Глава 22

– А секарий – это что за вид нечисти? – спросила я у Егора, когда мы уже выехали на дорогу, распрощавшись с Игнатом Ивановичем каждый по-своему. Волхов сухо и равнодушно, будто тяготился все больше каждой секундой общения с ним. Я – тепло и в очередной раз утверждаясь во мнении, что, даже зная, какова скрытая суть этого… нечеловека, не испытывала по отношению к нему ни страха, ни отвращения. Кстати, прежде чем позволить мне пожать навию руку, майор нацепил обратно на мое запястье тот самый ремешок с бусинами и узелками.

– Секарий, Люда, это прозвище, которое присвоил данному фигуранту дела руководитель нашего отдела – Филимонов Сергей Геннадьевич, с которым ты вскоре познакомишься. Он у нас любитель придумать чего позаковыристей. Простой «Тесак» или там «Потрошитель» его бы не удовлетворил.

– Погоди, то есть вы не знаете даже, человек это или подлунный? – удивленно уставилась на него я.

– Нет.

– Тогда почему вы расследуете это дело? Разве вы не исключительно по таким, как я?

– Данное дело имеет все признаки либо ритуального, либо совершаемого для получения определенных органов людей строго выбранной категории, что свидетельствует о том, что они добываются или для подпитки кого-либо из нелюдей, или для изготовления неких магических препаратов, – невозмутимо ответил Егор, не отвлекаясь от дорожного движения. – Так что по-любому попадает в зону нашей ответственности.

– Органов? – Я почувствовала, как в желудке зародилась тошнотворная невесомость. – И что значит «строго выбранной категории»?

– Это значит, что из тела жертв, имеющих некоторые схожие признаки, очень аккуратно изымаются мужские половые органы, причем не просто внешние, путем примитивного отсечения, а целиком, включая и их части внутри брюшной полости, и почему-то пятый поясничный позвонок.

– Блин! А можно без таких подробностей! – возмутилась я и была вынуждена открыть на ходу окно и высунуться, чтобы продышаться.

– Ты спросила, я ответил, – сказал Егор безразлично, но мне почудилось, что ему удовольствие доставила моя реакция. Потешается втихаря небось. – Если бы я обтекаемо сказал, что их подвешивают вниз головой и наживую потрошат, прозвучало бы лучше?

– Да ну, Волхов, же! – Я начала хапать ледяной воздух еще жаднее.

– Все-все, закрывай, больше не буду тебя пугать, а то еще сбежишь или вон простудишься. Сама, может, все увидишь.

– Слушай, я разве не могу отказаться?

– Ты же хотела сама.

– Я не хотела. Я не видела повода отказаться, когда ты предложил. А сейчас его уже вижу.

Да ну на фиг! Я хочу остаться в здравом уме, а после такого это разве возможно? Я и триллеры-то про всякую расчлененку терпеть не могу.

– Брось, Люда, разве перспектива спасти жизнь какому-нибудь бедолаге-девственнику не наполняет тебя энтузиазмом?

– Почему девственнику?

– А я не досказал? Точно, ты же меня вечно перебиваешь и отвлекаешь.

Да ты мне информацию выдаешь весьма дозированно и избирательно, это я уже уяснила.

– Если опять нечто мерзкое, то и не надо, – скривилась я, готовая снова открыть окно.

– Ну не знаю, как по мне, так не удосужиться переспать с кем-то до двадцати с лишним лет – это ли не отстойно. Видишь ли, в мире магии весьма ценится невинность из-за высокой концентрации пригодной для некоторых обрядов и заклинаний накопленной с возрастом сексуальной энергии. Так что долго хранить девственность не только тоска зеленая, но и опасно для жизни.

– Хм… Странно. Жертвы – парни и все они… ни с кем?

– Да, мы это установили постепенно, выясняя личности и психологические портреты жертв. И ничего странного, Люда. Нравы нынче таковы, что куда как проще выходит отыскать десяток засидевшихся в девственниках парней, нежели дев невинных, как раньше. Не блюдут себя девушки, ох не блюдут.

– Да это просто парни сутками не высовываются из-за компов, все в играх зависают. Задроченные герои виртуала, которые запросто пришлют тебе фото члена в сообщении, но в реале и слова вымолвить не могут. Но ты сказал десяток? Серьезно? Этот Секарий убил десять человек, и вы его не поймали?

– Одиннадцать. И сегодня, вполне возможно, станет двенадцать. Скажи мне, Люда, ты себе хоть представляешь, что такое тоннели под городом? Хотя бы какова их протяженность.

– Да откуда. Я тут и живу-то всего полтора года и так-то работаю все время. Шарахаться по подземельям у меня времени не было.

– Однако же завести отношения с каким-то неудачником и маменькиным сынком ты его нашла. Как по мне, так уж лучше бы на изучение города его потратила.

Как по мне, то тоже так думаю. Но его это ни разу не касается.

– Ты уже все обо мне разнюхал?

– Зачем мне было это делать? Я застал этого… как его… Вадика под дверями квартиры, когда приезжал телефон отдать. Он там как раз плакался одной твоей соседке в пышную грудь, какая ты грубая, требовательная сверх меры и давишь на него. Очень, кстати, напрягся, когда я объяснил, к кому и зачем пришел.

– А ты, само собой, смолчать не мог.

– Меня спросили, я ответил. – Вот теперь он даже не старался скрыть насмешливого довольства. – И что-то мне подсказывает, что нет у тебя теперь парня.

– У меня нет его с того момента, как я сама это решила, еще до того, как с тобой переспала. Так что напрасно старался, Волхов.

Обломайся, это не ты чего-то добился, это и без твоего участия случилось.

– Мы приехали.

– Это что, блин, такое? – прошипела на пороге перед мрачно-серым массивным зданием уже знакомая мне красивая блондинка. Она курила как раз там, но только увидев меня, покидающей машину через галантно открытую Егором дверь, так и зависла, сверля быстро наливающимся злостью взглядом. Одетая во все черное: кожаную короткую куртку, облегающую грудь водолазку, узкие джинсы и изящные, но устойчивые ботинки – и с ярко-накрашенными губами она выглядела потрясающе эффектно. Будто сошла на перекур прямиком со страницы модного глянцевого издания. И даже темная тонкая сигарета работала на общий образ. Даже чуток завидно стало – умеет же выглядеть человек.

– Это – кто, и насколько я припоминаю, Полина Ивановна, вы уже имели возможность познакомиться с Людмилой Казанцевой, – ответил Волхов с едва уловимой каплей желчности в тоне.

– Да в гробу я видала такие знакомства. Сюда-то ее нафига тащить было? Закрывать будешь? Уже отличилась?

– Отличилась, безусловно, – холодно ответил ей майор. – Сергей Геннадьевич у себя?

– Ну само собой – нам же выдвигаться на позиции надо уже.

– Ну вот, Люда, мы удивительно вовремя, – повернулся майор уже ко мне.

– Волхов, для чего вовремя? – насторожилась блондинка, продолжая пялиться на меня зло и пренебрежительно. – Ты же не собираешься тащить туда с нами эту… подлунную? На черта?

– Напомните мне, лейтенант Мальцева, с каких пор я стал обязан отчитываться перед вами в своих действиях и решениях? – Он распахнул дверь и сделал мне приглашающий жест. – Входи, Люда.

Стервозная лейтенант прошипела нам вслед что-то неразборчивое и защелкала зажигалкой.

– И почему это мне кажется, что у тебя и с ней было это твое «по-взрослому», – пробормотала я.

– А почему было-то, Люда? Отличие отношений действительно зрелых людей в том, что они не требуют ни категоричности, ни эксклюзивности, ни бесполезной романтики.

– А мне казалось, что действительно зрелые отношения – это когда ничего и никому требовать не надо, потому что люди чувствуют друг друга и желают давать сами.

– Эх, Люда-Люда, зрелые отношения и отношения зрелых людей – абсолютно разные вещи. Первое для меня попахивает алкоголизмом, что само по себе зависимость и несвобода, а второе – употребление веселящего напитка по желанию, ради удовольствия и снятия стресса, без последствий и вреда для психики и здоровья.

– Пофиг, мне-то еще ни то, ни это не светит в силу возраста, – огрызнулась я, чувствуя внезапно сильное раздражение. – Могу себе позволить такого не понимать пока.

А в принципе и никогда. Ну, по крайней мере мне сейчас так кажется. Потому как еще понимаю случайный секс или короткая интрижка без вовлечения души и чувств, но вот длительные отношения… Для чего тогда? Типа секс для здоровья?

Недолгие размышления на тему унылости моего виденья столь любимой и пропагандируемой Волховым взрослости прервало появление двух мужчин, что вышли в коридор, по которому мы шли, из одной из дверей.

Один – невысокий, но очень плечистый и коренастый тип в строгом темно-синем костюме и при галстуке. Средних лет, с первой сединой на висках и со взглядом еще более въедливым и цепким, чем у Волхова, которым он меня моментально ощупал с ног до головы без малейшего намека на мужской интерес. Взгляд профи, опознавшего с ходу врага и оценивающего степень его опасности.

Второй тоже крепыш, только долговязый, ростом с майора, но посуше и какой-то немного несуразный. Длинноногий и длиннорукий и с изрядно оттопыренными ушами, но достаточно симпатичный и с отчетливыми лукавыми и грешными искрами во взгляде.

– О, вот и Волхов подтянулся! – радостно приветствовал он наше появление и протянул ладонь Егору. – А что за красота с тобой?

И подмигнул мне, чуть наморщив конопатый нос.

– Я так понимаю, это та самая подлунная, о которой ты докладывал, Волхов? – спокойно спросил второй.

– Да, знакомьтесь, это Людмила Казанцева, – представил меня им майор.

– Сергей Геннадьевич, – с секунду поколебавшись, кивнул мне господин начальник.

– Андрей! – взгляд второго полицейского стал чуть попрохладнее, но плотского интереса в нем не убавилось. – Горюнов. Капитан полиции.

– Егор? – Сергей Геннадьевич вопросительно уставился на моего спутника.

– Я намерен привлечь Людмилу к участию в нашей сегодняшней операции в тоннелях, – в лоб заявил тот.

– Эм… – повисла явно неловкая пауза, и начальник нахмурился. – Тебе не кажется, что такие вещи должны обсуждаться заранее, и для начала ты должен был хотя бы заручиться моим согласием на подобное.

– Чего бы никогда не было, потому как недопустимо привлекать к спецоперациям штатских, тем более подлунных, – прокомментировал это Андрей и, снова подмигнув, добавил: – Тем более таких хорошеньких.

– Признаю нарушение субординации и обычных правил, но все же настаиваю, так как буквально только что узнал о некоторых способностях Людмилы, которые могут помочь нам поймать наконец Секария, – упрямо гнул свое Волхов.

– Мы его в любом случае поймаем, – отчеканил, как металлом о металл, его шеф. – Не вижу причин для вовлечения посторонних в следственные и оперативные действия.

– И все же, Сергей Геннадьевич, под мою полную ответственность.

– Егор…

– Сергей Геннадьевич…

Как там было? «Утром рано повстречались два барана»? Типа того, уже не вспомню, но пришло на ум, при взгляде на них.

Господин начальник прервал визуальные бодания с подчиненным, еще раз ощупал меня изучающим холодным взглядом и пожал плечами.

– Ну если под твою и полную, – равнодушно ответил он, и мне услышалось отчетливо: «Да плевать, это всего лишь подлунная». – Что же, вы в команде, Людмила.

И пошел дальше по коридору. Андрей же последовал за ним, скорчив напоследок непонятную гримасу Егору. Ни «добро пожаловать» или «рады видеть в команде». Ну и ясно, мне тут не рады и добра не желают. Но так и я сюда не рвалась.

– Может, все же ну его? – спросила у Волхова, не зная уже, чего действительно хочу: отказаться, потому что желания видеть всякие мерзости не имею совершенно, или же остаться им всем назло.

– Люда, поздно оттормаживаться.

– Никогда не поздно, – буркнула под нос.

– То есть ты спокойно сможешь спать, зная, что кого-то зверски, с пытками убьют, хотя ты могла это предотвратить?

– Ну я же подлая подлунная, чего с меня взять? – огрызнулась я, понимая уже, что не откажусь. – Дико раздражают твои мной манипуляции, Волхов.

– Мне начать извиняться?

– А это будет искренне?

– Ни в коей мере.

– Тогда не стоит.

– Ну тогда пошли грузиться в транспорт.

Но перед тем, как пойти на посадку, он попросил меня подождать минуту в коридоре, а сам нырнул в какое-то помещение за массивной зеленой железной дверью. Транспортом оказались два больших микроавтобуса. В один набились крепкие парни в камуфляже и с автоматами. В другой же забрались мы с Волховым. Внутри уже расположилась Мальцева усевшаяся рядом с Сергеем Геннадьевичем, Андрей и еще парочка незнакомых мне мужчин, помахавших майору. Егор уселся рядом со мной, галантно пропустив к окну, и авто тронулось. Ехали почти час, и все время я ощущала на себе сверлящий взгляд Полины. И на ум пришло, что Волхов ведь все же тот еще козлина, и ему наверняка нравится это напряжение в воздухе. Востребованный самец, блин. Так умело жонглирует столь распространенным нынче среди женщин трендом быть независимой и сексуально раскрепощенной, а по факту-то просто эгоистично пользуется навязываемой извне модой. Может, это я только устаревшая до мозга костей, но мне кажется, что никакая женщина не откажется от моногамных отношений. Другой вопрос, с кем их строить. Нормальных мужиков расхватывают быстро и обычно навсегда. А сколько-нибудь достойные оставшиеся самцы, эдакие Волховы, их не предлагают. Им и без отношений все удобно. Либо же мужчины ведут в них себя как слабаки, не способные быть опорой и защитой. Ну и на кой тогда такой мужчина, если одной даже легче, никого хоть еще на себе не вывозишь и предательства в любой момент не ждешь. Эх, таким темпом, мои отношения скоро станут, как в том меме из сети. «На личном фронте у меня, как на банкете: то, что предлагают, не беру: то, что хочется, далеко находится. Приходится делать вид, что не голодна». Вот только если верить и Даниле, и Волхову «голодать» мне весьма чревато.

– Прибыли! – крикнул кто-то, отвлекая меня от мыслей.

Я, прищурившись, посмотрела в окно, но темнотища была страшная.

– Давайте все на выход и экипироваться! – скомандовал Сергей Геннадьевич. – Экипируемся, и пошли. Время!

«Экипироваться» означало натянуть на себя некую конструкцию, что представляла собой единое целое из огромных резиновых сапог и таких же прорезиненных штанов на лямках. Сверху куртка-непромокайка, с огромным количеством карманов, и каска вроде строительной, или даже шахтерской, с фонарем.

Егор помог втряхнуться в этот костюмчик мне, натянул такой же на себя, а в кучу карманов он, как и все остальные, насовал множество ножей, обойм и еще чего-то, мною не опознанного, но явно имеющего отношение к лишению кого-либо жизни. Сделал мне знак оставаться на месте и отошел о чем-то быстро переговорить с начальником и Горюновым.

– Держитесь строго парами. Докладываете постоянно! – отдал последний приказ шеф отдела, и мы пошли в сторону едва заметного пугающе черного на фоне даже ночной темноты зева туннеля.