Глава 29

– Люда! – тяжесть свалилась с меня, и расплывчатый Егор появился перед моим замутившимся от удушья и пережитого шока взглядом. – Посвети же!

– Да не ори, Волхов, уже! – ответил голос невидимой мне Гарпии, и в глаза действительно ударил яркий узкий луч, заставляя зажмуриться.

– Где болит? – судя по прикосновениям, майор принялся торопливо обследовать меня на предмет повреждений. Это у нас какой-то уже, зараза, традицией становится, как и мое вымокание во всяких лужах. У нормальных людей прелюдии, а у нас вот это.

– Она его убила… – вместо ответа, прохрипела я, силясь хоть что-то все же видеть сквозь ресницы. – Зачем?

– Где болит, скажи! – рыкнул Волхов, и я просто ляпнула ладонь на место укуса в соединении шеи и плеча. Мокро и липко, больно, но не критично, учитывая, что я видела размер клыков нападавшего. Но, может, я просто сейчас не могу ясно все ощущать и оценить степень ущерба адекватно. – Так… Тут не критично, укус просто. Еще что? Дышишь нормально, не больно вдыхать?

– Нет, – ответила сипло, глубоко вдохнув для пробы. – Зачем было его убивать? Он бы уже не напал.

Не знаю, почему так уверена. Но с каждой секундой этой уверенности все больше.

– Да ты что! – фыркнула из темноты Мальцева. – Если оборотень тебя надкусил, то уже не оставил бы, сожрал. Не сейчас, так потом. Так что не благодари, свои люди, сочтемся.

– Закрыли тему! Так, давай тебя поднимем, Люда, – подхватил меня под спину Волхов, заставляя сесть.

– Он укусил после того, как ты стреляла, – я закрывать тему не хотела. Как и быть чем-то обязанной этой психованной. – Он хотел что-то сказать мне.

– Люда, оборотни в звериной ипостаси не разговаривают. Они в этом состоянии просто бешеные звери, что жрут и рвут любого живого, – говорил Волхов, поднимая меня на ноги. Мир рванулся по кругу в первый момент, и мне пришлось привалиться к нему. – Идти сможешь сама?

На удивление после полуминутной стабилизации сознания я могла.

– Я не человек, – пробормотала, уставившись на сверкнувшую в полумраке глазами Мальцеву.

– Что? – скривилась она раздраженно.

– Люда, хватит! – с нажимом произнес майор, но я забила.

– Я не человек, и я тебе ничего не должна, ясно? – процедила Полине, расставляя все точки над «и». – Не было необходимости стрелять.

– О, ну да, тебе же лучше знать, так? Это же ты с тварями подобными дела имеешь? – она шагнула ближе, явно заводясь, но мне не было страшно. Не из-за Егора, сразу сделавшего полуразворот со мной, частично прикрывая собой от бешеной стервы, просто не было и все. – Ты оборотня на охоте хоть раз в жизни видала, курица безмозглая?

– Полина! Тормозни! – рыкнул Егор и повел меня к машине быстрее. – Она в шоке, не видишь, что ли?

– Она не в шоке! Она гребаная неблагодарная подлунная! Думаешь, мне куда-то вперлось, чтобы ты была мне должна? Я не он! – она ткнула пальцем в майора. – Я заигрываниями с врагом не интересуюсь. А ты, Волхов, полный дурак! Не соображаешь, во что влезаешь? Думаешь, это ты ее поимеешь? Очнись! Всегда только она тебя!

– Хватит! – рывкнул Егор. – Лейтенант Мальцева, свободны!

– А я сейчас не на службе, чтобы ты мне приказы отдавал. Но оставаться и наблюдать за вашим цирком тоже не буду. И знаешь что, Волхов? Никто из наших тоже на твоей стороне не останется!

– Как ты тут оказалась? – выкрикнула я ей уже в спину.

– Отчитываться перед подлунной тварью не обязана, – бросила она, не оборачиваясь и выйдя на свет парковки, продемонстрировала мне средний палец.

– Она здесь была не просто так… – пробормотала я.

– Люда, прекрати чушь нести уже! – раздраженно одернул меня Волхов. – Мы в эту забегаловку по ночам постоянно заезжаем и поодиночке, и всем отделом. Нет ничего такого, что Полина оказалась здесь сейчас. Просто заехала купить поесть, как и мы. Тебе бы, наоборот, поблагодарить ее, а не бесить и выдумывать черт-те что. Я, черт возьми, пытаюсь добиться для тебя совершенно особенного места в этой жизни, такого, чего не было еще в принципе, а ты мне в этом ни капли не помогаешь!

– Какое еще такое место? – покосилась я на Егора. – И куда мы идем?

Мы как раз миновали его авто и подошли к дверям забегаловки, в которую он постучал носком ботинка. Дверь распахнулась сразу, и мы шагнули в теплое и полутемное помещение, наполненное массой всяких ароматов.

– Ай-яй, несчастье-то какое! – запричитал рядом мужской, но очень уж высокий голос со странным акцентом. Наверное, восточным. – Как же так, господин Волхов! Кто же это девочку-то так.

– Назир, не тарахти! Мне нужен свет и вода, рану ей промыть и посмотреть нормально.

На мгновение я заморочилась, в каком виде предстала перед незнакомым мне человеком. В мокром мужском нательном белье на несколько размеров больше и прорезью на причинном месте, в крови, без обуви, наверняка еще вонючая после бултыхания в сточных водах. Но мигом и забила на это. Видать, это теперь у меня фишка такая, постоянно выглядеть подобным образом. А после того, как увидела собеседника майора, и вовсе забыла о своем креативном облике. Человеком он точно не был. Хотя бы потому, что рук у него было многовато. Целых шесть. А вот глаз посреди лба всего один. И, проходя мимо меня, этот… это существо мне им и подмигнуло. Черные жесткие волосы исключительно на макушке, рост намного выше двух метров, но при этом совсем не могучее сложение. Я проводила нового персонажа из мира подлунных, как я понимаю, обалдевшим взглядом и наткнулась на еще один глаз. Теперь на затылке. Гулко сглотнула и сразу схватилась за шею.

– Это кто? – шепотом спросила у Егора.

– Назир. Фомор. Точнее, он полукровка. Плод связи фомора и человека.

Отвечая мне, он отошел и пошарил по стене, и на потолке, слегка затрещав, зажглись яркие лампы.

– И как же он… – пришлось прищуриться, пока глаза привыкали. – Посреди города…

– Днем он под мороком, Люда. Ночью отдыхает от него. Не бойся, он безвредный.

– Я не испугалась.

И правда, страха даже в первый момент не было. Удивилась, конечно, так, что и про боль забыла – да.

Майор вытащил свой телефон и набрал кого-то.

– Привет. Тут надо труп мохнатого прибрать, – сказал, как ему, видимо, ответили. – Газон у парковки перед «Фаиз». Мальцева уже звонила? Ладно. Пока.

– Как себя чувствуешь? – Волхов подошел и, оттянув ворот футболки еще раз, осмотрел рану.

– Да нормально относительно, – пожала я плечами, садясь на стул, что он для меня снял со стола. – Он не хотел меня калечить. И убивать. Не в последний момент уж точно.

– Люда, я же сказал, что мы закроем пока эту тему. Ты не тот… – он осекся. – Не та, кто может судить о подобном, тем более сейчас. В отличие от меня и лейтенанта Мальцевой.

– Но я…

– Не здесь и не сейчас уж точно! – отрезал он, а в зал вернулся Назир.

– Вот, красавица, водичка. – Он поставил перед нами сверкающий белизной эмалированный тазик и выудил из огромного кармана на фартуке небольшую коробку с красным крестом на крышке. – А вот салфетки и антисептик. Ай-яй, господин Волхов, это что же творится?! Прямо в городе мохнатые лютуют? Как так-то? И до полнолуния еще шесть дней, с чего бы им так одуреть?

– Разберемся, – буркнул Егор и взялся протирать мою шею смоченной в воде салфеткой. Нахмурился и хмыкнул. – Это все раны, Люда? Столько крови, а тут просто царапина.

– Это не моя кровь. Я же сказала, что если бы он хо…

– Стоп! – гаркнул он так, что я съежилась, а Назир, на которого я все это время любопытно пялилась, отшатнулся. – Я же сказал тебе!

Волхов досадливо швырнул салфетку в таз и зыркнул на фомора.

– Назир, наш заказ готов?

– Конечно-конечно, господин Волхов! – он помчался куда-то из зала и тут же и вернулся с большим бумажным пакетом. – Вот, все самое свежее и вкусное для вас и вашей девушки! Назир для вас всегда готовит только самое лучшее и от всей души.

– Душу упоминать тебе не стоит, – процедил сквозь зубы майор и бросил на стол купюру. – Пойдем, Люда!

Он мне предложил свою руку, но я до машины поковыляла сама. Однако стоило дойти до двери, Егор, пробормотав что-то раздраженное, сунул, почти швырнул мне в руки пакет с едой и подхватил. Донес до авто и усадил, захлопнул дверь.

– Послушай, отдавать мне приказы и покрикивать бесполезно, Егор, – упрямо сказала я ему, как только он сел на свое место. – Можешь сколько угодно затыкать меня и тыкать отсутствием опыта в вопросах, в которых вы с этой… асы! Но у меня есть четкое мнение, и я не готова от него отказаться. Но если ты слушать не готов – оставлю его при себе.

– И это будет самое твое верное решение на данный момент. Потому что потом, когда ты разберешься, как все есть на самом деле, тебе будет стыдно. А мне бы не хотелось такого, ведь это станет реальной помехой для твоего будущего сотрудничества с нашим отделом.

Он вырулил с парковки, и мы понеслись по почти пустым дорогам ночного города, так и оставляя мертвое тело оборотня на газоне. Господи, что за жизнь у меня стала: трупы всех мастей так и плодятся вокруг.

– Да с чего ты решил, что я хочу сотрудничать с этим вашим отделом? С кем, блин? С этой чокнутой, готовой в любой момент резать и стрелять? Или с этим вашим начальником, что не доверяет своим же подчиненным? С тобой, человеком, что ненавидит любого, кто человеком не является по умолчанию? Я что, мазохистка какая-то, чтобы хотеть быть в обществе вашем?

– Ты по меньшей мере не конченая эгоистка, как мне кажется, чтобы ставить свой личный мелочный комфорт выше действительно значимых целей. Напомню тебе еще раз, что, несмотря на все обстоятельства, сегодня при твоем участии был спасен человек и пресечена серия убийств. Тебе нужно научиться вычленять реально важное среди всего остального и прекратить каждый раз поддаваться эмоциям.

Ага, ты Гарпию эту гадскую учи этому же давай!

– А, то есть, по твоей логике я должна пропускать мимо ушей все оскорбления от этой твоей стервы, подставлять вторую щеку и искренне стремиться помогать тем, кто меня презирает?

– Я тебя не презираю, Люда.

– Ага, ты меня то и дело пытаешься подловить на лжи и чуть что велишь заткнуться.

– Как по мне, это нормальный процесс нашей притирки. Мы еще недостаточно хорошо знакомы. Ты мне тоже сильно-то не доверяешь, если побежала, будучи уверенной, что я стал бы в тебя стрелять.

– Ты бы в меня, может, и не стал бы, а вот Гарпия – запросто. И до того момента ты ее не сильно-то тормозил.

– Так было нужно.

Я что-то хотела еще сказать, но передумала. Об него же хоть разбейся. Тут же у меня стопроцентная особь «цель оправдывает средства и наше дело правое». Так что смысл воздух сотрясать. Я хочу помыться, поесть и уснуть. В жопу пока все эти разборки и планы на будущее его и мои.

– Волхов, притирка в отношениях, личных или рабочих, пофиг – это когда два человека подстраиваются взаимно друг под друга. А то, что делаешь ты, – это попытка превращения меня в необходимый тебе инструмент.

Он только пожал плечами, не торопясь возражать, а вместо этого спросил:

– С чего ты взяла, что Геннадич мне не доверяет?

– А? – моргнула я, не готовая так сразу переключиться. – С того, что он практически вымогал у меня клятву на крови ничего не рассказывать о том, что происходило в тоннелях никому, а особенно моему любовнику, то бишь тебе.

А еще он явно ой как не одобряет эту нашу «интимную связь». И так же явно был не рад моему участию в операции. Это было с самого начала очевидно, а после того допроса в микроавтобусе мне вообще непонятно стало, почему он это допустил. И правда – почему? Мог же запретить волевым решением, он же начальство. А он взял и уступил Волхову. И обещание это. То требовал, а потом взял и отступился. Черт знает почему, меня это продолжало смущать и царапать. Вот не производил этот дядька впечатление человека легко уступающего и все.

– Да неужели? – искоса глянул на меня Егор.

– Ну не на крови, но да, пытался давить и стребовать обещание ничего тебе не говорить.

– Зачем бы ему это? Я же и так знаю все.

– Ну, допустим, не все до мелочей. Наше с Данилой милое общение с чудями ты пропустил, как и, собственно, саму драку. Это к вопросу, кстати, с моим участием. – Да-да, это мелочно, я знаю, но мне все равно. Кто-то участвовал, а кто-то потом пришел.

– Люда, твой вклад неоценим, я это осознаю, поверь. Но вот что касается шефа – ты, похоже, что-то не допоняла или преувеличиваешь.

– Вот!

– Что вот?

– К вопросу о доверии! Я говорю тебе как есть, а ты сразу же сомневаешься. – А раз так, то я и правда возьму и не расскажу тебе ничего.

– Потому что у меня есть основания! Геннадич не просто мой шеф. Он мой учитель, и мы знаем друг друга сто лет. И никогда он не имел привычки утаивать хоть какую-то информацию от нас! Зачем? Я ведь все равно все узнаю из материалов дела.

Вот в другой момент я бы сказала «может, все дело во мне», но вот абсолютно не имею желания нарваться на очередную «не преувеличивай свою значимость, девочка» отповедь.

– А мне откуда знать? Но знаешь, мне плевать. Нет, так нет. Верь чему хочешь или не верь, я ни на чем настаивать не собираюсь.

Я отвернулась к окну, чувствуя себя окончательно уставшей от всего, но меня внезапно осенило, и все изнеможение как ветром сдуло.

– Я теперь тоже обращусь? – я повернулась к нему, схватившись за место укуса, и страх стал накатывать на меня со страшной силой. – Назир сказал, что через шесть дней полнолуние. И я обрасту шерстью, рехнусь и стану кидаться на людей?