Глава 14

– Ты хоть вопросом контрацепции озадачился, или тебе на это пофиг, лишь бы самому кайфануть? – спросила уже на кухне, хмуро наблюдая, как Данила с аппетитом наворачивает яичницу с колбасой.

Я расположилась у окна, привалившись задом к подоконнику, максимально подальше от него, насколько это возможно в этом маленьком помещении. Ведьмак впер в меня возмущенный взгляд и даже ткнул в моем направлении вилкой, активно работая челюстями.

– Конечно озадачился! – выпалил он, едва проглотив. – Я, по-твоему, кто?

– Жлобина здоровый, обжирающий бедную студентку? – предложила я свою версию.

– Василек, я этим твоим чайкам-соседям вчера столько пиццы заказал и пива проставился, что не знаю, как их не порвало. Я, блин, вообще благотворитель и спонсор голодающего студенчества! – стукнул он себя в мощную грудь, обтянутую серой футболкой, внушительным кулаком. Все же он здоровый, как лось, и на нашей крохотной кухне это стало особенно очевидно.

– Коварный взяткодатель ты, вот кто. А они продажные обжоры. Продали бедную Светку за пиццу с пивом, позволив безнаказанно совратить, вместо того чтобы выгнать взашей.

– Слушай, ну хватит, а! – нахмурился Данила. – Открою тебе один маленький секретик: нельзя совратить того, кто сам не хочет совратиться.

– А я, выходит, там у Рогнеды хотела? – Он только молча посмотрел на меня с «догадайся сама» видом и принялся дальше наворачивать еду. – Фигня, понятно? Ничего я не могла хотеть, ясно? У меня парень… был.

– И как это помешало тебе на член Волхова буквально сутки спустя упасть? – криво усмехнулся он, зыркнув, как почудилось, даже зло.

– Ну, знаешь ли, сравнил… – Я даже фыркнула от возмущения. – Чего ты прицепился-то к этому? У меня стресс был, к твоему сведению, я такого страха натерпелась, что не сильно-то и понимала, что творю!

– Вот отсюда поподробнее, василек. Что с тобой случилось?

У меня было острое желание послать его с вопросами, но так-то он все же подлунный и носитель необходимой мне информации, как ни крути. Так что я пересказала ему все свои злоключения за вчерашний день. Ну, само собой, без подробностей, случившихся за дверями дома Егора.

– Нет, ну ты точно уником какой-то! – хохотнул совсем невесело ведьмак. – Это же надо так встрять! За один день посраться с ведьминским ковеном этой чокнутой стервы Марии и попасть в должницы к главному их ненавистнику. Еще и переспать с ним.

– Слушай, кончай! – возмутилась я. – Что ты мне все этим тыкаешь!

– А, то есть тебе мне можно, а ответочку ни-ни? – ехидно прищурился Данила, прихлебывая чай.

– Не сравнивай – сказала! Ты по отношению к Светке совершил, по сути, акт принуждения, а у нас все было добровольно!

– Доброво-о-о-ольно? – он заржал зло и цинично, искушая врезать ему по морде сковородкой. Той самой, хозяйской, старой еще, чугунной, которая весомый аргумент в любом споре. – Василек, да до добровольности там было, как до Китая рак… в позе бегущего оленя! Он прекрасно знал, в каком ты состоянии, и нарочно припер к себе, еще и подпоил.

– Ерунда! Там была моя инициатива!

– Угу-угу, твоя. Взрослый опытный мужик, миллион раз побывавший в подобных ситуациях и ссыкуха неискушенная, пережившая страх смерти, да еще и ведьма после первых выбросов силы. Конечно же все вышло именно так, как ты себе придумала. Нет-нет, он же не подозревал, что тебя попрет на мужика залезть после такого. Небось еще и расстарался, выложился, чтобы подсадить тебя на свою кожаную иглу поплотнее, да?

– Иди ты! Хватит глумиться! Случилось и случилось.

– А вот это правильный подход, Люся! Только повторять не надо.

Нет, он в своей наглости что, вообще берегов не имеет?

– Это я уже сама решу, – подалась я вперед, гневно уставившись на него.

– Понравилось? – повторив мое движение, он навалился грудью на край столешницы так, что она жалобно скрипнула. – Так ты учти, что этого твоего Волхова любой подлунный за пояс заткнет на раз!

– А мы можем сменить тему, а? Достало меня уже, что у тебя все вокруг секса и вращается.

– Все в мире вращается вокруг власти и могущества, денег и секса, василек, – он еще пару секунд сверлил меня мрачным взглядом, но потом его лицо изменилось, как по щелчку, светлея, и он прихлопнул ладонями по столу. – Ну да ладно, ты мне лучше поведай, какой силой тебя Луна одарила.

– Силой? Без понятия, – пожала я плечами.

– Лукавишь, ведьмочка?

– Да зачем мне? Я правда не знаю ничего. Как это узнают вообще?

– Хм… – почесал небритую щеку ведьмак, и темная короткая щетина аппетитно захрустела под его ногтями. Аппетитно? Чего?! – Ну все по-разному. Наученные, закладные или получившие силу случайно, очутившись в момент смерти ведьмы или ведьмака поблизости, познают это по тому, что им откликаться начинает, и к чему тяга появляется. Но у родовых-то изначально обычно известно, вы же от рождения с силой живете и учитесь всему в семье.

– Уж поверь, в моей семье ничему такому не учили, и ничего эдакого я с детства не чувствовала.

– Странно это. Вот как дар в тебе мог до таких лет сидеть незаметно?

– Да мне-то откуда знать?

– Ладно, выясним. Ты мне скажи: ты вокруг не замечаешь людей, что выглядят как-то необычно?

– В каком смысле?

– Ну, скажем, дырка от пули там в голове или в теле, шея свернута, цвет кожи какой-нибудь синюшный, руки-ноги не хватает?

– Чего-о-о? – поперхнулась я воздухом. – Ты сейчас мне покойников, что ли, описывал?

– Призраков, – кивнул он невозмутимо. – Не видишь их?

– Нет, слава тебе господи. А что, начну?

– В том случае, если только у тебя дар говорить с мертвым. А так разве что их присутствие поблизости чуять будешь. Запах смерти. Поймешь потом.

– Только бы не это! – никогда верующей не была, но захотелось перекреститься.

– Напрасно так реагируешь. Это очень редкий и ценный дар, который тебя обогатить может в мгновение ока. Так, а растения с тобой не заговаривают? Хотя сейчас же осень глубокая… – пожевал он озабоченно нижнюю губу. – Ты новенькая, они тебя не знают и могут и до весны не откликаться.

– Звучит как чистый бред, знаешь? – заметила я, но ведьмак не обратил на это внимания.

– Может, тебе камни откликаются? Нашептывают чего-нибудь, в ювелирку или там в лавки со всякими поделками из камней природных заглянуть не потянуло внезапно? Нет? – Он становился все задумчивее. – А такого, что тебе о чем-то подумалось или мельком причудилось и взяло и сбылось? Опять нет? А типа свечения где-то из-под земли не чудилось? Или голос какой-то, на человечий не похожий не пойми откуда, скажем, не заговаривал?

– В воде, – ляпнула я машинально.

– Что в воде? – встрепенулся он.

– Голос же. Точнее, много голосов, когда тонула. И потом во время разговора с Егором в ванне меня в воде что-то кололо, как будто ледышками, и капли на коже словно бы замерзали.

– Ты ему говорила? – Данила прямо весь напрягся, как если бы кинуться на меня опять собрался.

– Чтобы он меня чокнутой счел?

– Вот уж поверь, он-то как раз такого бы не подумал. А что голоса говорили?

– Да называли чудно как-то… Я и слова такого не знаю… Не госпожа, не государыня… Господарка, вот! И клятву причудливую с меня спросили, но сначала служить мне пообещали. Короче, я же утонула, собственно, и решила, что это глюк предсмертный или типа того.

– Господарка… хм… – почесал озадаченно теперь лоб ведьмак. – Выходит, ты из водных.

– Это ты по слову этому понял?

– Не, что конкретно это самое «господарка» значит, я не знаю. Слово какое-то старое по звучанию, а я, знаешь ли, не совсем из динозавров.

– Не совсем – это как? Ленина живым не видел?

– Брежнева видел, умная! – огрызнулся он. – Но про водную я понял потому, что тебя призрачным огнем этих посланниц Марии не угробило. В воду ты упала, она тебя сразу и исцелила, видать, как свою-то. А то не говорили бы мы с тобой уже.

– А вода типа сильнее огня?

– Это все от конкретных обстоятельств зависит, василек. В твоем случае даже у очень сильной ведьмы сколько там мощи против мощи целой живой реки. Если бы где в другом месте, где воды поменьше или она не текучая и безжизненная от того, то сильно вряд ли бы ты выжила.

У меня от новой волны понимания, какой беды избежала, изморозью продрало вдоль позвоночника. Мы помолчали.

– И что же, мне действительно никак нельзя поговорить с этой Марией и объяснить, что я мирная и ничего такого не хотела?

– С Марией? Да вообще не вариант! Бешеная тетка с дикой паранойей насчет того, что все вокруг норовят покуситься на ее положение верховной в ковене. Она своих-то ведьм мочит при малейшем подозрении на что-то, а то и вовсе без него. А тут ты вся такая на их территории нарисовалась. Она на расправу скорая, диалогов ни с кем не ведет, кроме тех подлунных, за кем силу равную своей признает, или за кем стоит кто тоже сильный. Еще и убить тебя с ходу не вышло. Представляю, как ее сейчас там бомбит от злости и яда.

– То есть так все, да? – прикусила я губу. – Значит, мне без вариантов: или из города бежать, пятками сверкая, или же принимать предложение Волхова о работе вместе с защитой.

– Ну, допустим, бегство тебя не спасет, Люся. Они же тебя и не напрямую достать могут. Это нападение на набережной – просто самый простой и прямой способ.

– Ты сейчас о чем это?

– Есть масса способов достать тебя дистанционно. Вот скажи, ты на работе расческу хранишь? Или там помаду?

– Нет, я как-то привыкла все с собой в сумке таскать. А теперь моя сумка на дне.

– Хорошая привычка, кстати, но волосок один можно и на стуле офисном найти. Пардон, фигню эту вашу бабскую, прокладку, отрыть или хоть салфетку в которую посморкаешься.

– Фу-у-у, мерзость какая!

– Это, василек, еще не мерзость. Но мысль ты уловила, да? Всегда можно найти что-то, что несет на тебе частичу тебя, и тогда все.

– Что все?

– Помрешь в муках – вот что, бестолочь. Причем продолжительность и сила этих мук будет зависеть от желания твоего противника. Или упадешь и дышать перестанешь, или же неделями заживо гнить будешь.

Что, снова здорово, и этот стращать взялся, как и майор?

– Ты ведь сейчас нарочно запугиваешь, да? Чего добиваешься?

– Да чего мне тебя запугивать? Я тебе все как есть говорю: ты беззащитна, пока живешь тут, а не в доме Рогнеды, и не носишь никаких защитных чар и амулетов.

– Ну, с чарами и амулетами еще понятно, а дом-то при чем?

– Дом подлунного – это тебе не просто стены и крыша. Это твоя крепость и непрошибаемая защита. Пока ты дома, никто и никак тебя не достанет, поняла?

– То есть Алька прав, и мне нужно как можно скорее перебраться в дом его бывшей хозяйки? – От воспоминания о теле старухи, лежащем в луже крови, меня передернуло. – Но как же там юридические и имущественные вопросы?

– Какие вопросы? Твой бестолковый слуга не сказал еще тебе, что все принадлежавшее Рогнеде теперь твое?

– Он-то сказал, но слова и эти ваши законы подлунные – это тебе не документы о правах на собственность вообще-то, – возразила я.

– Вот уж поверь, никто и никогда к тебе по этим вопросам не явится и предъявить не попросит. Но и сделать их будет не проблема с теми деньгами, что у тебя уже есть и еще будут. Это же Россия, детка.

– Слушай, прекращай мне вот это вот! Девочка, василек, детка! Ну что за фигня такая?

– Как хочу, так и зову. Не нравится – не слушай.

– Ой, да подавись! – отмахнулась я. – Ну а теперь к главному вопросу. Тебе чего от меня нужно, Данила?

– О, ну не гад и сволочь – это уже прогресс, – пробурчал он, вставая и уставившись на меня сверху вниз. – У меня для тебя очешуительное предложение, лучшее, что ты услышишь в своей жизни. Выходи за меня замуж!

– Ты сдурел? – вздохнула я. – Ну сколько можно-то?

– Да ладно, что же ты такая серьезная вся? Как бабка столетняя прямо.

– Данила! Меня убить в любой момент могут!

– Ладно-ладно! Короче, вступай в мою артель подлунных, василек, и будет тебе счастье, любовь, дружба, жвачка и море бабок и приключений.

– Серьезно?

– С любовью и дружбой я загнул чуток, но все остальное – точно. А главное, сможешь послать этого мента позорного в пеший эротический.

Это еще посмотреть, подумать надо, кого посылать-то нужно.