Глава 24

– Лапы поднял! Пальцы растопырил! Живо, тварь! – принялся стрелять приказами майор, в одно мгновение превратившись в незнакомого мне злобного демона. – Только шевельнись – и я тебе башку разнесу!

В довольно ярком свете, что исходил от некоего светящегося шара, вспыхнувшего под потолком, я могла прекрасно рассмотреть брюнета, экипированного подобно нам: резиновые сапоги-заброды и прозрачная непромокаемая куртка, под которой просматривался камуфляжный жилет с миллионом карманов, я такие часто дома на охотниках наших местных видела. Сейчас, когда мужчины очутились лицом к лицу, стало очевидно, что Данила заметно выше и шире полицейского. И рожа у него все же уголовная, несмотря на как приклеенную вечно улыбочку, по сравнению с правильными, чуть не аристократичными чертами оппонента.

– Да стою я и не шевелюсь, – совершенно спокойно ответил ведьмак, покорно подняв руки с растопыренными пальцами. – Кончай в меня стволом тыкать, я не поклонник теории о том, что шрамы и синяки украшают мужика. Дырки в голове тоже к этому относят…

– Заткнись! – гневно велел Егор, рванул молнию на прозрачном дождевике и взялся торопливо ощупывать Данилу и шарить по его карманам. – Где жертва, сука?

– Ты не поверишь, и у меня тот же вопрос, майор.

– Что ты здесь делаешь? – очнулась я наконец от шока.

– Не лезь! – грубо рыкнул на меня Волхов, извлекая из недр одежды ведьмака громадный нож с широким лезвием, испещренным какими-то знаками, который тут же сунул в один из своих карманов. – Отошла отсюда!

– Очевидно, что то же, что и вы, – между тем все так же невозмутимо ответил мне Данила. – Пытаюсь поймать ублюдка, потрашащего здесь пацанов и подставляющего этим всех нормальных и законопослушных подлунных.

– Люда, отвали, сказал! – прикрикнул на меня Волхов. – А ты со мной говори. Где жертва, спрашиваю?

– Майор, ты на слух не жалуешься? Я сказа…

– Да плевал я, что ты там сказал. Где парень, отвечай?! Уже замочил? Где органы? – Егор отступил от Данилы и, продолжая целиться ему в лицо, стал шарить лучом фонаря вокруг. – Ну? Где?

– В Караганде! Говорю же – я здесь за тем же, что и вы. Пытаюсь выследить и замочить тварь эту.

– Не гони мне! Магия Людмилы на тебя указала!

Офигеть! Взял и подставил, считай.

– Быть того не может. На мне крови тех пацанов нет, – показушная веселость слетела наконец с ведьмака, и он встревоженно уставился на меня. – Люся, чё это за фигня? Как так-то?

А я пялилась, все еще ошеломленная, в ответ, злясь на Волхова и одновременно стараясь рассмотреть в лице ведьмака… Что? Явную печать скрытого зверства и способности хладнокровно резать людей?

– Я запретил тебе говорить с ней! – свирепо одернул его Волхов.

Сам бы меньше болтал.

– У меня есть право знать, на основании чего такие наезды и мне тычут в морду стволом. Какая магия, Люся, указала на меня, а?

Блин, он что, бессмертный, что ли? Если бы перед моим лицом кто-то махал оружием, я бы молчала как рыба или, наоборот, рассказала бы, что требовали. Пусть даже и не знала бы.

– У тебя, тварь подлунная, только одно право – сдохнуть быстро, чтобы без тебя мир чище стал хоть немного, – процедил сквозь зубы Егор. Как по мне, он не прав. Мало того, что эта его ненависть, дико тотальная, к подлунным бесит, так и еще действительно как-то неправильно даже не озвучить человеку, за что на него наехал.

– У нас есть лоскут ткани от одежды убийцы, – ответила вместо него я, а майор на меня бешено зыркнул. – Он нас сюда и привел.

– Минуточку! – оживился ведьмак. – Уточнение: лоскут с места убийства или же одежды убийцы?

Я, моргнув удивленно, уставилась на Волхова.

– Ты решил, что я ответ перед тобой держать, что ли, буду? – продолжил белениться он.

Всплески и шлепанье возвестило о том, что к нам кто-то приближается.

– Люсь, ты бы встала за нами, – окликнул меня Данила. – Мало ли кто там прется.

– Не смей ей указывать! – рявкнул на него Егор и крикнул, не отводя взгляда: – Мальцева? Горюнов?

– Мы, майор! – отозвались из темноты, которую прорезали только два фонарных луча, ослепляя. – Чего там у тебя?

– Задержал подозреваемого. Надо обшарить тут все с окуляром. Сто процентов он спрятал под мороком жертву или то, что от него уже осталось. Если бы не Людмила, я бы и его пропустил. Что, мразь, хотел пересидеть и валить или замочить нас?

– Принято «осмотреть с окуляром», – бодро отозвался капитан из темноты.

– Да с хрена ли я подозреваемый? – возмутился ведьмак, без лишних движений и повышения голоса, однако. Правильно, с пистолетом у лица эмоционально не поспоришь. – Лоскут вы нашли, да? На месте позапрошлого убийства, так? То бишь три недели назад. Ну так я там был, труп нашел, еще теплый был. Штаны порвал, без сапогов тогда лазил в этом дерьмище. И, между прочим, именно я сообщил анонимно о местонахождении тела! Потому что повторяю: я охочусь на этого долбоящера, так же, как и вы!

– Да неужели? – ехидно скривилась выступившая на свет Полина. – И кто же тебе платит за эту охоту? Ты же меркантильная до мозга костей скотина и задаром даже не почешешься.

Появилась она так же, как майор, выставив оружие в сторону Данилы. Прямо перебор, как по мне. Хотя что я в этих делах могу понимать.

– Даже если бы у меня и был заказчик, то я бы его личность вам озвучивать не стал. Кто со мной работать будет, если трепаться стану?

– А я вот думаю, что потрошить этих пацанов тебе и было заказано, – процедила презрительно блондинка. – Колись давай: заказчик какой-то обряд готовит? Или сам новое снадобье настолько дорогущее разработал, на которое добываешь сырье? Ради бабок и вскрыть кого не жалко?

– Чё за поклеп, господа начальники? Я разве когда был пойман или хотя бы замешан в делах по использованию запрещенных ингредиентов, а тем более человеческого сырья?

– Если тебя ни разу не поймали на этом, то это значит только одно – ты хитрая и изворотливая сука, умеешь слишком хорошо прятать концы, – отбил возражение Волхов. – Но вечно ничего не длится, Данила. Ты попался.

– Ни черта подобного! Я сказал – вы ошиблись! Не верите – давайте я Люське поклянусь, что не убивал никого. Вы, чем со мной тут торчать и время терять, реального изверга бы ловили. Время уходит.

– Захлопнись! – гаркнул майор. – Горюнов, что там?

– Ничего пока! – отозвался тот из темноты.

– Ну, давай колись, скот! – процедила злобно Мальцева. – Мы же все равно найдем все.

– В том, что вы труп найдете, если и дальше тут передо мной геройствовать будете, вместо того чтобы реального убийцу искать, я прям не сомневаюсь.

– Послушайте, а может, он правду говорит? – попыталась вмешаться я. Ну слишком уж уверенным в собственной невиновности выглядел ведьмак. Ни капли нервозности перед угрозой быть вот-вот разоблаченным. Я, конечно, ни разу не знаток поведения маньяков и всяких социопатов, но интуиция в полный голос утверждала, что он не врет. А значит, мы и правда тупо теряем время для спасения человеческой жизни.

– Рот закрой! – зыркнула на меня блондинистая стерва. – Твое мнение тут никого не интересует.

– Да неужели? – мигом завелась я. – А я так думала, что как раз мои способности и мнение вкупе с ним имеют сейчас значение.

– Казанцева! Не время! – поддержал свою напарницу Волхов и продолжил прессовать Данилу: – Где пацан, спрашиваю! Признавайся, ведь тебе не уйти уже, Лукин!

– О, ну и какой же мне смысл признаваться? Типа скостите мне что-то? – Данила рвано хохотнул, неоправданно рискуя, на мой взгляд. Волхов не выглядел прям на грани, а вот напарница его явно вполне готова бомбануть. Господи, разве они там в полиции не должны проходить тесты на адекватность. Может, это и такой прием психологического давления, но я ее точно адекватной не назвала бы. – Что, пустите одну пулю в лоб вместо двух? Или у вас новые правила, и тем, кто сотрудничает со следствием, жизнь сохраняют?

– Нет, но ведь умереть можно по-разному, подлунный. Можно легко… – Полина шагнула ближе к ведьмаку и, ухмыльнувшись очень уж нехорошо, извлекла из своего кармана клинок с длинным и очень тонким трехгранным лезвием. – Ты ведь знаешь, что это, да? – она покрутила оружие в пальцах, позволяя его хорошенько рассмотреть. – И знаешь, что с тобой будет, если я пущу его сейчас в дело.

– Знаю. Буду подыхать в страшных муках дня три и излечиться не вариант. А вы, мадам, смотрю, знаете толк в настоящем зверстве.

– Эй, вы в своем уме?! – возмутилась я. – Нельзя же так!

– А ну стой, где стоишь! – рыкнула Мальцева и перевела ствол своего пистолета уже на меня, направив при этом острие клинка в район живота ведьмака.

– Ты рехнулась? – опешила я.

– Полина, – с нажимом сказал Егор, но на этом и ограничился.

– А какого черта она защищает этого маньяка? – Господи, да вот прямо сейчас самый маниакальный вид именно у нее.

– Я не защищаю, а говорю, что надо нормально разбираться, а не прессовать и оружием в человека тыкать!

– Человека, – сказала, как сплюнула блондинка. – Ну что, ведьмак, говорить будешь, или я приступаю?

– Егор? – окликнула я встревоженно. – Ты же не позво…

– Молчи! – было мне ответом.

Ну нет уж, стоять и смотреть, как пытать кого-то будут, не по мне. Он меня сюда позвал смерть предотвратить, а не наблюдать за тем, как кого-то станут мучить и убивать на основе, по сути, домыслов и без единого реального факта, подтверждающего виновность, кроме моей магии, о которой я едва что-то знаю. Мне что, потом до конца жизни жить и знать, что по моей вине кого-то запытали.

– Так нельзя! – я шагнула к ним. – Это ненормально! Чем вы тогда от убийц отлича…

– Ах ты, тварь! – коротким, но мощным движением Мальцева врезала мне рукоятью пистолета по губам, и я, ослепнув от боли, отшатнулась к стене, чуть не рухнув в грязный поток. – А ну на место пошла!

Проморгавшись от моментально хлынувших слез и сплюнув кровь из разбитых губ, я шокированно уставилась на полицейских.

– Полина, перебор! – ровным тоном сказал Волхов. Вот и вся реакция.

– Ничего, утешишь, – фыркнула его напарница пренебрежительно. – Ну, Лукин, последний шанс.

Она резанула по его жилету, и плотная ткань разошлась, как масло под горячим лезвием, обнажая полоску светлой кожи. А я решительно сунула руку в мерзкую холодную воду, не собираясь стоять и бездействовать.

– Вода текучая, вездесущая, всевидящая и всезнающая, услышь мой приказ! – торопливо произнесла я.

– Что удумала? – повернула ко мне голову Мальцева, и я попятилась на всякий случай подальше, продолжая говорить.

– Велю тебе поведать нам, есть ли на ком здесь кровь людская, недавно пролитая! Коли есть, покажи, душегуба увидеть-сковать помоги!

– Заткнись! – заверещала Полина, но ее вопль заглушил странный треск.

– Ой, мамочки! – испуганно вскрикнула я, увидев, как вокруг обоих полицейских с молниеносной скоростью начали формироваться куски мутно серого льда, сковавшие их ноги, как кандалы.

– Замочу обоих, паскуды! – взбеленилась Мальцева. – Валим их, Егор, или уйдут!

Но она еще не успела и закончить свой вопль, как ведьмак щелкнул пальцами, и световой шар под потолком погас, погружая все вокруг в темноту, разрезаемую только налобными фонарями. Оглушительно грохнул выстрел, сопровождаемый яркой вспышкой, меня ударило в плечо и резануло по щеке. Я шарахнулась в сторону, вскрикнув, и опять грохнуло и сверкнуло, и тут же меня кто-то схватил за руку. Я рванулась, но рука была очень сильной, а щеки коснулось горячее дыхание.

– Тш-ш-ш, Люська! Подставила ты меня, конечно, но все равно должен буду, – прошептал ведьмак мне в ухо. – Валим отсюда.

И он ловко подхватил меня на руки и побежал так быстро, что встречный поток воздуха отчетливо ощущался на лице, особенно на мокрой явно от крови щеке.

Ломился вперед так, словно под ногами и не было топкого дна и нам не палили вслед, сопровождая это отборным матом. Я же чисто инстинктивно вцепилась в него куда придется и сжалась вся, вздрагивая каждый раз от режущего по нервам посвиста и сухого щелканья пуль по каменным стенам.

И только когда Данила, наконец, остановился, поставил меня на ноги и щелчком зажег свой волшебный фонарь, принявшись осматривать меня, накрыло осознанием, что нас только что могли пристрелить. И мало того, теперь я, выходит, поставила себя вне закона, так что неприятности только начались.