Глава 13

Меня к окну будто по волшебству откинуло, только посреди комнаты была – хоп! и уже прижалась задницей к подоконнику и оскалилась на мерзавца.

– Ты какого хрена тут делаешь?! – прошипела на него, инстинктивно принимая оборонительную позу.

– Тш-ш- ш! Спокойнее, девочка! – Да что они меня все маленькой делают и девочкой зовут-то? По аналогии с дурочкой, что ли?

– Хозяйка-а-а-а! – внезапно выкатилось нечто мохнато-бесформенное все в пыли и паутине из-под моей кровати и кинулось мне в ноги, подвывая голосом дублера французской звезды. – Верну-у-ула-а-ась, родимая-я-я-я-я!

Я чуть не завизжала и на тумбу Светкину не запрыгнула, да вовремя поняла, кто это.

– Стоять! – приказала я Альке не глядя, чтобы не выпускать из виду голого противника, что уже сел на кровати, и приказала уже ему: – А ну убирайся отсюда!

– Да-да, и я говорю, проваливай отседова охальник окаянный! – поддакнул слуга.

– Угомонись, говорю, а то сейчас твоя соседка вернется, а тут ты вся какая живописная, – ответил он невозмутимо и встал, не подумав прикрыться.

– Чего? Ой! – Я стрельнула коротким взглядом на свои руки и обалдела: концы пальцев венчали длинные загнутые острые ногти, хотя правильнее было бы назвать их когтями. Жуть какая уродская. Почти такие же точно, как у бешеной бабы, напавшей на меня на набережной.

– Бельма твои бесстыжие! Срам свой прикрой, упырь ты беззаконный! – зашипел на Данилу Алька, становясь передо мной. – Машет он тут удом своим препоганым!

– Слышь, чего это он у меня препоганый? – возмутился ведьмак, уставившись сердито на моего слугу, пока я трясла кистями, наблюдая, как медленно ногти приобретают привычный вид. Аж полегчало, а то ходить с таким – это же кошмар. – Это язык у тебя препоганый, рожа твоя холопская. А ну брысь откуда вылез, а то сейчас прихлопну, и будешь с пола себя соскребать до вечера!

– Да кишка у тебя тонка прихлопнуть, – меховой шар у моих ног раздулся еще больше, но при этом попятился поближе к моим ногам. – Моя хозяйка тебя за это, как есть голомудого, в окошко выкинет!

– Кидалка еще у твоей хозяйки не заточена, – фыркнул презрительно наглец.

– А ну заткнулись оба! – рявкнула я. – Прикройся, блин, и отвечай, какого черта ты тут делаешь!

Данила скривился и начал нехотя натягивать трусы, пока я старательно удерживала свой взгляд на уровне его хитрой физиономии. Хитрой и красивой, к сожалению.

– А где же мне еще быть, если я тебя ждал.

– Ждал? В Светкиной постели? – ехидно уточнила я.

– Да ладно, не ревнуй, – оскалился самодовольно ведьмак, развел широко руки и шагнул в мою сторону. – Я самую малость растратился, лучшее для тебя приберег.

Я зыркнула вокруг, на глаза попалась стеклянная бутылка минералки, и я сцапала ее за горлышко, угрожающе ткнув в сторону брюнетистого нахала дном.

– Убью!

– Брось, я тебе живой нужнее, – отмахнулся он, но вернулся к одеванию.

– Ты? Мне? На кой черт?

– Я могу быть необычайно полезен в самых разных отношениях и аспектах жизни. Я потрясающе привлекателен, неутомим и изобретателен в постели, охренительно умен, у меня большой член, не ограничен особо в средствах, но что важнее – очень щедр, и у меня большой член, не обременен моралью, имею кучу знакомств и связей в подлунном мире и не только, и опять же не забывай про мой большой член. Можно до вечера перечислять, и все это будут исключительно мои достоинства. Короче, со мной у тебя хорошие шансы выжить и процветать.

– С тобой? Да ты меня с ходу поиметь пытался, а потом и вовсе убить!

– Ой, так уж и убить! Ну психанул слегка, с кем не бывает! Кто же знал, что ты родовая, но сама об этом ни сном ни духом. Разобрался бы.

– Когда разобрался бы? Когда прикочил бы?

– Да чего ты заладила «прикончил бы, да прикончил»! – закатил он глаза, застегивая ширинку. – Я уже все осознал, проникся и даже вот извиняться пришел. Ждал, переживал…

– Со Светкой переспал, – подсказала я язвительно.

– Ну а чем мне было еще заняться? Книжки вслух ей всю ночь читать, пока кое-кто шляется не пойми где и, судя по засосу на шее, тоже не по музеям. И это при том, что женишок твой этой самой соседке полночи названивал, кайф обламы… волновался в смысле. Где была, гулящая ты женщина?!

– Кто?! – задохнулась я от возмущения. – Это тебя не касается, ясно? Сам вон… лишь бы кочерыжку свою куда пристроить!

– Я бы попросил… – скорчил возмущенную рожу ведьмак и принялся расстегивать штаны обратно, – …присмотреться повнимательней и признать, что сравнение ты выбрала максимально далекое от реальности!

– Ты что творишь?

– Собираюсь предъявить предмет спора для детального изучения, с последующим принесением тобой извинений и наречения более подходящим масштабу сего природного явления именем.

– Ты совсем больной? – опешила я. – Я должна извиниться перед твоим прибором и дать ему имя?

– Не я начал этот спор.

– Да, блин я вообще не собираюсь спорить с тобой о твоем… органе! Я хочу знать, какого черта ты сюда притащился и соблазнил мою соседку. У нее парень так-то есть. Она бы сама с тобой ни за что!

– Ой ли? – ухмыльнулся он с «кого ты пытаешься обдурить» видом. Но я стояла на своем. Я соседку не первый день знаю, она на передок не слабая в принципе.

– Да! Ты точно провернул с ней ту же гадость, что пытался сделать и со мной при встрече. Как у тебя только совести хватило! Хотя у тебя ее и нет вообще!

– Нет, но будто я ее совестью…

– Козел! Как же они теперь с Димкой-то?..

– Да что ты прицепилась? – досадливо поморщился совратитель. – Я же ей там ничего не попортил, так что ни от нее, ни от Димки этого не убудет. Наоборот, удружил ему, парочке прикольных фокусов девушку научил.

– Ну ты и сволота!

– Да чего сразу-то? Ну хочешь я ей в кофе сейчас одного зельица накапаю, и она и меня не вспомнит, и что ночью было.

– Вообще гад оборзевший, что ли?

– Опять не так? Хочешь, и тебе накапаю и начнем с нуля знакомство?

– Пошел вон отсюда, скотина похотливая!

– Да-да, пошел! – поддакнул Алька, высунувшись из-под кровати. – Только ты сначала волосья свои у него из кошеля забери, хозяйка. Он деваху-то бедную ночью ухайдокал до беспамятства, а сам шасть из кровати и давай шарить с фонариком и волосы собирать. Точно пакость какую-то задумал. А что с девкой-то творил! Что творил! Срам, страсть и ужас! Уж насколько моя старая хозяйка была охоча до баталий постельных всяко разных, а такого не бывало!

– Чё мелешь, мельница пустозвонная! Ничего такого уж и не было!

– Господи, даже страшно представить, – пробурчала я.

– А ты не представляй, Люсь, хочешь я тебе все на бис вживую повторю? Смотреть будешь или участвовать?

– Блин, достал! Отдай мои волосы, господин «у меня большой, и им я думаю», и убирайся!

– Эй, а как же обсудить наше будущее сотрудничество?

– С тобой? Как можно сотрудничать с кем-то, кто говорит о сексе не реже раза в минуту, а думает и того чаще? – не выдержав абсурдности этого спора, я закатила досадливо глаза, и это была моя ошибка.

Ведьмак со скоростью молнии метнулся ко мне, схватил за руку, дернул, мигом разворачивая, и обхватил шею в удушающем захвате, заламывая руку за спину. Все очень быстро и жестко, на грани причинения боли, но не за ней. Алька с визгом кинулся на помощь, но был отправлен точным пинком подлеца в обратный полет под кровать. Меховой шар выкатился снова, шипя и сверкая большими желтыми глазами, но был остановлен грозным окриком Данилы.

– А ну замер, мохер бродячий! Мне ей шею свернуть – одно движение! – гаркнул он и тут же прошептал, прижавшись к моему уху я бы сказала нежно, если бы не положение, в котором сейчас находились:

– Как дела со мной иметь, василечек мой стервозненький? Да запросто, ведь под мою болтовню ты тоже об этом думаешь, отвлекаешься и всерьез меня не воспринимаешь, а как видишь – зря.

Мои жуткие когти опять вылезли, и я зыркнула на свою поднятую руку, прикидывая, выйдет ли так пырнуть его в глаза ими не глядя, чтобы и попасть, и себя не покалечить.

– Не пробуй и дергаться, Люся, оно того не стоит, – все так же буквально интимным шепотом посоветовал ведьмак, уже откровенно лаская губами мочку моего уха и пробуждая такой гнев, что вдоль позвоночника у меня будто пролег ремень из колкого электричества. – Ну успеешь ткнуть разок, лицо мое распишешь при большой удаче, так на мужиков со шрамами бабы, наоборот, быстрее ведутся, а я тебе шею сломаю. Так что я опять окажусь в выигрыше, а ты мертвой. Еще и соседка твоя – свидетельница, которых оставлять – глупость, понятное дело. Оно нам сейчас такое надо?

Мне понадобилось сделать несколько вдохов, чтобы обуздать свою злость, чему нисколько не способствовало провокационное нашептывание ведьмака.

– Вот так, вот так, ай моя же ты умничка… мм-м… да… давай-давай, выдыхай, девочка моя послушная.

Зараза, со стороны послушать, и можно подумать, что мы тут непристойным чем занимаемся, а не в одном шаге от того, чтобы поубивать друг друга. Хотя у меня как раз его убить шансов почти ноль, хоть и хочется этого сейчас до зубовного скрежета.

– Какого. Черта. Тебе. Нужно? – выцедила я из себя.

– Всего лишь мирного и, весьма надеюсь, плодотворного для обоих общения.

– Не находишь, что добиваешься этого весьма сомнительными средствами? Сложно убедить кого-либо в своем миролюбии нападая раз за разом.

– Да где же я нападал-то? – очевидно, собрался устроить очередной раунд кривляний незваный гость, но я его оборвала.

– Хватит! Отпусти меня, и поговорим, а после ты свалишь, и больше мы не увидимся.

– Не-не, вот последнее сразу нет, я, знаешь ли, упорный и делаю как минимум три захода в…. э-э-э… личное пространство дамы, прежде чем сдаюсь. Слово даешь, что будешь нормально со мной разговаривать?

Слово тебе? Ну-ну, я уже благодаря кой-кому ученая.

– Даю слово, что ПОГОВОРЮ с тобой нормально здесь и сейчас, если ты немедленно меня отпустишь, – произнесла четко и тут же оказалась на свободе.

– Ух ты! Понахваталась уже? – хохотнул мужчина, отступая и обходя меня. – Уж не от Волхова-то? То-то он вокруг тебя вился вчера. Что, уже подсуетился? Напел чего, голову задурил, сказок понарассказывал? И засос, видать, его авторства?

– Это не твоего ума дела.

– Да как же не моего, когда тут новорожденную ведьмочку, да еще такую интересную, из-под носа уволакивают и загубить пытаются. Ты его не слушай, василек, он тебя обманет-задурит-попользуется да и подставит еще. У майора ненависть к нам, подлунным, и ведьмам в частности лютая прямо. Меня слушай. Я для тебя прям то, что знахарь прописал.

– Тебя? С какой стати? – презрительно скривилась я, потерев шею. – Ты вон только гадости и норовишь творить, а Егор мне жизнь спас.

– Его-о-о-ор, вон оно как уже. Ну точно я с засосом угадал. И когда это он успел тебе уже жизнь спасти?

– Кофе готов, котик мой, – вплыла в комнату Светка, и, глянув в ее дебильно-счастливое лицо с сияющими откровенной похотью глазами, я передернулась. – Я тебе и кушать приготовила, мой пусечка. Ты же так трудился, – и она поерзала бровями, отчего мои собственные на лоб полезли. – наверняка проголодался.

Господи помилуй, какое же это… фу-у-у!

– Прекрати вот это! – велела я мерзавцу, ткнув пальцем в соседку, что, похоже, не особо-то и замечала мое присутствие в комнате, сконцентрированная только на ведьмаке, к которому полезла обниматься. – Вот как хочешь, но чтобы была как раньше!

– Как прикажешь! – клоунски поклонился мне Данила и, прихватив Светку гораздо ниже талии, повел из комнаты. – Пять минут. Даже две.

– Ой гони ты этого окаема беззаконного, хозяйка-а-а! – завел песню Алька, вынырнувший из-под кровати, только мы остались одни, и попытался обхватить мою лодыжку. – Гони, не надо нам такого даже близко.

– Не смей! – отодвинула я ногу от слуги. – И не лезь не в свое дело, ясно? И какого черта ты так выглядишь-то? Если бы не голос, сроду бы не узнала.

– Так это я с горя в изначальный вид перевернулся, хозяйка! День тебя ждал, вечер ждал, ночь пошла, а ты не идешь и не идешь. Этот охальник явился потемну уже, давай этой растетехе голову-то задуривать, про тебя расспрашивать, а тут у меня сердце ка-а-ак екнет, как застучит! Понял я, что с тобой горюшко какое или сгинула вовсе моя хозяйка-а-а-а! Сгинула-покинула, сиротой неприкаянным оставила-а-а! – Алька опять взялся подвывать и при этом тут же хитро стрельнул глазами снизу вверх. – Ты же моя хозяйка?

– Да твоя, куда же тебя теперь денешь-то, – смирилась я с неизбежным.

– Берешь меня в слуги? – Мне почудилось, под мохнатой шкуркой он весь как струна натянулся. Судя по всему, я сейчас заключаю еще одну устную оферту, что в моем новом подлунном мире нерушимее любых письменных договоров с печатями и подписями.

– Беру, беру. – кивнула я, – но чур меня не доставать!

– Да разве же я… да ни в жизнь! – прижал он лапки к тельцу и тут же опроверг свое утверждение: – Ну так это… чего медлить тогда, хозяйка? Давай вещи паковать твои и поехали домой. А то стоит он у нас там брошенный, без догляду моего, без заб…

– Алька, цыц! – строго глянула я на него, устало усаживаясь на кровать. – Я сказала – не доставай! Дай мне сначала разобраться, что вокруг творится, а потом уж жилищными вопросами озадачимся.

Дверь в комнату бесшумно открылась, и явился Данила, с телом безвольно обвисшей Светки на руках.

– Ты что натворил, скотина?! – взвилась я с места.

– Тихо ты, василек! – цыкнул он на меня. – Спит она. Проснется – и забудет прошлую ночь, как и вовсе ее не было.

– Это же просто насилие, ты в курсе, гад? Сначала ты ее, считай, насилуешь, пользуясь своим каким-то ахалай-махалаем, а потом еще и память стираешь, чтобы доказательств не было?

– Хм… ахалай-махалаем его у меня еще никто не называл, – невозмутимо усмехнулся ведьмак. – Василек, а ты та еще креативная проказница, да?

– Я на это больше не куплюсь!

– Ну и ладно. Пошли на кухню потрещим и пожрем. Я реально голодный.