Глава 25

– Сколько действует это твое замораживающее заклинание? – спросил ведьмак, выудив из одного из карманов какую-то баночку с притертой крышечкой, ловко вскрыл и, набрав ее содержимое на палец, бесцеремонно мазнул по моей щеке.

Порез будто огнем обожгло, и в нос ударил густой хвойный дух.

– Господи, что творишь! – зашипела, отшатнувшись, и сразу схватилась за плечо, которое прошило болью.

– Спасибо, друг мой сердечный Данилушка, что шрама у меня на лице не останется! – ехидно произнес он, сжав больное плечо и пощупав его под мое шипение, перешедшее в скулеж. – Ран нет, ушиб. Потом займемся. Люська, сколько действовать заморозка будет спросил?

– Да мне-то откуда знать! Я даже не думала, что это так сработает. Просто не хотела, чтобы тебя эта стервь чокнутая на ленты без доказательств резать начала.

Лицо ведьмака приняло чрезвычайно серьезное выражение.

– Люся, мне жаль тебя расстраивать, но это любовь. И поверь, она совершенно взаимна с моей стороны, но мы упадем в пучину разврата чуть позже, а сейчас нам маньячилу бы словить, пока действует твое ледяное обездвиживание, – и бессовестно зафыркав себе под нос, цапнул меня за руку и потащил вперед.

Мысль о том, что если с него вроде как и сняты подозрения в изуверских убийствах с расчлененкой, но еще сохраняются в том, что он виновник в дистанционном магическом нападении на меня с целью устрашения, мелькнула и сразу пропала под напором взрыва возмущения.

– Ты сдурел?! – взвилась я, безуспешно пытаясь его притормозить. Как бы не так, пер вперед, как какой-то ледокол, за которым я неслась, как на буксире. – Кого там нам ловить? Нам бежать, сверкая пятками, нужно!

– Нет, Люсь, бежать никак нельзя теперь. Иначе бегать придется долго и нудно. Побег нас автоматом переведет в преступники, и даже когда все уляжется, что может быть весьма не скоро, осадочек, как говорится, останется. Навсегда застрянешь в черном списке у отдела, и будут дергать по поводу и без.Ты и так сейчас по факту уже у них в этой категории.

– Я-а-а-а?! – от офигея у меня чуть глаза не выскочили. – Не меня поймали практически на месте преступления.

– Если не поторопимся, место преступления им организуется совсем другое и без моего участия. И им таки придется признать, что они ошиблись со мной, только для бедолаги очередного это хреновей некуда закончится. А вот того факта, что ты напала на двух, а может, и более полицейских, стремясь воспрепятствовать их действиям, уже никак не отменить.

– Не забудь еще добавить, что ни черта не законными действиям! Это что, нормально – угрожать человеку пытками?

Нет, вы только посмотрите, я вмешалась, чтобы его спасти, подставилась так, а он таким тоном со мной говорит, будто еще и осуждает. Или дурой недалекой считает.

– Подлунному, Люсь, подлунному, и это многое меняет. По сути – все. Нам некуда идти с жалобами на беззаконие, никого не волновало бы, пришей они меня там. Тут ведь такая штука, василек: у нас намного больше способностей и возможностей, нежели у человеков, у кое-кого прям дофигища больше, а вот прав в мире людей никаких. Любое, даже только предположительно агрессивное действие подлунного всегда трактуется против нас. Тем более в отношении не рядового человека, а представителя долбаной власти. Отдел придерживается политики почти нулевой терпимости к нам, и уничтожение без разбирательств имеет место сплошь и рядом. Ну это, правда, если ты одиночка. Если за тобой клан, стая или там ковен, артель опять же, поостерегутся замочить без доказательств.

– Что-то не заметила я, что наличие у тебя той самой артели, которую мне расписывал, хоть как-то остановило эту Полину, – указала я ему на очевидное.

Странно, хоть и было все так же неудобно, но с помощью Данилы идти стало намного легче. Он, по сути, пер меня на себе, только успевай ногами шевелить.

– Ну Гарпия – на всю голову отмороженная, это всем в городе известно. Но я уверен, что майор ее тормознул бы. Он тот еще продуманный тип.

– Гарпия? – Я потрогала языком опухшую и разбитую бешеной стервой нижнюю губу.

– Ага, так ее подлунные кличут. – Вот уж точное прозвище, ничего не скажешь. Супер напарники: Ариец, истинный нацист в отношении нелюдей, и его пристяжная Гарпия. – Люсь, давай чуток побыстрее топать, а? А то вдруг маньячила отмерзнет, и не успеем.

– Чего?

– Что «чего»? – глянул на меня ведьмак искоса. – Ты не поняла сама, что сделала, выходит?

– Не совсем.

– Ага, точнее – совсем не поняла, – он хохотнул и потряс головой. – Эх, моя же ты красота дилетантская! Ты помнишь дословно, что на воду нашептала?

– Почему же не помню, я еще не в маразме вроде. Чтобы она указала нам как-то, убийца ты или нет.

– Ничего подобного, Люся! – с каким-то радостным торжеством возразил Данила. – Прозвучало так: «Велю тебе поведать нам, есть ли на ком здесь кровь людская, недавно пролитая! Коли есть, покажи, душегуба увидеть-сковать помоги!»

– Ты дословно запомнил? Серьезно?

– Конечно.

– Хм-м… я – нет. Просто как-то само придумалось и сказалось.

– Выходит, у тебя сама сила не в слове или ритме, а в другое что-то вкладываешь… – пробубнил он себе под нос задумчиво, но тут же встрепенулся: – Да бог с ним сейчас. Дело тут в другом. Приморозило майора и Гарпию, а меня – нет. Потому как кровь на мне есть, конечно, как не быть, но людской – ни капли.

– А на Волхове и Полине она, получается, есть, – пробормотала я ошарашенно.

– Люся, блин! – пощелкал у меня перед лицом пальцами ведьмак. – Не о том сейчас думаешь! Где-то здесь, в этих же тоннелях и в этой же воде находится убийца. И есть огромная вероятность, что он так же примерз к месту, но сколько это продлится, мы не знаем! А что насчет наших копов – ну сама-то прикинь: они оба же годами работают в полиции и не сразу же в спецотделе по подлунным. По-любому на каждом может быть кровь людская, чего тут такого удивительного.

– То есть они могли убить или ранить преступников? – уточнила я, отчего-то чувствуя облегчение. Нет, ну и тормоз же я, сама об этом не подумала. Сразу в разуме такого наворотилось, еще и осознать не было времени что, но очень-очень гадкое. Эх, Люся, что-то стала ты плохо думать о людях.

– Естественно! Только не пойму, чего тебя это так колышет вообще.

– Данила! – осенило меня внезапно.

– Что? – насторожился он мигом.

– Ты напомнил мне про дословное звучание. Я сказала: »душегуба увидеть-сковать помоги», так?

Мне даже запрыгать на месте захотелось, подгоняя его соображаловку. Ну же, давай!

– Ах ты ж моя умница! – протянул Данила, останавливаясь секунд тридцать спустя, просияв лицом. – Мой же ты василечек глазастенький! То есть, если все пойдет как надо, то стоять этому маньячиле к месту прикованным, пока мы не найдем его! Люська, я говорил, что влюбился в тебя с первого взгляда?

– Ага, прямо в такую всю в крови и над трупом Рогнеды, – фыркнула я насмешливо, выражая свое отношение к его трепотне.

– А я сразу увидел твою прекрасную душу и потрясающий магический талант! Ну и троечку твою офигенскую, чего уж там. Мой любимый размер.

– Кончай трепаться. То, что убийца где-то там стоит прикованным к месту, никак не поможет нам понять, где это.

– Вообще-то я как раз собирался активировать один сильно недешево мне доставшийся поисковой артефакт, когда вы выперлись на меня. Конечно, то, что мне самому пришлось использовать морок, и то как ты бахнула магией по всей воде, даст офигенное количество помех, но зато мы знаем, какие два направления можно исключить, и сосредоточиться на всем, что не исходило от нас. – Он полез опять в недра своих многочисленных карманов и выудил оттуда серебряную шестигранную коробочку на длинной цепочке. – Так, похоже, мы достаточно отошли от наших любителей пострелять и можем приступить.

Положив артефакт на ладонь, ведьмак аккуратно надавил на голубой, похожий на бирюзу камушек в центре его верхней части, и тот утопился полностью в корпус. С пару секунд ничего не происходило, но вдруг звонко щелкнуло, я даже вздрогнула от неожиданности. Затрещало, залязгало, и вся поверхность коробочки пришла в движение. Все, что сначала казалось сплошной серебряной поверхностью, разбилось на крошечные сегментики и стало шевелиться, меняя форму. Зрелище завораживающее и отталкивающее в равной степени.

– Ай! – невольно вскрикнула я, когда из коробочки выщелкнулось нечто, больше всего напоминающее разбитую на членики ногу. Как у рака или даже паука.

За первой стремительно появились еще штук пять, шестигранная форма вытянулась в прямоугольную, а на месте головы вылез из глубины тот самый голубой камень. Данила поднес артефакт к губам и прошептал несколько слов на тарабарском. Я по крайней мере ни одного не поняла. И сразу серебряный псевдожук вспыхнул ярким светом, и камешек стал вращаться. Остановился с новым звонким щелчком, все тело сиять перестало, но мне в грудь ударил тонкий лучик голубого света из камешка-головы. Я аж обмерла, готовясь к неприятностям. Но никаких ощущений не последовало, а ведьмак снова нашептал что-то своей магической игрушке, и лучик погас, а камешек опять стал вращаться. Через секунд десять лучик направился уже на самого Данилу, и все повторилось. Шепот, отключение, вращение. Вот только на этот раз оно длилось минуты полторы.

– Завис, походу, твой поисковик, – пробормотала я, устав наблюдать за процессом.

– Много ты понимаешь! Указатель нормально работает, просто наша цель не в двух же шагах, как ты и я, нужно время. Модель Указателя не самая мощная.

– А на мощную ты, видать, денег зажал? – предположила я и по короткому обиженному взгляду поняла, что угадала. – Говорил, что богатый и все такое.

– Василек, я потому и богатый, что на всякую малонужную фигню деньги эти не разбрасываю. Поймать этого маньяка, конечно, круто и повысит мой авторитет в мире подлунных, потому как это типа дело чести – такого подставлялу прищучить, но эту самую честь никто не оплачивает.

– Жмот и меркантильный тип, – буркнула под нос.

– Второе – чистая правда, а первое – наглый поклеп! У кого хочешь спроси – я мужчина щедрости необычайной, особенно когда взамен на эту щедрость меня так же щедро одаряют лаской.

Очередной щелчок, и луч остановил меня от высказывания своего мнения на сей счет. Под мой тихий взвизг серебряный жучара прыгнул с ладони ведьмака мне на плечо, а с него и на стенку тоннеля. Невзирая на их противно скользкий вид, он запросто там удержался и резво мотанул вперед, перебирая лапками. Ведьмак схватил меня за руку и поволок вперед. Да так шустро, что у меня мигом дыхание сбилось.

– Слушай, я не понимаю, если вот так вот просто можно найти его, то чего же раньше не поймали? – пропыхтела я в широкую спину Данилы.

– А кто? Подлунные проповедуют невмешательство, пока конкретно их жареный петух в задницу не клюнет. Убивают-то людей, не наших, тем более не членов кланов или там ковенов, чтобы это их расшевелило.

– А отдельские не могли, что ли, вот такую же штуковину себе отжать где-то? – ткнула я в несущегося по стене механического жука.

– А какой смысл, если у них нет своей магии для активации артефакта? Без нее это просто безделушка.

– Хм… ясно.

– А что не ясно? – коротко глянул он через плечо.

– В смысле?

– Я же слышу, что у тебя котелок очередной вопрос варит. Спрашивай.

– Мне вот что непонятно: этот самый маньяк совершает именно в тоннелях уже больше десятка убийств. Он же не может не понимать, что его ловят?

– Зачем возвращается и рискует быть пойманным? – уточнил ведьмак.

– Ну да. Нельзя разве где-то в другом месте? Или тут работает эта фигня, про которую пишут в книжках и говорят в кино: он хочет, чтобы его поймали и тем самым прославиться. Лично мне всегда это казалось какой-то дурью нелогичной, ну а с другой стороны, где маньяки, а где логика.

– Насчет логичности маньяков я бы поспорил с тобой, но не сейчас. Но я считаю, что это не маньяк. Убийца, кто бы он ни был, совершает некий обряд, для которого необходимо одно и то же место силы. Менять нельзя, иначе все прахом пойдет, и все заново придется затевать, а то и вовсе против самого затейника обернется. Так что где начал, там и завершать круг надо. На последствия ему плевать. А тоннели… они тоже своей определенной силой обладают, сюда же помимо грязи и весь негатив города стекает, водой с улиц смываемый, и копится. Наверное, он тоже в обряде задействован. Это знаешь, как в шоубизе с черным пиаром. Он все равно пиар. Так же и негатив – он тоже энергия, а значит, мощь магическая.

– А что это может быть за обряд?

– Да без понятия. От банального подчинения демона для исполнения каких-нибудь великих планов мести или обогащения до захвата власти над миром. И мне плевать, если честно. Я просто против человеческих жертвоприношений. – Я только открыла рот сказать, что он прямо мигом вырос в моих глазах, как Данила вернул меня к прежним позициям в отношении себя: – Это офигеть как палевно и геморно, василек. Сейчас не времена глухой древности, когда на убийства десятка человек было всем плевать. Один кто-то получит выгоду, а трепать отдел станет всех и без разбору. Жертв уже одиннадцать, скорее всего, сегодня финальная – и все, поминай как звали этого организатора бедлама. А копы и так-то злопамятные, а если не поймают никого, их поимеют в извращенной форме вышестоящие чины. В ответ они начнут оттягиваться вообще хардкорно на всех подряд. Еще зачистки повальные пойдут. Я лет тридцать назад одну такую чудом пережил. Оно мне надо еще раз? Я только в квартире ремонт дорогущий забабахал и дачку офигенскую за городом отхватил, и сваливать на несколько лет из страны не входит в мои планы, а легкомысленно надеяться на то, что меня опять слепая удача вывезет, нет оснований. Тогда я был новичок, как ты сейчас, которым, как известно, и фартит. Сейчас – нет.

– Тридцать лет? А сколько тебе вообще? – полюбопытствовала я.

– Я мужчина в самом расцвете лет и на пике сексуальной активности, василек.

– Угу, а еще ты пьешь варенье банками, а под курткой у тебя пропеллер на спине, – проворчала я, утерев пот.

– Люськ, ты уже вроде в том возрасте, что должна интересоваться совсем не тем, что у меня на спине, а… – Новый звонкий щелчок оборвал его очередную похабную тираду, и ведьмак замер на месте, уставившись на стену, куда уткнулся голубой лучик его Указателя.

– Офигеть, – шепнул он, шагнув к стене и проведя по ней рукой. – Вот это качество морока. Даже на ощупь полная достоверность.

– И что теперь делать? – так же шепотом спросила я, хотя глупость же. Только что говорили в полный голос, и нас могли давно услышать.

– Тебе – стоять во-о-он там и не отсвечивать, – указал мне Данила дальше по коридору, где тот делал очередной поворот. – А твой герой Данила сходит и все сделает сам. А потом ты встретишь меня объятиями и поцелуями и вознаградишь ночью страстной любви.

– А если тебя пришибут там?

– Переживаешь?

– Нет, как выйти отсюда, не знаю.

– Вечно ты все испортишь, василек, – вздохнул мужчина и вдруг обхватил стремительным движением мой затылок лапой и, запрокинув голову, поцеловал.

Впрочем, отпустил и отстранился так же внезапно, я и среагировать не успела, и подмигнул. – На удачу. Ничего со мной не будет теперь.

Ухмыльнулся бесшабашно, выудил из недр своих карманов еще один кинжал и шагнул прямо сквозь стену, в которую по-прежнему упирался тонкий голубой лучик, оставляя меня одну.