Глава 12

Проснулась я одна и ощутила, что вот прямо выспалась. Кайфовое, однако, чувство, как летом у бабули в деревне, когда никто тебя ни в какую школу не будит. И нет у тебя пока ни забот, ни хлопот, один только полный удивительных открытий мир вокруг. Но стоило шевельнуться, и тягучая боль везде и всюду мигом напомнила о вчерашних событиях, передрягах и собственных непристойных вольностях, коих за одни сутки было офигеть как много. У нормального человека столько приключений за целую жизнь, наверное, не случается, не говоря уже о том, что всему этому до нормальности, как до Луны. Хозяина спальни в комнате не наблюдалось, но на его половине кровати лежала чистая футболка. Обо мне позаботились или так намекнули, что шарить самой в поисках чего накинуть не стоит?

Не нашлось Волхова и в остальных комнатах. Я обошла их все, ничего не трогая, но рассматривая его дом. Мне он не очень понравился. Красивый, просторный, большие окна, современные везде материалы и покрытия, металл и камень, но почему-то не ощущался по-настоящему обитаемым. Эдакое удобное, но не уютное место переночевать и потрахаться, а не настоящий дом, жилье, где проводят массу времени с удовольствием и куда притаскивают кучу мелочей, имеющих значение именно для хозяев жилища. Хотя Егор небось из тех, кто, по сути, живет на работе и действительно здесь только спит, и то поди не каждую ночь. А может, очень особенным полицейским теперь дают вот такое особенное служебное жилье? И зарплата у него, видать, тоже очень особенная по сравнению с обычными работниками правоохранительных органов, раз и по ресторанам ходит и живет вот так. Надбавка за вредность и ночные переработки? В глубине тела слегка потянуло болезненно, напоминая, что этой ночью он, как по мне, эту надбавку отработал на совесть. Ухмыльнулась циничности этой мысли. Я ведь не такая. «Была», – теперь нужно добавлять, очевидно.

В холодильнике у майора нашлось только вино, сыр, остатки тех самых мясных вкуснях, мимо которых я в магазинах всегда проходила, не притормаживая, чтобы от цен не обалдеть, ну и фрукты. Даже пельменей в морозилке не имелось. Говорю же, хата для траха это, а не дом нормальный. Ну да и пофиг. Мне и есть пока не хотелось, а вот кофейку бы хлебнула. Блин, я даже сколько времени узнать не могу. Каких-либо часов в доме не обнаружила, а телефон на дне реки где-то, как и кошелек с картами и невеликой суммой налички. Там же ключи от квартиры, паспорт, транспортная карта – короче, куча нужных вещей и не очень нужных мелочей, что вечно таскала с собой, и обувь. Блин, и работы-то у меня теперь нет, и в следующем месяце за жилье платить нечем и есть не на что. Чего же все хреново-то так?

Вот интересно, а работа, на которую меня Волхов чуть не силком хочет взять, оплачивается? Или нет такой должности, как ведьма, и мне предстоит самопасом обеспечиваться, работая на них на общественных началах? И вот, кстати, мой долг перед майором и эта работа, что типа даст мне гарантию защиты, но опять же и обяжет, судя по всему, – это, так понимаю, разные вещи. Должна я лично Егору, и тут варианта отказаться нет, а от трудоустройства такого вполне себе можно. Вот только чем мне это грозит? Как бы Волхов мне вчера доходчиво ни пояснил, что я пока никто и заморачиваться из-за меня он с акцией устрашения не стал бы, но вероятность же подставы тотальной остается, так? Ну вот и откажусь я, а он опять мне как устроит жару. По-взрослому, ага.

Я, чувствуя себя ужасно по-дурацки, подошла к раковине на кухне и, крутанув кран, сунула под струю руку.

– Ну и что мне делать? – спросила шепотом и поежилась, нервно усмехнувшись. – Дебилизм, однако, полный.

Никакой реакции в виде тепла или холода не последовало.

– Как мне дальше-то быть? – спросила уже погромче. – Эй! Вчера меня тыкали и шпыняли, а сейчас чего тишина вдруг? Как мне поступить с Волховым? И как выживать-то?

Ничего. Ноль. Течет себе водичка, журчит и уходит в слив, как ей и полагается.

– Люда, а ты, походу, головкой-то чуток повредилась, – пробормотала, пялясь пристально на воду.

– Мне показалось, или ты со своими руками разговариваешь? – раздался голос Егора над самым моим ухом, и я с визгом развернулась, обрызгав и его, и себя.

– Да ну какого же черта! – заорала, хватаясь мокрой рукой в районе сердца. – Зачем так пугать? Умереть же можно от разрыва сердца!

– Что-то ты пуглива слишком для ведьмы, – подавшись ко мне, он с довольной ухмылкой чмокнул меня в висок и протянул несколько ярких пакетов, что держал в руках, мне, а парочку плюхнул на стол. – Нервишки стоит подлечить, Люда, они тебе теперь железные нужны.

– Это что? – спросила, глянув краем глаза.

– Одежда. Размеры глянул на ярлыках твоего. Должно подойти, а вот с обувью мог не угадать. Взял тридцать седьмой.

– Это дорогая одежда. – Я заглянула в пакеты еще раз. – Очень дорогая одежда, белье и обувь. И у меня тридцать пятый.

– Золушка, блин, – фыркнул он и стал выкладывать из пакетов на столе выпечку, что уже распространила ароматы на всю кухню, пробудив-таки мой аппетит.

– Майор!

– М?

– Я сказала, что это очень дорогие вещи, а учитывая, что я теперь безработная, то отдать тебе за них деньги не смогу.

– А я об этом упоминал?

– Нет, но ты хорошо до меня донес вчера политику партии насчет долгов в моей новой реальности.

– Люда, ну до абсурда-то не доводи, а. Это всего лишь тряпки, не ехать же тебе домой голой и босой. Считай это моим подарком тебе, как девушке, с которой я провел замечательную ночь. Или для тебя она таковой не была?

– То есть я тебе не должна ничего, кроме обещания вернуть стоимость вещей когда смогу? – не позволила я ему сбить себя с темы.

– Быстро учишься, девочка. Да, признаю, что ты ничего не должна мне… – он сделал краткую паузу, будто искушая меня попытаться подловить его, – за эти вещи, пищу и что бы то ни было, что я назову подарками тебе. Одевайся и садись ешь. Ну или можешь не одеваться, только футболку мокрую сними.

– Обойдешься, хитрый жук, – буркнула себе под нос и, забрав пакеты, пошла в спальню, где и оделась. И да, все подошло, даже белье. И э-э-эх, таких вещей я сроду не носила. Даже чуток покрутилась перед зеркалом, любуясь идеально севшим нежнейшим черным кружевом, прежде чем упрятать эту красоту под джинсы и пушистый жемчужно-серый свитерок до талии. Еще в одном пакете нашлась белая кожаная куртка с меховой оторочкой, а в коробке белые полусапожки на каблуке. Да уж, осталось губы накачать и брови по-модному обуродовать и можно выходить на охоту за папиком с глубокой мошной. Ага, и с головой еще что-нибудь у супердорогого мастера сделать, очки дикого цвета и формы нацепить, и готов образ. Ну и вкус у тебя, Волхов. Нравятся глупенькие смазливенькие куколки? Хотя они всем мужикам нравятся. С ними же просто. И им самим просто. А если подумать, так ли уж это плохо? Блин. А парня-то у меня теперь тоже нет. Год отношений прахом в один миг пошел. Но если быть честной, была ли перспектива у отношений этих? Разве что у меня в голове. Сейчас мне яснее ясного вдруг стало, что мамаша-тиранка не позволила бы Вадику на мне жениться. А он размазня и маменькин сынок и не ослушался бы и только и дальше тратил мое время.

– Люда, блин! – покачала я головой, глядя в глаза своему отражению. – Тратил время! Ты же его любила вроде как. Еще сутки назад! Любила, а не делала ставку на что-то. Да. Уж.

На кухню шла уже ведомая потрясающим ароматом кофе и, не обращая внимания на насмешливый взгляд Егора, на еду накинулась так, будто неделю голодала. Молчит, и ладно. Он тактично дождался, пока я утолю свой зверский голод.

– Хотелось бы верить, что твой здоровый аппетит – хотя бы частично моя заслуга, – заметил он, когда я блаженно выдохнула. – Жаль, что все себе не припишешь, все же в твоем организме идут некие процессы, на которые нужна энергия. Между прочим, и сексуальная.

– Так я ведьма или суккуб какой-то? – нахмурилась я.

– Ведьма-ведьма, не сомневайся. Просто теперь можешь подпитывать свои силы не только едой, но и чужой жизненной сутью. Точнее, нуждаться в этом будешь, ведь расходовать ее тоже станешь не как человек. Самый безобидный способ «пополнять баки» – секс.

– Самый безобидный? Есть и другие?

– Люда! – качнул мужчина головой с «ну не тупи же ты» видом.

– Это как Рогнеда со мной пыталась? В смысле убить кого-то?

– Да, убить на алтаре, вырезав сердце и сож…

– Так! Сейчас стоп! – выставила я протестующе ладонь. – Я хочу сохранить свой завтрак.

– Люда-Люда, отвыкай так нервно реагировать. Это уязвимость. Так о чем это я? А, короче: умертвив кого-то так, ведьма получает не только жизненную суть человека, но и его годы жизни. Как думаешь они умудряются коптить небо сотнями лет и не стареть.

– А вслед получают и пулю от вас, так? И что-то Рогнеда молоденькой не выглядела.

– Только если сможем поймать с поличным, собственно в момент убийства или прямо над трупом. А это случается, к сожалению, совсем не часто. А Рогнеду ты просто застала в неудачный момент. Очевидно, сильно на что-то энергетически поистратилась и нуждалась в срочной дозаправке. А твоя коллега, что была ее ученицей, видимо, просекла, чем дело пахнет, и послала тебя, вместо того чтобы пойти на зов учительницы самой.

– Сука она, – буркнула я. – Слушай, а ты меня до дома не подкинешь?

Майор уставился на меня снова пристально, нацепив на физиономию непроницаемую маску, и я замерла, ожидая, что он заведет речь о работе на них. Возможно, даже прессовать морально начнет, но он поднялся, взял со стола чашки и неторопливо принялся их полоскать.

– Люда, уясни, что я не буду бегать за тобой с протянутой рукой и приставать, – бесстрастно произнес он, не глядя уже на меня. – Ни в каком из смыслов. Я сделал тебе предложение, повторять и упрашивать не буду. Это ведь тебе нужно в первую очередь. Примешь решение – свяжешься со мной. Захочешь повторить сегодняшнюю ночь – свяжешься со мной. Понятно?

– Более чем. Ты свою обязательную программу по сближению отыграл. Дальше мне надо – я и бегаю за тобой.

– Вот опять, Люда. Ты усугубляешь и привносишь эмоции туда, где им не место. Я всего лишь сказал, что оставляю право решать что и как будет за тобой. А ты нашла в этом нечто обидное для себя.

Блин, он мне рептилию какую-то напоминает. Удава. Сытого причем. Которому торопиться некуда, душить не спешит, но уверен что деться мне некуда.

Он тщательно протер чашки и поставил их на место, что почему-то вызвало у меня приступ раздражения.

– Поехали? – взял он мою новую куртку со стула, куда я ее положила.

– Поехали.

Всю дорогу до моей съемной квартиры мы не разговаривали. Волхову кто-то постоянно звонил, и он негромко вел переговоры. Остановил машину перед моим подъездом, отнял телефон от уха, накрыл ладонью и повернулся ко мне.

– Буду рад твоему звонку. По любому поводу.

– У меня ни номера твоего нет, ни телефона, – усмехнулась я. – Все в реке осталось.

– Я тебя услышал, – кивнул он и, схватив мою руку, коротко поцеловал костяшки, как тогда в офисе.

Лифт, само собой, работал на этот раз, но я все равно пошла пешком. Куда мне теперь спешить-то?

Вот черт, если все мои соседи разошлись, то как я попаду внутрь без ключей? Но мне повезло, и прямо в дверях я столкнулась с Максом, что как раз вывалился на лестничную клетку в своей желтой курьерской куртке.

– Стой-стой! – крикнула ему я. – Не закрывай!

Парень поднял взгляд от экрана телефона и пару раз моргнул, видимо не сразу и узнав.

– Блин, Люська! Мы волновались вчера! Думали уже в ментовку вечером звонить, если не объявишься.

– Да у меня… всякое случилась, короче. Потом поболтаем.

– Ага, а то опаздываю. – Он ткнул в кнопку лифта, а я вошла в прихожую. – А, Люсь! Ты там это… постучи, прежде чем в свою комнату зайти.

– Светка?

– Ага.

– Поняла.

Рада зараза такая, что меня нет, сразу Димку своего ночевать притащила. Разувшись, я подошла к двери и громко постучала.

– Светка, я дома, имейте совесть!

В комнате заскрипело, зашуршало. Светка захихикала, потом явно был звук смачного шлепка, и хриплый мужской голос произнес повелительно:

– Кофейка сваргань быстренько, котенок! – Что-то на Димку не очень похоже. Простудился?

Дверь распахнулась, и выпорхнула моя соседка в тонком халате на голое тело, по-дурацки мне подмигнула и без единого слова понеслась в сторону кухни. Я же вошла в комнату, стараясь не смотреть в сторону ее кровати.

– Ну привет, новорожденная, – вздрогнула я от голоса, который неожиданно узнала, и резко развернувшись, уставилась на Данилу, что вальяжно развалился на Светкиной кровати голышом и прикрыв углом одеяла только пах. – Где это тебя ночью носило, а?