. Еще одно доказательство длительности моего музыкального транса и очищения. Оглядевшись, не увидев никого из служительниц Таврики, я поспешила к вырубленным в горе ступенькам, ведущим вниз. Вниз, к Скорпионам, которые (я не сомневалась) все это время пробыли там, на своих позициях.

— Парни, простите, — выпалила я, спрыгнув с пятой ступеньки и останавливаясь перед вырисовавшейся в темноте четверкой братьев Хадерж. — Я действительно потеряла счет времени… Правда, мне очень жаль, я не знала, что уже ночь! Я вообще думала, что была там не больше часа, пока не вышла на улицу…

— Тш, — шикнул Норд. — Это не стоит твоих извинений, Ри.

— Мы рады, что тебе лучше, — добавил Анис, кивком поддерживая Норда.

— И мы абсолютно спокойно простояли бы здесь хоть до завтрашнего утра, или сколько бы тебе еще потребовалось, — приподнял белесую бровь Лаэрт, в то время как Ян одобрительно хмыкнул на слова брата.

— Ох… — Я болезненно сморщилась, ругаясь про себя и заодно веселя этим Люцию. Дух-хранитель молчала, но я не сомневалась, что она все слышит и забавляется моими самокритичными высказываниями. — Вы хотя бы обедали? В смысле, отлучались по двойкам, например?

Их красноречивые взгляды были яснее всяких слов. Ни черта они не ели и вряд ли вообще отлучались. Можно подумать, в Храме со мной могло что-то случиться. Перестраховщики.

Гляди-ка, ты ворчишь на них, как в старые-добрые, додрагоновские, времена, — хмыкнула Люц.

Я дернулась, но не стала ничего отвечать. Готова спорить, она специально упомянула Драгона, проверяя, дам ли я слабину. В конце концов, если Скорпионы были Хранителями тела и всего, что касалось меня в реальности, Люция, по идее, оберегала душу, служа советами и светлой силой из которой была создана.

По крайней мере, я всегда так думала и, пожалуй, продолжу так думать, чтобы не влезать в очередной дикий лес того, что выше моего понимания. Тяжело вздохнув, я укоризненно посмотрела на братьев Хадерж.

— Хорошо, значит, идем и поедим в Королевском Доме, о, упрямейшие из упрямейших.

Переглянувшись, все четверо посмотрели на меня. Это длилось три секунды, словно (страшно представить!) они были в чем-то не уверены, но потом, легкая полуулыбка, поочередно, проступила на их лицах. Редкий момент особого понимания. Нет, они всегда меня понимают, иногда лучше меня самой, но сейчас… Сейчас между нами проросла еще одна ниточка связи.

Они знали, что со мной еще не все в порядке. И это было верно, поскольку так быстро ничего не забывается, не прощается и не остывает. Но я была на пути к «выздоровлению», и Скорпионы это чувствовали. Мое маленькое подобие шутки убедило их в этом.

Кивнув Хранителям, я первой двинулась в сторону Королевского Дома, на пятом же шаге ставя на разговор с Гильдией рабочих пометку «срочно». Отвратительная дорога. Мы прошли полпути до дома, когда я снова услышала это. Карканье.

Застыв, я резко развернулась, смотря на чей-то сад, окруженный забором. Кажется, наглое и звонкое «карр!» донеслось оттуда.

— Что? — напрягся Норд.

— Вы слышали? — нервно спросила я, гипнотизируя макушки вишен.

— Что именно? — переспросил Анис.

Все ясно. Они по-прежнему не слышат ворону.

— Ничего. Наверное, просто показалось. Идемте, пока мой живот не запел арию голодных.

Скорпионы сделали вид, что все нормально, хотя у меня буквально кожа чесалась от их роившихся вокруг вопросов. Признаваться им в возвращении «пернатой галлюцинации» я не собиралась. Во-первых, они могут решить, что на нервной почве я окончательно двинулась, а, во-вторых, что это какое-то предзнаменование, доступное лишь мне. Неизвестно, что из двух вариантов было бы лучше, так что я оставила это при себе, решив разобраться позже, когда самые «горячие» проблемы будут решены.

Припекало-то меня уже не хило. Хорошенько прочистить мозги в Храме было самой лучшей моей идеей за последнюю неделю.

Твоей ли? — хмыкнула Люц.

Ты, конечно, своего не упустишь, — пробурчала я в ответ.

Вернемся к проблемам. Запрятанный мамой ключ, от которого меня отделяли дневники династии Брендон и вагон тайн. Обязанности королевы и капитана, сегодня пролетевшие мимо. На этот раз, хотя бы, внепланово. И необходимость найти секретаря.

Погруженная в анализ всего накопившегося и предстоящего, я даже не заметила, когда оказалась дома. Ужин на пять персон был накрыт в малой столовой, которой я пользовалась чаще, поскольку она была намного уютней. Большая предназначалась скорее для званых ужинов, особых случаев и праздников, нежели для повседневности.

Салли и Рэн, робко улыбнувшись мне, прошмыгнули мимо Скорпионов, которых побаивались, напомнив, чтобы я звала их в случае чего. Голоса их прозвучали чересчур бойко и жизнерадостно, и я поняла, что это своеобразная поддержка с их стороны. Будто все в порядке, и нога вертигра никогда не переступала порог этого дома.

Опустившись на стул во главе стола, я требовательно посмотрела на своих воинов, и они заняли свои места, приступая к ужину. Как всегда мадам Оливия постаралась на славу, наготовив на целый отряд. Я знала, что запеченное мясо в специях по ее особому рецепту безумно вкусное, но лишь механически пережевывала, практически не чувствуя вкуса еды.

Гоняя вилкой горошины из салата, я подперла голову рукой, думая, как так исхитриться, чтобы все успеть и вместе с тем не вызвать никаких подозрений относительно Врат Тьмы.

Снова прогнав про себя проблемы по кругу, я выпрямилась, поменяв их порядок. Если устранить одну, то ее решение наполовину нейтрализовало другую! Как минимум, наполовину.

Аллилуйя, — скучающе протянула Люция.

Если ты такая умная, что ж сама мне это не предложила?

Я что, еще и это за тебя делать должна? — оскорбилась рысь и затихла.

— Вы не знаете, Ричард Талбот сейчас в поселении? — посмотрела я на Скорпионов, откладывая вилку.

— Хранитель покойной Мари Оры? — Нахмурившись, Лаэрт переглянулся с братьями. — Вроде бы да. Если мне не изменяет память, он по-прежнему живет на улице Воинов.

— Отлично, — кивнула я. — Завтра нужно будет навестить его. У меня есть что обсудить с ним.

— Может, стоит позвать его сюда? — осторожно предложил Анис.

— И правда, — согласилась я. Действительно, негоже королеве лично шататься по домам ведьм поселения.

— Завтра я схожу за ним, — склонил голову Ян, откинувшись на спинку стула.

— Спасибо, — поблагодарила я младшего Скорпиона. — Хочу предложить ему место секретаря… Как считаете, он согласится?

— Это большая честь, — уронил Норд, сосредоточенно смотря на меня. — Думаю, он с радостью вернется к прежним обязанностям. После смерти Мари Оры он был несколько… потерянным.

Скорпионы переглянулись, и не нужно было быть телепатом, чтобы догадаться, о чем они думали. Ричард — Хранитель, потерявший подопечную и обоих напарников. Пейлан (чтоб ее псы Шоар растерзали) сбежала, предав маму, а Льюис погиб вместе с ней.

— Хорошо бы. Честно говоря, его помощь бы не помешала, в конце концов, он уже занимался этим. Не то мой стол переломится пополам от всего скопившегося на нем.

Я снова уткнулась в тарелку, прячась от их взглядов, пронизывающих насквозь не хуже всякого рентгена.

— Ри… Как ты? — в конце концов, решился спросить Норд. — Полагаю, ты знаешь, что мы готовы выполнить любую твою просьбу, будь то приказ лишить жизни, или достать кого-либо из-под земли?

Что за имя скрывалось под этим «кого-либо» совершенно очевидно. Сердце болезненно сжалось, но я мысленно дала себе оплеуху, повторяя, что пора научиться терпеть и перебарывать подобное. В целях собственного же самосохранения.

— Знаю… — протянула я. — Спасибо, я очень ценю это, но… Я стараюсь, парни. Правда. Пусть все идет, как идет, не нужно… В смысле… — Я сглотнула и твердо посмотрела на них. — Я отпустила его.

Все четверо склонили головы, принимая мое решение. Возможно, благодаря нашей связи, они понимали, насколько тяжело оно мне далось. По крайней мере, я надеялась на это.

Вскоре Салли и Рэн принесли обжигающе-горячий чай и очередной кулинарный шедевр мадам Оливии к нему. Кажется, хрустящие рогалики с джемом.

Кроша свой на скатерть, я снова вернулась мыслями к Ричарду Талботу, поскольку что-то еще, помимо основной причины, упорно вело меня к нему. В конце концов, перебрав несколько вариантов, я поняла, что именно не давало мне покоя.

Один из трех Хранителей мамы. Один из немногих, кто сопровождал ее в Вэндскоп. Один из немногих, кто должен был знать, какого лешего она там забыла, и что за дуэль произошла у нее с матерью буды местной стаи вергиен! И уж наверняка он знал о сути конфликта Мари Оры и Пейлан!

Черт возьми, почему за все прошедшее время я ни разу не подумала о нем? Не то что бы мне не приходили в голову разнообразные ответы на этот вопрос, но… Истина звучала совсем глупо. Я просто забыла. Забыла о единственном, кто мог пролить свет на интересующую меня тайну прошлого.

Помнила ли я вообще хоть о чем-нибудь в присутствии Драга? Хотела ли помнить? Нет на оба вопроса. Мне было слишком хорошо, слишком уютно и тепло в своем созданном мирке, переполненном тем, в кого я так свято верила. И теперь пришло время оставить его за спиной. Все равно он разбился вдребезги.