Глава 30

– Что? – теперь, видимо, Волхов не был готов к внезапной смене темы. – Нет, Люда, успокойся. Оборотни не вампиры, и нельзя заразиться и обратиться после ранения, это все литературные выдумки и легенды. Надо родиться, имея хоть каплю оборотнячей крови, чтобы эта сущность имела шанс пробудиться в тебе однажды. К сожалению, самцы этих тва… созданий чрезвычайно любвеобильны и обладают необыкновенным… хм… животным магнетизмом, и с распространением своей ДНК у них особых проблем не возникает. Так что самое серьезное, что тебя ожидает, – воспаление в месте укуса, да и то маловероятно, учитывая, что регенерируешь ты не как человек. Вот, кстати, а прежде ты не замечала, что твои раны заживают гораздо быстрее, чем у сверстников?

– Да я как-то… В детстве о таком разве думают, майор? А вампиры тоже есть, – я даже не спрашивала. Ну логично, чего уж. Тем более упоминалось уже неоднократно, но все еще продолжает удивлять. И вряд ли скоро перестанет.

– Есть. Мир подлунных богат разнообразием видов существ, Люда. И не о всех мы знаем хоть что-то, да и о тех, с кем сталкиваемся регулярно, имеем весьма скудные сведения. Видишь ли, у подлунных не принято болтать накоротке с представителями власти. Точнее, поболтать-то могут, но выдать хоть крупицу ценной инфы – ни за что. Никакого сотрудничества подлунных с властью, Люда.

А вот тут нисколько не удивительно, с вашей-то политикой нулевой терпимости к иным видам. Что действительно странно, это то, что при таком обилии видов подлунных главенствующий вид на нашей земле все же люди обыкновенные. Хотя чего тут странного, принимая во внимание основной постулат человечества – мочить всех непохожих и пугающих и подстраивать весь мир под себя. Впрочем, и подлунные-то не подарки. Своими глазами уже видела и на своей же шкуре испытала. Я снова коснулась пальцами места укуса, что почти перестал причинять дискомфорт.

– Погоди-ка! Никакого сотрудничества говоришь, но при этом ты всяко-разно светился со мной, на обед из офиса водил, когда уже стало понятно, кто я, перед Данилой и вот в это кафе еще… Волхов, тебе не кажется, что это прямо-таки подставой попахивает? Выходит, для подлунных я теперь типа предательница с ходу? Не успела народиться и сразу к полицейским переметнулась?

– Люда, не забывай о том, что ведьмы тебя изначально приговорили к смерти, – указал мне майор, продолжая невозмутимо рулить.

– А откуда мне знать, это произошло из-за случайного нападения на Тамару или потому что после него сразу я в твоей компании разгуливала? И оборотень этот… вот с чего ему на меня бросаться посреди города? Но он ведь наверняка знает твою машину. Ведь знает, так? А там я. Перед забегаловкой, где вы тусите постоянно, по твоему же заявлению. И о чем сто пудов известно подлунным. Волхов, ну ты и гад все-таки. Ты ведь все нарочно это. Загоняешь последовательно и продуманно куда тебе нужно, так? – разозлиться бы стоило, но на это сил душевных не осталось. Задолбалась я. Да и смысл злиться-то уже?

– Люда, –Егор глянул на меня коротко и зачем-то мимолетно коснулся колена, –согласись, было бы странно, если бы я менял свои планы туда-сюда. И нет, я не создаю специально ситуации и обстоятельства, я всего лишь ими пользуюсь по мере возможности, следуя первоначальному замыслу. А он состоит в том, чтобы создать в твоем лице прецедент добровольного сотрудничества подлунной и органов.

– Фигово для меня звучит, –заключила я после полуминутного вялого обдумывания. – Если учесть исторический опыт, судьба таких вот прецедентов незавидна, Волхов. Если не пришибут сразу, то всю жизнь будешь для обеих сторон чужой. Я не наивная, твои меня никогда не примут и не станут видеть соратника вместо вечного врага, а для подлунных я официально стану объектом для уничтожения в назидание всем. А мне такая жизнь на черта, Егор? Мне двадцать три, я всего лишь хочу иметь достойную работу, нормального парня, за которого однажды выйду замуж, рожу детей, и у нас будет свой уютный дом, а потом и спокойная старость. Зачем мне это существование на вечной войне?

– Люда, вопрос не по адресу. Не я тебя сделал той, кем ты являешься от рождения. Не я тот, кто породил это бесконечное противостояние между подлунными и людьми. Но я тот, кто хочет что-то в этом поменять. По большей части то, чем мы занимается годами, – это идем уже по трупам и в лучшем случае караем виновного, если находим. Я же стремлюсь повысить наши шансы на предотвращение преступлений против людей. Показать, что не убиваешь ты – не убивают тебя и твоих близких. Но если преступишь закон – возмездие придет неотвратимо и теперь более, чем прежде. – Ну, говорю же, это звучит практически как: «Людмила Казанцева, вы приговариваетесь к смерти». – И очень надеюсь, что если у меня получится с тобой, то появятся и другие желающие перейти на нашу сторону.

– Уж прости, но с вашим обращением и отношением с подлунными, которое я имела возможность наблюдать, это сильно вряд ли. И вот, между прочим, если ты говоришь, что сотрудничество исключено, то как насчет Игната Ивановича? И Данилы?

– Люда, навий помогает нам отнюдь не по доброте душевной, он к этому принужден, так как лишен права питаться без ведома отдела. Так что добровольным такое точно не назовешь, и черта с два он выдаст хоть каплю информации, если ее можно утаить. И подлунных, состоящих с отделом в таких, если можно так назвать, отношениях хватает. Но это абсолютно не то, чего я хочу с тобой. А по поводу ведьмака не понял сути вопроса.

– Ты сказал, что ему положена награда, а твой шеф, что он заручился у него гарантией молчания о событиях в тоннеле. То есть договорился, так? Или все же принудил?

– Награда за помощь действительно существует, она прописана в нашем уставе с самого основания отдела, и это известно всем подлунным, но уж поверь, Лукин, при всей его алчности, за ней не явится. Засветить, что даже невольно помог отделу, – это несмываемое пятно для него перед своими. А что касается слов шефа, – легкая гримаса неудовольствия мелькнула на невозмутимом лице майора, и продолжил он как будто с неохотой: – Ну тут он слегка сыграл на твоей неосведомленности, признаю. Никому этот Данила и так не проболтается о своем участии в нашей операции.

Вообще-то ведьмак совсем не выглядел готовым возненавидеть меня за помощь полицейским, да и связь с Волховым не сильно его волновала. Ну не до степени «сдохни за это, тварь!» Очень похоже, что Волхов мне все преподносит в выгодном ему ракурсе. Хотя не сомневаюсь, что и Данила так же. А разбираться только мне самой.

– Приехали, Люда! – прервал мою краткую задумчивость Волхов, и я, моргнув, поняла, что мы во дворе дома, где находится моя съемная квартира.

Так, выходит я мужика достала своими препирательствами и меня он решил в воспитательных целях лишить обещанного фастфуда, отмокания в ванной и совместного сна? Ладно, перебьюсь, тоже мне потеря потерь.

– Спасибо, что подвез. – Ага, а не отправил добираться самостоятельно в таком виде, чтобы было доходчивее.

Я завозилась, обуваясь в сырые, но хотя бы прогретые в салоне ботинки.

– Сиди! – чуть-чуть, самую малость раздраженно рыкнул на меня Егор. Ладно. Не малость, и этот прорыв его эмоций порадовал меня почему-то. – Вот сейчас ты обо мне опять дурно подумала, так?

– Ну… логично же…

– Что я предложу тебе сейчас пойти и собрать сумку с самым необходимым на первое время и перебраться ко мне? – с легкой ноткой язвительности перебил меня он. – Да, ты права, логично. Учитывая положение вещей, лучше мне постоянно быть рядом с тобой пока.

Я моргнула недоуменно, но через секунду сообразила, что это никакое, конечно, не предложение съехаться и перевести наши отношения на некий иной уровень, а действительно необходимость в силу сложившихся обстоятельств. Но все равно спасибо Егору. Мне реально нужна сейчас защита, пусть у меня есть уверенность, что изрядную долю опасности организовал для меня сам же этот защитник. Тут уж что поделать. Гордо отказываться, когда в любой момент и за любым углом может нарисоваться некто желающий меня прикончить? Ну глупо же. Поэтому буду вести себя как взрослая, на радость Волхову, который на этом так настаивает.

Я только хотела выразить свое согласие вслух, как Егор заговорил, видимо спровоцированный моей заминкой.

– Люда, ты не можешь по здравому размышлению не признавать, что это острая необходимость. Но если тебе нужно больше доводов, а точнее уж, тебя смущают определенные околоромантичные личные аспекты этого, то у меня назрело предложение присвоить нам статус пары.

Что, блин?! Мне вдруг стало смешно, и я не смогла сдержать неприличное хрюканье, даже закрыв себе рот ладонью.

– Майор, ты реально нечто! – утерев выступившую слезу, выдавила я. – Ты даже на такие жертвы готов ради успеха дела и своей идеи? Блин, да я и так согласна на пожить у тебя, не нужно еще и ради убеждения меня поступаться своей свободой взрослого самца, отрицающего эксклюзивность в отношениях.

– Люда… – Егор нахмурился и сделал движение головой, словно разминал затекшую шею, и такое я у него видела впервые. Это явно выдавало прорвавшуюся сквозь толстую корку невозмутимости нервозность. – Это предложение не связано с моим стремлением добиться рабочего результата между нами любой ценой и жертвами.

– Эм-м-м… Нет?

– Нет. Я не привык врать себе и осознал вдруг, что меня очень… нервирует и отвлекает от четкой концентрации, скажем так, твой статус свободной женщины. Но потребовать от него отказаться, не сделав того же в ответ, по меньшей мере наглость и самодурство.

– Господи, Волхов, я так устала, и вот чего у тебя все так сложно-то? – вздохнула я и привалилась к его плечу своим. – Ну почему просто не сказать: «Люда, давай попробуем нормально встречаться?»

– В моем понимании, то, что уже происходило, – это нормально встречаться. – Егор повернулся и поцеловал меня в висок. Я чуть скривилась, вспоминая, что до сих пор не купана, а где только не повалялась за последние часы. – Но я отдаю себе отчет, что тебе такого недостаточно. Уж в этом плане я уже успел кое-что понять о тебе. И о себе внезапно тоже. Так что это вполне осмысленно с моей стороны.

Даже не сомневаюсь, что у тебя все и всегда исключительно осмысленно, оценено и обдуманно. Причем мгновенно.

– Что же, в таком случае я благодарна тебе за это предложение и понимание моих чувств, и я согласна попробовать. Вот только у меня вопрос: мы как сейчас в квартиру попадем? Времени пятый час утра, ключей у меня нет. На уши народ звонком будем поднимать?

Пипец ребята от моего вида офигеют. Что ни день, то все причудливее.

– Вообще не проблема, – улыбнулся Егор, как мне показалось, с облегчением и наклонился к моим коленям, потянувшись к бардачку. Порылся и выудил связку каких-то подозрительного вида железок. – Делов секунд на тридцать.

– Это отмычки? Серьезно? А ничего, что ты представитель власти?

– Я представитель власти из очень особенного отдела, Люда, и на многих фигурантов моих дел закон о неприкосновенности жилища не распространяется, знаешь ли.

– Ну ладно, –пожала я плечами и кивнула на дверь подъезда, предлагая действовать.

И Волхов сказал правду. Дверь он вскрыл практически моментально, пару раз пошурудив своими железками в замке. Встал и сделал приглашающий жест. Едва войдя в прихожую, я тут же замерла, наткнувшись взглядом на очень уж знакомые мужские ботинки. Подняла глаза на вешалку и нашла подтверждение своему подозрению. Точно, сегодня же суббота, и маман моего бывшего отчалила на дачу, а Ленкина соседка к родителям в деревню. Я усмехнулась, испытав только самую крошечную капельку горечи. Спасибо, Вадик, что избавил меня от любого намека на вину.

– Что? – шепотом спросил меня Волхов.

– Ничего, – отмахнулась я и указала ему на кухню: – Подожди, я быстро.

Собрать сумку действительно долгого времени не заняло. Уж не тонны у меня нарядов и прочего барахла. Взяла самое необходимое и удобное, мне же не по приемам ходить, тем более и не имею такого рода тряпок в принципе. Перед выходом вспомнила о деньгах от бывшего шефа и заглянула в ящик тумбочки и обнаружила там помимо первого конверта еще один, на котором было написано «Василек». Внутри визитка Данилы и листик. «Бар «Кукарача» каждую пятницу с семи вечера». Это типа такая явка, как у шпионов? И, выходит, он оставил это, еще когда явился и голову Светке задурил. Ну не может же быть, что из тоннеля он прямиком поехал сюда, чтобы незаметно подкинуть.

Егор отобрал у меня сумку, и мы так же тихо и незаметно, как просочились внутрь, покинули квартиру.

– Сначала мыться, потом есть, – внесла я конструктивное предложение, как только мы вошли в дом Волхова, поднявшись по лестнице из гаража, и первым делом стряхнула с ног сырые незашнурованные ботинки.

Он бросил мою сумку на пол, забрал из моих рук бумажный пакет с едой и небрежно плюхнул его на тумбу в коридоре.

– Егор… – только и успела я сказать перед тем, так он схватился за края футболки от нижнего белья и сдернул его махом через мою голову.

– Пять раз ты сегодня могла умереть… – мигом потемнев лицом, глухо пробормотал майор, обхватывая меня за талию и увлекая в ванную. – Секс, потом все остальное.

Втолкнул в душевую кабинку и, отступив, кивнул на болтавшиеся на бедрах нелепые штаны с прорезью впереди, явно веля избавиться от них, и принялся раздеваться сам. Торопливо, будто боясь не успеть, не сводя при этом с меня пристального голодного взгляда. Я в который раз поразилась этой молниеносной метаморфозе в нем, что происходит, едва Егор возбуждается. Вот только был невозмутимый истукан с почти каменным лицом – и в следующую секунду он уже едва сдерживается и весь излучает мощное, даже агрессивное вожделение, требующее немедленно утолить его голод и не терпящее промедления и отказов. Мелькнула у меня секундная мысль, что будет, если я сейчас скажу «нет», но хлынувшая сверху прохладная вода и сильное обнаженное, буквально пышущее жаром и похотью тело, тут же вжавшее меня в стену, смели ее мгновенно.