Глава 28

– Начните с того, что дайте мне слово не разглашать никакие подробности нашей беседы, госпожа Казанцева, – потребовал с ходу шеф особого отдела.

– В каком смысле? – слегка опешила я.

– В прямом. Вы же состоите в интимной связи с майором Волховым? – смотрел не мигая, но прозвучало так, будто это что-то весьма близкое к преступлению.

– Это вас не каса…

– Ему вы так же ничего не скажете, – бесцеремонно перебил он меня. А мужик явно привык отдавать приказы и давить, что, впрочем, неудивительно. Но я придавливаться что-то не хочу.

– Вы что, собственным сотрудникам не доверяете? – спросила, разрывая визуальный контакт, который он мне откровенно навязывал.

– А вот это уже не касается вас.

Ага, а вот это уже конкретная грубость, дядечка полицейский. А грубость я не люблю, хоть и тоже умею.

– Знаете, черта с два я стану давать вам какое-то там слово. Во-первых, у вас нет права требовать этого, ничем не мотивируя и ничего не объясняя. А во-вторых, какой смысл требовать молчания от меня, если во всем участвовал еще один человек, и он видел и слышал все то же, что и я.

– Не человек, госпожа Казанцева. И будем считать, что гарантией его неболтливости я уже заручился.

Он нашел рычаги воздействия на Данилу? И успел же. Угрожал чем-то? Или денег предложил?

– И все же, – я отвернулась к окну, избегая хоть частично прессующего воздействия его взгляда. – Я предпочту не давать никаких обещаний, не понимая, на чем основывается в них необходимость.

Снаружи я увидела Волхова, пристально глядящего на окна микроавтобуса, к которому подошла Гарпия и что-то начала говорить, встав как-то очень уж близко. Наши взгляды на пару секунд сцепились, но Сергей Геннадьевич протянул передо мной руку и задвинул плотную шторку на окне. Хлопнула дверь впереди, двигатель завелся, и мы поехали, оставляя Егора с его напарницей позади.

– Людмила, вы же отдаете себе отчет, что никаких долгосрочных и глубоких отношений с майором Волховым у вас быть не может?

– А какое это имеет отношение к моему нежеланию давать вам непонятные для меня обещания?

– Возможно, никакого, а может, самое прямое. Хотя… знаете, не нужно ничего мне обещать. Не настолько я в этом нуждаюсь, это скорее даже в ваших интересах. Но нет, так нет.

Я чуть не скривилась открыто. Да у них с Егором одни и те же приемчики. Видать, подчиненный перенял лучшее у старшего по званию. Ну или у всех них одна школа, где этому учат. Но как-то уж легко он сдал назад, как мне кажется. Мог бы еще давить ведь.

– Время позднее, госпожа Казанцева. Приступим.

И мы приступили. Часть рассказа до того, как мы с Волховым встретили ведьмака, а потом с ведьмаком нашли место обряда чудей, Сергей Геннадьевич слушал практически не перебивая и не задавая уточняющих вопросов. А вот дальше просто закидал меня ими. Он требовал, чтобы я буквально дословно воспроизвела ему все, что говорили страхолюдины. Дословно, блин! Буква в букву! А учитывая, что большая часть беседы происходила на практически тарабарском для меня, и я скорее уж улавливала тогда общий смысл, нежели понимала конкретно каждое слово, то вскоре он довел меня уже до белого каления. Да у меня уже голова ни черта не соображает, а он «вы уверены, госпожа Казанцева?»

– Горнее желование? Вы уверены, что прозвучало именно так? – Снова здорово!

– Да ни в чем я уже не уверена! Слушайте, я устала как собака! В моей жизни третьи сутки творится какое-то безумие, я нормально не спала, намерзлась, ранена, насмотрелась на такое, чего в жизни видеть не хотела бы, на меня нападали и обвиняли в попытке отравить человека. Я. Устала! Или арестуйте уже меня и отправьте в камеру, где есть хотя бы кровать, или отстаньте со своими вопросами! Я уже не в состоянии языком шевелить, не говоря уже о том, чтобы вспоминать еще больше подробностей.

– Мы почти закончили, – явно нисколько не впечатлившись моим эмоциональным всплеском, ответил шеф, достав меня этим окончательно.

– Мы УЖЕ закончили, господин полицейский! Дальше они просто кинулись на нас, и случилась обыкновенная драка, если это можно так охарактеризовать. Я держала чудь до тех пор, пока не подоспел Данила и не прикончил. Потом мы сняли парня, и сразу же явилась эта ваша психованная Мальцева, а следом и майор Волхов. Все!

– Это точно?

– Да! Разве что когда я удерживала чудь, мне показалось… Она отбивалась и ранила меня, – я указала на свое плечо. – Я схватилась сначала за рану, а потом снова за ее лапу, и это вроде как причинило ей сильную боль. Она свалилась в воду, а потом кинулась уже конкретно на меня, хотя раньше просто отбивалась, стремясь прикончить жертву. И орала что-то… – Я напрягла в край уставший мозг, пытаясь вспомнить то, что едва восприняла в горячке жуткого момента и сквозь удушье. – Выродок отмесницы… ну или типа того. А еще что ненавидит и считает во всем виноватыми.

– В чем? – тут же выстрелил в меня он вопросом.

– Ну мне-то знать откуда? – закатила я глаза. Я уже и не пыталась как-то скрывать свое раздражение. Да сколько можно-то!

– Ладно. Хорошо, давайте на этом и закончим. На сегодня.

И вот опять это противное тревожное предупреждающее треньканье внутри. С чего это такой питбуль, как этот Сергей Геннадьевич, запросто разжал свои челюсти? Это не к добру, похоже. Ну или я совсем уже проваливаюсь в паранойю от усталости и сюра вокруг.

– То есть вы меня не в последний раз пытать намерены? – на всякий случай уточнила я.

– Я не пытал вас, госпожа Казанцева, лишь опрашивал. – Ага, на вопросы тут отвечаю я, а не он. Понятно.

– А по ощущениям – так точно пытали, – пробурчала, понимая, что повторно спрашивать бесполезно.

– Поверьте, разница грандиозная.

Ну да, черта с два я поверю хоть чему-то исходящему от вас, дяденька жандарм.

Мы давно уже не ехали, да и водитель покинул салон некоторое время назад.

– Я могу быть свободна? – я кивнула, указывая, что до сих пор остаюсь, по сути, заперта им на сидении у окна.

– Еще одну минуту. Хочу вернуться к вопросу ваших отношений с майором Волховым.

– А я не хочу возвращаться к этому, потому как вопроса, как и отношений, нет, но даже это вас никак не касается.

– Вы ошибаетесь, Людмила. Он мой подчиненный, и наш отдел не пиццерия и не кафе мороженого, чтобы относиться к подобным вещам легкомысленно.

– Относитесь, как считаете нужным, меня это не волнует. Я, в отличие от майора Волхова, не ваша подчиненная, так что вести с вами беседы на эту тему не обязана. Хотите говорить об этом – ради бога, но только с Егором.

– Что же, ваше право, – пожал Сергей Геннадьевич широкими плечами и, наконец, поднялся и отступил, открывая мне путь.

Я встала и глянула в окно, что не было закрыто шторкой, и увидела, что микроавтобус стоит перед крыльцом мрачного здания отдела. На крыльце торчал Волхов, сразу поймавший мой взгляд, а рядом опять чокнутая Гарпия. Близко, прямо плечом к плечу, и смотрелись они крайне гармонично. Оба высокие, красивые и светловолосые. Пара – мечта нацистов, идеальные представители чистой людской крови.

– Да, госпожа Казанцева, они много лет уже напарники и не только, – негромко сказал над моим ухом шеф полицейских, а я вздрогнула, осознав, что застряла на несколько секунд. – Вы для майора Волхова некое событие, что имеют обыкновение случаться, а вот Полина – его обычная родная реальность, в которой он живет, и это навсегда.

– Постоянство – это прекрасно! – практически огрызнулась я и пошла на выход.

– На сегодня всем отдыхать. – бодро скомандовал из-за моей спины Сергей Геннадьевич, в то время как Егор пошел мне навстречу, оставляя Полину стоять на крыльце. – На месте отработают эксперты наши, завтра по их первоначальным отчетам будем делать выводы.

– Пойдем, я машину прогрел уже, – сказал он, быстро снимая свою куртку и накидывая мне на плечи и внимательно всматриваясь в лицо. – Нормально все?

Внутри микроавтобуса я пригрелась, а чтобы выйти пришлось обуться в сырые белые ботинки, да и нательное белье, хоть и теплое, но все же неподходящая одежда для ноября, даже если с курткой. Да еще и дождь снова пошел.

– Госпожа Казанцева, я надеюсь, вы понимаете, что пока вам не стоит покидать город? – окликнул меня шеф.

«Не стоит» сильно отличалось от «запрещено», что наверняка не случайно.

Что-то вокруг меня все меньше вещей кажутся случайными, и каждое слово теперь имеет свое конкретное значение. Но вступать в беседу, внося уточнения, я не стала. Заколебало все.

– Пока и не планировала, – ответила, не оборачиваясь.

Волхов открыл для меня дверь, и я нырнула в теплое нутро салона. С блаженным вздохом скинула обувь и поджала под себя ноги, направив в лицо теплую струю воздуха из печки, и передернулась от покидающего тело озноба.

– Не спи, Люда! – заставил меня вздрогнуть голос майора, и я действительно вскинулась, захлопав ресницами. Блин, я даже, как мы тронулись, не помню. Видать, отключило меня, только уселась, пока он прощался с коллегами. – Тебе что заказать?

Я глянула в окно, поняв, что мы остановились перед каким-то заведением общепита, что выглядело, однако, безнадежно закрытым.

– Закрыто, – указала я на очевидное Волхову.

– Не для всех, – ответил он и ткнул на баннер с изображением разной еды и ценами. – Решай, что будешь.

Я прошлась взглядом по всевозможным чебурекам, пирожкам, шаверме и прочим радостям желудка и пожала плечами.

– Бери что хочешь, только чтобы не очень острое. Я все равно сейчас больше хочу спать, чем есть.

– Ладно. Я быстро.

Волхов покинул салон, обдав меня потоком прохлады и пошел к дверям заведения, что на удивление почти сразу открылись для него. Я же уставилась в лобовое, нахохлившись еще больше, и честно старалась не уснуть опять, наблюдая за струйками дождевой воды, стекающим по стеклу. Фонарь в нескольких десятках метров от машины подсвечивал эти тонкие и извилистые потоки, заставляя красиво отблескивать, но все равно неумолимо убаюкивая. Веки стали снова тяжелеть, и я почти уже закрыла глаза, как вдруг по ним резануло. Я вздрогнула и уставилась недоуменно на все те же струйки, и мои брови полезли на лоб. Не было больше прежних плавных прозрачных змеек. Вместо них по стеклу ползли ручейки льдинок с такими острыми и гладкими гранями, что свет фонаря в них отражался и преломлялся, прямо как в драгоценных камнях. А еще он мгновенно наполнил меня тревогой, что стремительно, буквально за пару вдохов переросла в откровенную панику. Я выпрямилась, глянула на вход в забегаловку в поисках Волхова, схватилась за ручку двери. И это было все, что я успела. Дверь с силой распахнулась, выдергивая меня, державшуюся за ручку, на асфальт. Я вскрикнула, упав в лужу и приложившись плечом и боком. Да что же это такое-то началось в моей жизни! Только и делаю, что в лужах валяюсь! Огромный темный силуэт я успела заметить только мельком, зато жуткое, абсолютно нечеловеческие рычание услышала прекрасно. Внутри от него все заледенело, включая древнейшую инстинктивную реакцию – замереть, цепенея, в надежде не быть замеченной хищником. Ибо то, что очутилось рядом со мной, точно было хищником. Оно пахло, точнее уж, смердило как хищник и излучало ауру жути, не говоря уже о страшном рыке, ударившем мне в спину. Каким-то чудом, никак иначе, я смогла скинуть первобытное оцепенение, перекатилась за долю мгновения до того, как на место, куда я вывалилась, прилетел мощный удар передних конечностей чудища, которое я рассмотреть не успела – только уловила, что это нечто громадное и мохнатое, да блеснули жуткие клыки. Первый рывок прочь совершила тоже по-звериному, на четвереньках, перемахивая через бордюр на газон, и, вскочив, рванула вперед. В следующую секунду пришло понимание, что бегу не туда, нельзя от света и от Волхова, а вслед за этим развеялась первая ослепляющая паника. На смену ей пришла ярость. Да достало меня уже это все! Сколько можно надо мной издеваться? Сколько можно нападать за одни неполные сутки? Злость внутри забурлила, накрывая видением бурного водного потока, способного размазать что и кого угодно в своей стихийной ярости. И в этот момент преследователь настиг меня, и сильный удар в спину сбил с ног, вышибая дух.

– Помоги-и-и! – Я не могла кричать вслух – в легких не осталось воздуха, потому как огромная тяжесть навалилась на меня, давя между лопаток. Поэтому завопила в своем разуме, не отдавая отчета, к кому даже обращаюсь.

Над моим беззащитным в таком положении затылком лязгнули клыки, выдирая кучу волос, но внезапно тяжесть исчезла, я мгновенно перевернулась, захлопав глазами, чтобы вернуть себе способность видеть. Потому что в первый момент их буквально заливало бешеный потоком хлынувшего с темных небес дождя. А когда я смогла, наконец, видеть, то ошалело уставилась на бьющуюся в водяном столбе существо, похожее больше всего на громадного медведя. Происходило нечто немыслимое! Дождь перестал идти повсюду вокруг, зато прямо над чудищем он лил мощным водопадом, практически размазывая существо, что билось и булькало, вместо того чтобы реветь, захлебываясь. Оно явно погибало. Тонуло, черт возьми, прямо посреди газона перед забегаловкой, стремительно теряя силы и откровенно проигрывая в борьбе с силой природы. Нет, с силой, которую призвала я! Бульканье стало полным ужаса и отчаяния воем, реальным предвестником скорой смерти, и я вся содрогнулась. Нет, я не могу так! Не могу убить! Нет!

Водопад исчез, будто его и не было, а по моей макушке и лицу затарабанили дождевые капли. Существо, хрипя и кашляя, приподнялось на передних лапах, тряхнуло огромной башкой. Я не могла видеть его глаз, но явно чувствовала, что оно уставилось прямо на меня, и стало снова жутко. Особенно когда оно поднялось и, пошатываясь, двинулось ко мне. Меня опять накрыло паникой. Вот я дура! Эта зверюга сейчас возьмет и закончит начатое, пока я валяюсь тут на жухлой травке. Оно протянуло вперед мохнатую конечность, свет фар с парковки мазнул по нам, позволяя мне на мгновение рассмотреть нападавшего. И сейчас он мне показался уже не таким громадным и не таким уж густо мохнатым. Выглядело создание скорее уж как человек в мокром, липнущем к телу костюме медведя.

– До-о-о-о…. – потянул незнакомец, но его голос перекрыл громкий окрик Мальцевой.

– А ну стоять! – рявкнула она за моей спиной. – Лапы в гору, мразь!

Дальше все случилось ошеломляюще молниеносно.

– О-о-отпусти-и-и… До-о-о-л… – продолжило свой хрип существо, делая еще шаг, как мне показалось, просто по инерции, не успевая замереть на месте, и морда его повернулась уже к Полине, и тут же загрохотали выстрелы, начисто перекрывая мой «Не-е-ет!» вопль, оглушая и ослепляя вспышками.

Тело мохнатого задергалось от нескольких попаданий, однако он не упал, а, наоборот, повернулся и прыгнул вперед, на меня, валя на землю и одновременно впиваясь клыками в плечо. Я завизжала от острой боли и сразу перешла на хрип, не в состоянии вдохнуть под тяжестью навалившейся на меня обвисшей безжизненно тушей, что заливала мое тело потоками обжигающе горячей крови.