Глава 27

Настаивать лейтенант не стала, просто скользнула мимо меня в арочный проем с таким зверски-сосредоточенным лицом, что я не сдержалась и фыркнула.

– Да не в кого уже тут целиться, – сообщила ей и схлопотала резкий, как удар взгляд, что будь еще хоть чуть насыщенней, имел все шансы горло мне перерезать.

– Люда? – Волхов появился вслед за напарницей, уже не размахивая грозно своей пушкой. – Ты в порядке?

– Волнуешься не сделал ли во мне в темноте дырок? Серьезно? – скривилась я насмешливо.

Словно и не заметив моего тона, Егор скользнул быстрым взглядом по помещению, оценивая обстановку, видимо, и вернул свое внимание мне. Раздвинул ткань, там, где достала-таки меня чудь, и осмотрел рану.

– Что там? – спросил, не оборачиваясь у Мальцевой, извлекая одновременно из одного из карманов какой-то баллончик, и брызнул. Защипало, и я зашипела, зло зыркнув на него.

– Три неопознанные твари. Обезврежены, – отчеканила та.

– Ага, вашими молитвами, – хмыкнул Данила, подходя ко мне.

– Жертва цела, но, походу, он в истерике, – не обращая внимания на его сарказм, продолжила доклад лейтенант.

– Вызывай наших, пусть его доставят в больницу и все тут описывают и забирают. Пойдем, Люда.

– Эй! – подступил ведьмак совсем близко и схватил меня за руку. – Мы кончили ваших убийц. Кстати, дамочка, к вашему сведенью, это были самки чуди белоглазой. Так вот, плохие нелюди сдохли, хорошие, то есть мы с Люськой, всех спасли. Так что можем быть свободны.

– Вы, гражданин Лукин, безусловно, можете, – процедил сквозь зубы майор, пристально глядя на его конечность на моей. – А вот госпожа Казанцева – нет.

– Вот как? – усмехнулась я.

– Слышьте, вы, господа копы, ну совсем-то сволочизмом не страдайте! – продолжил упорствовать мой недавний соратник. – Девчонка – молодец и вашу работу сделала. Можно же закрыть глаза на одно недоразумение.

– Ведьмак, ты чего так жопу-то за нее рвешь? – презрительно скривившись, влезла Мальцева. – Жаба давит, что свой кусок от нее отхватить не успел? Смирись, за нашим Волховым будешь потом подбирать объе…

– Полина! – голос Егора грохнул под сводами тоннелей так грозно, что притихший, было, парень опять стал подвывать. Майор медленно поднял глаза до моего лица, по-прежнему избегая смотреть на Данилу. – Господин Лукин, благодарим за помощь в обезвреживании вредоносных для людей существ. Я обязуюсь озвучить вашу заслугу в данном деле в своем рапорте, и вы сможете в ближайшее время получить положенное в таких случаях вознаграждение. Больше вас никто не задерживает. Госпожа Казанцева сюда прибыла с нами и с нами же уйдет.

– Молодец, возьми на полке пирожок и вали на хрен! – хохотнул недобро ведьмак и отпустил мою руку. – Василек, смотри, слушай и делай выводы. Ладно, пошел я тогда, куда послали.

– Мне с тобой нужно еще увидеться и поговорить, – я тоже нарочно не разрывала с Волховым визуальный контакт, говоря это ведьмаку. Никакой реакции, однако, не уловила.

– Всенепременно, Люся! – махнул уходящий рукой. – Мне еще и наградой с тобой поделиться надо. У нас, подлунных, все по-честному ведь между собой. Пересечемся!

С минуту звучали только затихающие хлюпанья удаляющихся шагов и треск раций с переговорами Мальцевой вкупе.

– Я задержана? – вскинув подбородок, спросила я, неожиданно подумав, что не первый раз уже задаю этот вопрос своему любовнику.

– Прежде чем мы начнем говорить на эту тему, посмотри еще раз на все это, – Волхов кивнул на место только что состоявшейся схватки и протянул к моей голове руку, включая налобный фонарь. – И скажи мне, не кривя душой, хорошо ли это.

Я оглянулась, медленно обвела все помещение ярким лучом и невольно скривилась. Данила с его испускавшим мягкий свет парящим шаром покинул нас, а в режущих полосах фонарного света все выглядело еще страшнее и отвратительней. Общая картина случившегося исчезла, и остались только отдельные выхватываемые из темноты слишком четкие картинки. Плавающие в неглубокой воде трупы трех чудей. Мерзкий уродец-истукан с раззявленным алчным ртом и страшными орудиями, повидавшими человеческой крови на шляпе-столешнице. Скрючившийся и тихо воющий парень, привалившийся спиной к золотой ванне-скорлупе, в которую его едва не выпотрошили. Насмерть перепуганный, но живой. Живой.

– Это что, ты сейчас постараешься все свести к тому, что все хорошо, что хорошо закончилось? – повернулась я к Егору, и ему пришлось прищуриться от ударившего в глаза луча. Но я и не подумала потянуться и выключить фонарь. – Вы стреляли в нас!

– Если бы мы в тебя или этого подлунного стреляли, вы уже были бы мертвы, – влезла Мальцева.

– И поверь, Даниле это прекрасно известно, – поддержал ее Егор, направив-таки излучающую панель моего налобника в потолок.

– А вы прямо чудо-напарники, да? Полное взаимопонимание и единый образ мыслей? – не удержалась я от ехидного замечания.

– Да ладно, Казанцева, ты же не обиделась на меня за это? – откровенно насмешливо спросила Полина, указав на свою губу там, где разбила мою. – Разве не стоил этот небольшой спектакль и капля боли того, что ты так круто смогла проявить себя и свои способности. И человека вон спасли. Тебе же на людей еще не совсем наплевать?

– То есть… Вы это нарочно? Спровоцировать меня? Вы это все запланировали? – разговаривать с белобрысой сучкой мне не хотелось, так что обращалась я только к Егору.

– Не то чтобы мы прямо договаривались, – не дала, однако, она ему ответить, – Но как ты правильно заметила, мы с майором чудо-напарники, и у нас за годы совместной службы родилось полное взаимопонимание.

– Идем, – Волхов взял меня за руку и повел с места происшествия. – Ты опять вся вымокла насквозь. Так и норовишь покончить с жизнью путем простуды.

– Но разве мы могли предугадать появление Данилы? – не желала я оставлять тему, начиная злиться все больше и больше. Противно, что эти двое сыграли на мне, как им вздумалось. – Или вы как раз знали, что мы его встретим? Все было спектаклем, чтобы спровоцировать меня на проявление способностей?

– Люда, в очередной раз напоминаю, что весь мир вокруг тебя не вращается. Конкретно сюда мы пришли, чтобы остановить убийства и спасти жертву. Что, собственно, и произошло. И нет, о присутствии ведьмака я не был в курсе, но с его появлением увидел больше возможностей. Не встреть мы его, я постарался бы создать другую стрессовую ситуацию, чтобы заставить тебя проявиться. Из случая с Игнатом Ивановичем сделал кое-какие выводы.

– Импровизация – твое все? Результат любой ценой и невзирая на средства? Все вокруг только винтики и инструменты, работающие на победу? – бомбардировала я его спину насмешливыми вопросами.

– Люда. Твои эмоции. Они все еще чрезмерны. Признаю, повод есть, и ты имеешь на них право, но не можешь же не понимать, что задеваешь сейчас исключительно себя?

Мне очень захотелось его послать. Но я сдержалась. Дала о себе знать усталость и накатывающая апатия. Слишком всего много случилось со мной за последние двое суток. Да вот буквально за сегодня даже. Ноги едва передвигались, становилось реально все холоднее, и я ни черта не в силах выйти отсюда самостоятельно.

– Ты так и не ответил на мой вопрос. Я задержана? – вернулась я к важному, отказываясь признавать, что говнюк-то прав. От него все как от стены глухой отскакивает, а попадает в меня.

– На данный момент – да. Формальность, которую нужно соблюсти.

– Это несправедливо. – Возмущения не было. Только разочарование. Глупое такое. Из разряда «ты же мог бы меня защитить». – Только что же сам признал, что вы с Гарпией меня спровоцировали.

– Не называй Полину так. Не в лицо.

Ясно, развивать тему с их манипуляцией мной он не намерен.

– Или что? Она опять ударит по моему, и ты это позволишь?

– Нет. Я не позволил бы и в этот раз. Она увлеклась. С ней такое бывает.

– Ну да. Вот интересно, а если бы я протормозила с заморозкой и вообще с реакцией, то ты бы позволил ей порезать Данилу? Он же не человек, и его не жалко, так?

Волхов тяжело вздохнул. Надо же, хоть какая-то реакция.

– Зачем ты генерируешь собственное раздражение и негативные эмоции, Люда? – спросил он, однако, по-прежнему ледяным тоном.

– Потому что они у меня имеют место быть, разве не логично? В отличие от тебя! Знаешь, может, и я и ведьмак не люди, но и ты тоже уж точно не человек живой! Потому что живые люди, о сюрприз! что-то все же чувствуют.

Майор резко остановился и повернулся ко мне, направив луч своего фонаря вверх.

– Я чувствую, – произнес он с нажимом, – радость и удовлетворение от того, что сегодня удалось спасти от нелюдей хотя бы одного человека, Люда. Хотя бы этого одного конкретного! И при этом я прекрасно знаю, что десятки других не дождались спасения сегодня же от другой нечисти. – В его тоне пробились отчетливо гневные нотки и стали набирать силу. – А значит, у меня куча работы, которая, скорее всего, не кончится никогда, потому что я ни черта не знаю способа уничтожить наших врагов раз и навсегда. И люди будут страдать и умирать. Снова и снова. Какими бы столь раздражающими и вызывающими на твоем лице брезгливую гримасу средствами я с этим ни боролся.

– Прежде чем говорить о своем стремлении уничтожить своих врагов поголовно и ожидать, что этим проникнусь, вспомни, что я отношусь к их числу. Для тебя. Потому как я тебя к своим врагам не причисляю.

– Ты просто еще очень молода для подлунной и едва вступила в этот новый для себя мир, Люда, – качнул он головой.

– Знаешь что? Пошел ты, Волхов! Думаешь, я не понимаю, что это опять твоя новая хитрая манипуляция глупой эмоциональной мною? Рассчитываешь, что я и сама не пойму, как начну желать всеми силами доказать тебе, что вся из себя не такая, хорошая и все такое? И дело в шляпе, Люда служит тебе и твоему отделу как верная и исполнительная овчарка за похвалу и твою неотразимую улыбку? Но я ни черта, вот ни черта не обязана тебе доказывать, и думать иначе ты меня не заставишь!

Он смотрел мне в лицо с полминуты, а потом действительно улыбнулся. И улыбка у него правда была почти неотразимой. Такой, что злость моя улетучилась, и на пару секунд вдруг захотелось, чтобы между нами что-то было. Не то, что уже случилось и есть сейчас, а что-то настоящее. Когда и он, и я нормальные, обыкновенные люди, а не помешанный на своем долге инквизитор и его потенциальная врагиня, она же потенциальная жертва. И чтобы будущее у нас было. Обыкновенное. Где общий дом в ипотеку, двое детей, лабрадор, кошка и отпуск в Турции. Или Египте. Пофиг. И такие вот его улыбки. Может, не каждый день, потому что работа у него дерьмо и устал.

– Люда, хочешь кушать? – спросил Егор совсем другим, я бы даже сказала, мягким тоном.

Я хотела внезапно и просто кивнула. Поесть, так поесть. Не будущее, но хоть не пустой желудок и вот это вот все.

– Пойдем, переоденем тебя в сухое, отмашемся от шефа и найдем, где нас накормят в три часа утра.

И развернувшись, он повел, а я пошла. Вскоре впереди показался освещенный фарами машин снаружи овал выхода из тоннелей. Только очутившись под открытым небом, я осознала, до какой же степени там внизу воняет. И замерзла мигом окончательно.

– Давай-давай, Люда! – подтолкнул меня, застучавшую зубами, к открытой двери микроавтобуса Егор. – Проходи в самый конец, там сменное обмундирование сложено. Снимай все с себя.

Он принялся сам помогать мне вытряхиваться из прорезиненной одежды, что теперь, после попадания внутрь воды работала как непроницаемый сосуд. Думать о том, что попало внутрь вместе с грязной жидкостью, я пока себе запретила.

– Вот, держи! – сунул мне в руки майор зеленого цвета трикотаж, что оказался комплектом мужского теплого нательного белья.

– Ты уверен, что в этом нас хоть куда-то поесть пустят? – спросила, подняв на уровень глаз эдакое подобие лосин с пикантной прорезью в причинном месте.

– Сейчас все равно можно взять только на вынос. Купим и будем есть, отмокая в теплой ванне.

Невзирая на все то количество раздражения, что он умудрился у меня вызвать за последние сутки, прозвучало так уютно-желанно, что мысли гордо послать его и заявить «вези меня только домой» не возникло. Чего дергаться, у меня сил нет с этими всеми внутренними противоречиями разбираться пока.

Дверь микроавтобуса снова отъехала, как раз в тот момент, когда я осталась в одних трусах и лифчике, впуская внутрь Сергея Геннадьевича. Мне только и осталось, что повернуться к нему спиной и натянуть сухое.

– Мне нужно знать, что конкретно там случилось, – потребовал начальник.

– Геннадич, я тебе по дороге кратко обрисую, а завтра подробный отчет пре…

– Не от тебя, Волхов, – жестко оборвал его шеф. – От нее. Ты вообще на выход. Поедешь со спецназом.

Я вынырнула из горловины мягкой футболки с очень длинными рукавами и обернулась в легком недоумении.

– Шеф, я…

– Волхов, это был приказ, а не тема для обсуждения, – отрезал полицейский чин. – На выход, майор!

– Слушаюсь, – проворчал Егор сквозь зубы и глянул на меня. – Все нормально, Люда. Просто формальность, помни.

О да, я прямо поверила. Все в штатном режиме, конечно. Именно поэтому твое вечно каменное выражение физиономии трещинами пошло, да?

– Присаживайтесь! – кивнул мне на сиденье сзади и в самом углу шеф.

Достал диктофон, включил и сел рядом, практически запирая меня собой.

– У меня неприятности? – решила уточнить я и даже нервно улыбнулась.

– Только в том случае, если решите что-то утаить, госпожа Казанцева, – ответил он без малейшего намека на ответное дружелюбие, сверля меня таким же расчленяющим взглядом, как и при знакомстве. Стало жутковато. Черт, этот мужик пугает меня сильнее, чем страхолюдные живодерки чуди! – Рассказывайте все.

– Хорошо, с чего я должна начать?