Глава 21

Майор практически бережно, как могло бы почудиться, довел меня до ванны и помог забраться. Я включила воду, подстроила температуру, опять поражаясь удивительной для подобных, еще недавно диких для меня обстоятельств тишине в сознании. Ни горечи послевкусия, ни стыда, ни разочарования в себе, такой-сякой. Это было похоже на… сытость, что ли. Вполне себе комфортно по большей части, хотя и была моя натура прежняя с таким в корне не согласна. Но и сожалеть не видела смысла. Сожалеть можно, когда есть некий момент очарования, опьянения, что ли, тогда и отрезвление все омрачает и пробуждает угрызения совести. Я же Волховым очарована не была, иллюзий по поводу происходящего между нами не испытывала, но и циником с ходу становиться отказывалась. Очевидно, это тот самый нелепый и грустный момент, когда ты осознаешь прекрасно, что ты не такая и это не твое, но все равно делаешь. Наверное, есть такие счастливые люди с твердыми, как алмаз, принципами и великим прирожденным знанием, что им нужно, а как ни в коем разе нельзя. Да чего уж там, спроси меня пару дней назад, и я бы с легкостью рассказала что такое хорошо, а что такое плохо. Но не сейчас. Мне нужно заново научиться ориентироваться и ходить в этой странной подлунной реальности, и если чертов секс без чувств необходим для обретения тут сил и ясности мысли, то пусть все так и происходит пока. Подумаешь, миллионам людей для того, чтобы совокупляться, и вовсе серьезные причины не нужны, не говоря о чувствах, так какого черта рефлексировать?

– Отмывайся, я пойду позабочусь о том, во что тебя одеть, – сказал майор, полоскаясь в раковине.

– Волхов, а я тебе на кой черт нужна? – спросила, потирая кожу лодыжек под водой. – Только зубы опять не заговаривай.

– Если ты надеешься, что меня настолько посткоитально расслабит, что я выболтаю тебе то, что хранил бы в секрете прежде, то напрасно, Люда.

– Да боже упаси! Ты же у нас Железный Феликс, блин. Хм… или мне бога теперь упоминать нельзя?

– О таких вещах у бога спрашивать и нужно, я без понятия. А насчет твоего первого вопроса… Тебе стоит знать, Люда, что свободная ведьма – это своего рода феномен и крайне редкий. Тем более ведьма родовая. Обычно они изначально с рождения или с момента начала обучения уже с потрохами принадлежат ковенам или же иным могущественным подлунным покровителям, по сути, владетелям. И это пожизненно, и уйти по собственной воле сколько-нибудь стоящая ведьма может только на тот свет стараниями врагов или же своих же товарок. В этой среде, мягко выражаясь, не приветствуется текучка кадров. Каждый, кто не с тобой, – против тебя. А когда твоим противником может стать тот, кому известны твои слабости или в чьих руках нечто твое: те же волосы, кровь, хоть чешуйка кожи – то это уже смертельно опасный враг. Убей первым – вот железное правило подлунного мира, Люда.

– По твоим словам, это не мир, а филиал ада какой-то.

– А у тебя еще недостаточно фактов, чтобы поверить в это? Два нападения за сутки. Мало?

– Достаточно, – огрызнулась я. – То есть я правильно понимаю, что я тебе нужна в качестве своего среди чужих?

Ну да, только еще это вопрос, какие из чужих чужее. Подлунные или Волхов с его отделом.

– Вроде того. Понимаешь ли, очень сложно бороться или хотя бы держать в узде существ, наделенных способностями в магии, когда сам и твои соратники подобным не владеют.

– Мог бы так и сразу сказать.

– Сказал. Ты что, сразу прониклась идеей человеколюбивого патриотизма и готова встать в наши ряды?

– Не раньше, чем буду знать обо всем хоть немного больше. Согласись, как минимум глупо соглашаться на сотрудничество с теми, кто никогда не будет видеть в тебе никого, кроме врага, и пытаться изменить свой взгляд даже мысли не допускает.

– На что-то тебе в любом случае решиться нужно будет, Люда. Одной тут не выжить. И прежде чем даже начать сравнивать перспективы сотрудничать с нами или с шайкой мерзавцев Данилы, знай: они все прожженные твари, убийцы, вымогатели, воры и обманщики, что станут с легкостью использовать тебя втемную, запросто подставят, пользуясь неопытностью, и бросят на растерзание в первой же опасной ситуации.

– Плюс, если я выберу их, у меня тут же появится враг в твоем лице? – усмехнулась я, не глядя на Егора.

– От чего это зависит, я тебе уже сказал.

– А вы, ваш отдел, как они, со мной, скажешь, не поступите?

– Зачем бы нам это делать?

Если бы меня сейчас настолько не расслабило, я не сдержалась и расхохоталась бы. А так только уткнулась лицом в свои мокрые колени, вспоминая, как он стоял и смотрел на мучения Игната Ивановича, и оставила свои выводы при себе.

– Ладно, я пошел, – Волхов одернул свой мягкий черный свитер. Я вспомнила, как ощущалось прикосновение этой ткани на моей обнаженной спине. – И насчет того, что хозяин нас мог слышать, не переживай. Навия таким не шокируешь.

– Сняв голову, по волосам не плачут, – фыркнула я и даже не посмотрела ему вслед, только поежилась от порыва прохладного воздуха, когда он открыл дверь.

Прикрыла глаза, «ощупывая» это новое состояние безразличной сытости внутри, спрашивая, мне это нравится или нет?

– Госпожа Людмила, ваша одежда приведена в порядок, – раздался рядом незнакомый мужской голос, от которого я чуть с головой не булькнулась под воду.

Вытаращилась на незнакомца, застывшего у зеркала с теми самыми вещами, в которых сюда прибыла, в полупрозрачных руках. Впрочем, он и сам весь выглядел не слишком-то материальным. Высокий, худой как жердь, в красном камзоле или как там сей предмет гардероба звался, белых рейтузах по колено, дальше шли желтые чулки и громоздкие туфли с массивными пряжками. Еще и оборки кружевные везде где можно и нельзя и кудлатый парик.

– Призрак, – скорее констатировала, нежели спросила я.

– С вашего позволения, домашний дух Валериан, госпожа Людмила. Отправлен моим хозяином и его гостем, господином Волховым, доставить вам ваши очищенные и высушенные вещи.

– Могли бы хоть предупредить, – буркнула я, скрещивая руки и ноги посильнее. – Они. Не к вам претензии. Эй, погодите-ка! Едва ли час прошел, как можно было вещи высушить?

– Это примитивная, но весьма эффективная бытовая магия, госпожа Людмила, – высокомерно ответил мне дух. – Могу я быть уже свободен, или желаете еще что-нибудь?

– Ну насчет вашей свободы не мне решать, – чисто на автомате бурчала я и едва успела уловить проблеск лукавого взгляда этого Валериана. Господи, да тут, как погляжу, и правда каждое слово со смыслом, и все только и стремятся за язык тебя поймать. – Но покинуть данное помещение можете. И спасибо.

– Домашних духов не принято благодарить, – заметил Валериан, становясь еще прозрачнее.

– Плевала я, – отмахнулась, и почудилось: напоследок дух улыбнулся.

К моменту моего выхода из ванной мужчины перебрались в гостиную, о чем мне и сообщил любезно домашний дух, дожидавшийся меня в коридоре. На полу не осталось грязных следов, которые оставили мы с Егором. Тоже, видно, та самая загадочная бытовая магия, что и привела мою мокрую и испачканною в луже на асфальте одежду в практически первоначальный вид.

– Скажите, Валериан, а насколько сложно обучиться этой бытовой магии? – Мне бы очень пригодилось.

– А зачем вам подобному обучаться, госпожа Людмила? – изумился он. – Разве у вас нет для такого слуги?

– Эм… есть. Формально.

– Людмила! – поднялся из кресла мне навстречу Игнат Иванович. – Я извиняюсь за все произошедшее!

– Что? – я коротко глянула на Волхова, что как раз подкинул полено в пылающий камин. – Почему? Разве в этом происшествии была ваша вина? Лично мне показалось, что это моя кровь оказалась для вас ядовитой, так что это скорее мне нужно извиняться. Правда, я ни о чем таком не подозревала.

– Нет-нет, вы не понимаете! – возразил навий. – Я же сразу почуял нечто, стоило мне подумать как следует, а не устраивать то пугающее представление перед вами.

– Представление? То есть вашей жизни ничего не угрожало?

– Эм-м-м… – пожилой мужчина смущенно опустил глаза. – На самом деле я не знаю наверняка. Ощущалось по крайней мере это просто ужасно, хуже даже, чем моя первая смерть. Так что я крайне, вот просто бесконечно вам благодарен за помощь. Я ваш должник, Людмила, и если понадобится…

– Разве у нас есть уверенность, что это вмешательство Людмилы вам помогло, а не навья неубиваемая суть просто справилась с проблемой? – бесцеремонно перебил его майор. – Не торопитесь ли вы зачислять себя в должники без веских оснований?

– У меня уверенность есть, юноша. И происходит она как раз из навьей сути, которую вы упомянули. Так что я в долгу перед Людмилой однозначно.

– Ну так и отдайте часть его, наконец прояснив для нас, кем же она является! – язвительно велел майор.

Похоже, ему совсем не нравится мысль, что у меня появилась возможность обратиться за помощью к Игнату Ивановичу. Почему? Считает это угрозой своему влиянию на меня?

– Не знаю. Но как я уже и сказал еще тогда на кухне, я почуял нечто очень древнее в ее крови. Настолько, что опознать мне это не под силу, хотя мне случилось попробовать кровь и суть практически всех подлунных созданий, – старичок покосился на меня виновато. – Прошу прощения, Людмила, за это неприятное откровение.

– Не вижу поводов извиняться за такое, – сухо заметил Волхов и поднялся. – А что касается крови: очень интересно, но о чем это, по-вашему, говорит? Она не подлунная?

– Нет, вы же сами видели, что магией Людмила обладает, – зарубил на корню мою еще и не успевшую зародиться надежду на возвращение к нормальности навий.

– Я лично видел только некие странные манипуляции и ваше возвращение в нормальное состояние после странного припадка, – парировал Егор. – Прямая связь между первым и вторым для меня не очевидна.

Чего-то я не пойму. Он упорствует, потому что хочет, чтобы я оказалась не подлунной или, наоборот, желает железных доказательств и точных сведений о способностях?

– Не забывайте, что Людмиле уже подчинился дом Рогнеды. Этот факт неопровержим и сомнению не подлежит, даже если некий договор с водной стихией, отражение порчи и мое излечение можно поставить под сомнение.

– Ладно, она однозначно подлунная, но дальше-то что? – чуть раздраженно проворчал майор, усаживаясь на подлокотник моего кресла. – Кто конкретно?

– Что тут скажешь? Ответа «кто» у меня нет пока, а вам только и остается, что провести еще опыты по исследованию способностей Людмилы, так сказать, в полевых условиях. Мне же стоит углубиться в изыскания в книжных источниках.

– Погодите! – насторожилась я. – Как это «испытания в полевых условиях»? Это же не значит, что вы станете травить кого-нибудь? А что, если у меня не получится спасти?

– Чего сразу травить? – Волхов положил руку поверх спинки кресла, и мое плечо прижалось к его боку, придавая нашей позе налет несуществующей близости. Я глянула на него снизу вверх, приподняв брови и намекая на его же предложение не мешать личное и работу, но он забил. Наоборот, прихватил пальцами прядь моих волос и стал покручивать ее слегка. – Как насчет просто попробовать кого-то вылечить? Уже больного. И как я понял, ты неким образом общаешься с водой и можешь ей приказывать и получать ответную реакцию. Что, если использовать это в поисковых целях? Опять же, нужно проверить факт упомянутого тобой возвращения порчи к источнику.

Ну надо же, все-то он запомнил из моего рассказа и хоть тут корчил из себя Фому неверующего, а уже и прикинул, как использовать можно, и порядок дальнейших действий в уме набросал.

– А говорили, что это чушь и невозможно, – припомнила я ему.

– Невозможно лечить водой из-под крана, просто пошептав над ней, но, однако же, Игнат Иванович утверждает, что ты его спасла. Я не настолько твердолобый тупица, чтобы отрицать все, не проверив. Тем более тогда, когда подтверждение твоих способностей обещает принести пользу, масштабы которой пока сложно оценить.

– Подлунная и польза, и как у тебя это только вместе сложилось, – съязвила я, но толстую шкуру Волхова моя шпилька не пробила.

– Так, у меня есть предложение не откладывать испытания в долгий ящик. Отсюда я как раз собирался поехать в отдел. Сегодня ночью мы спускаемся в тоннели под городом. Как насчет пройтись с нами, Люда? Вы, кстати, Игнат Иванович тоже будьте на всякий случай на низком старте.

– Секарий? – насторожился и как-то пугающе подобрался навий. Сквозь внешность тщедушного старичка наружу глянул тот самый монстр, и на этот раз настроенный отнюдь не дружелюбно. От него пахнуло хищным предвкушением.

– Да. Прошлую жертву как раз неделю назад обнаружили. До этого он своему графику не изменял, так что сегодня самое время его ловить.

– Жертву? Ты что, приглашаешь меня полазить ночью по тоннелям, по которым как раз ползает убийца? – офигела я. – Пипец романтика. Но зачем там я, позволь спросить?

– Текучая вода, Люда. В этих тоннелях повсюду течет вода. И я обещаю после обязательно сводить тебя в хороший ресторан в качестве компенсации за отсутствие этой самой романтики под землей.