Глава 32

Очень болела голова. Просто адски. Как никогда в жизни. Нечто вроде этого испытывала, когда я напробовалась всяких слабоалкогольных коктейльчиков месяца четыре назад во время полувольного курьерского существования. Наш бывший, уже съехавший в единоличную съемную студию сосед Тимка закончил курсы повышения квалификации барменского мастерства, или как там это зовется, и, собственно, это мастерство на нас и проверял, смешивая все и со всем, устраивая нам отвальную. А с ним и мы намешали, согласившись быть добровольными подопытными дегустаторами. В общем, было весело, вкусно, пилось легко, в процессе кайф, но вот поутру – жесть. Тошнило, голова взрывалась, во рту как сотней кошек нагажено, любое движение глазных мышц – взрыв мозга, перегар адский, слот запорола, штраф схлопотала.

Вот и сейчас я ощущала нечто сродни тому состоянию, но, кажется, еще и паршивее. Намного. А стоило включиться не только первичному сознанию, но и разуму, и стало еще хуже. Потому что я сразу все вспомнила и поняла, даже еще не открывая глаз – мне конец. Потому как лицом об пол до полного отключения меня била чокнутая Гарпия. Одетая во все черное и в маске, как у ниндзя. И, судя по вони какой-то затхлости, пробивающейся даже сквозь заложенный травмированный нос, я больше не в доме майора. И что эти три обстоятельства вместе означают? Правильно, смотри выше – мне конец. Прислушалась, одновременно мысленно сканируя свое состояние и положение в пространстве. Лежу на боку на чем-то твердом и холодном, но сухом. Плечи ноют от того, что сведены в неудобном положении, кистей почти не чувствую, судя по всему, запястья жестко зафиксированы за спиной. С лодыжками та же история. Жесткая фиксация. Глаза открываться не хотят. Из звуков некий тихий гул, напоминающий голоса где-то за толстой стеной.

Понятное дело, что маскарадный костюмчик Полина нацепила для того, чтобы скрыть свою личность при моем похищении от Волхова, у которого наверняка есть камеры перед домом, а то и внутри. О чем это говорит? Что он не при делах? Легче мне от этого? Не особенно, ведь спастись это вряд ли поможет, а именно скрытность говорит о том, что ничего хорошего от Мальцевой мне не светит. Если бы просто побить хотела или поговорить по душам, вряд ли бы эту спецоперацию устраивала. Звуки стали громче и да, теперь уж точно опознавались как голоса. Мужской и женский. То бишь у Гарпии как минимум посетитель, как максимум подельник. Голоса стали приближаться, и я чисто инстинктивно внутренне потянулась куда-то, нашаривая чем-то в себе прежде незнакомым силы способные мне помочь.

«Водица живая текучая, отзовись!»

Ничего. Такое чувство, что я в какой-то безжизненной сухой пустыне. С трудом смогла разлепить глаза, и все, что увидела, – бетонный голый пол и такие же стены, даже неоштукатуренные. Справа оконный проем, заколоченный досками, из которого веяло холодом, а его и так хватало. Это что, новостройка какая-то? Или вовсе заброшка? Уже стала различать шаги и где-то натужно противно заскрипело, сильнее потянуло сквозняком.

– Водица, родимая, отзовись! Помоги, спаси, помощь приведи! – зашептала я в панике, без всякого результата пытаясь вывернуть руки из удерживающих их пут. Ни ответа, ни свободы, только еще больнее стало.

– Бормочет что-то, очнулась значит, – раздался рядом голос полицейского шефа, и передо мной появились его ноги в черных ботинках. Я повернула голову, стремясь увидеть его всего, хотя шею прострелило.

На этот раз Геннадий Сергеевич был в спортивном костюме вместо делового и уставился на меня сверху с ледяным любопытством во взгляде. Из-за его спины вышла Полина. Все так же черном и облегающем, но уже без маски.

– Небось заклинания свои бормочет, воду на помощь зовет, – ухмыльнулась она, отчего ее красивое лицо стало маской жестокости. – Что, не выходит ни черта, тварь? И не выйдет. Нету тут воды нигде. И на улице не капнет. Печаль-беда для тебя, да, сучка.

– Зачем это? – прочистив горло, проскрипела я, глядя только на мужчину. Я себя сучкой не признаю, так что отказываюсь этот выпад считать адресованным мне.

– Прежде чем мы начнем в принципе с вами говорить, Людмила, давайте Полина, что находится здесь и сейчас исключительно как частное лицо, а не представитель органов власти, как и я, донесет до вас наши установки на будущее с вами взаимодействие, – улыбнувшись крайне вежливо и просто-таки жутко, гад сделал приглашающее движение кистью, а сам отошел к проему окна, где и присел с удобством.

– А можно без э… – только и успела произнести перед тем, как белобрысая сволочь заехала мне носком ботинка в живот.

Дыхание пресеклось, боль затопила разум, а она и не подумала на этом остановиться.

Пинала еще в живот, по ногам, по спине, попадая по скованным рукам. После оседлала меня и молча методично била кулаком в кожаной перчатке по лицу. «Со вкусом» пришло понимание в ту часть сознания, которая в какой-то момент волшебным образом отстранилась от собственных мучений. Именно так. Мерзавка определенно получала кайф от издевательств надо мной и сквозь вспышки, то и дело ослепляющие, от очередного удара я даже разглядела блаженную улыбку на ее забрызганном моей кровью лице. И да, я не молчала. Потому что перенести такое без крика было не под силу. Но никто не велел заткнуться, нисколько, похоже, по поводу шума не волнуясь. Значит, никто слышать меня тут не может.

– Думаю, достаточно пока, Поля, – наконец остановил ее безразлично взиравший на все это Сергей Геннадьевич, и Гарпия слезла с меня. – Влажные салфетки в моей сумке там, возьми, а то засохнет не ототрешь.

Они обменялись еще парочкой обыденных фраз, пока я справлялась с собой. На меня лавиной нахлынуло облегчение и нечто похожее на радость от того, что новая боль больше не причиняется, а старую можно терпеть. А это неправильное чувство. Так и до благодарности этим мразям за то, что бить перестали, недалеко. Нет, я, конечно, ни разу не боец со склонностью к дед-гейму, но и не настолько в шоке, чтобы совсем потеряться в страданиях и перестать отдавать себе отчет в собственном восприятии. Тоже новая сущность помогает?

Полина вышла через заскрипевшую дверь, а шеф полиции приблизился ко мне. Схватил за шиворот и дернул к стене, вынуждая сесть и опереться о нее спиной. Я задержала дыхание, чтобы не закричать снова. Хватит, накричала достаточно, доставляя явное удовольствие Гарпии.

– Говорить лежа несколько неуважительно по отношению к собеседнику, согласитесь, Людмила, – откровенно издевательски сказал он. – А вы ведь не хотите, чтобы я заподозрил вас в неуважении и попросил Полину продолжить доносить до вас наши требования к вашему поведению.

А сам что же, ручки пачкать не хочешь, или же это такой способ накормить бесов в твоей напарнице?

– Я хочу знать, какого черта вам от меня нужно, – просипела я, глядя на него одним не до конца заплывшим глазом.

– А ну тон сменила, сучка! – раздалось откуда-то извне помещения.

– Да бог с ним, Поленька, – отмахнулся Сергей Геннадьевич. – А надо нам, Людмила, чтобы вы возместили весь ущерб, что нанесли своим вторжением нашим планам.

Какой еще ущерб? Я молча уставилась на мужика в ожидании пояснений. Мне и челюстью шевельнуть адски больно и вдохнуть лишний раз. Пусть сам и распинается.

– Опрометчивое решение майора Волхова привлечь вас к операции в тоннелях привело к тому, что долго и тщательно выстроенная схема получения желаемого для нас с Полиной пошла прахом, видите ли. Защита, что не без нашей помощи была установлена одним магом над местом силы, которое использовали чуди, была практически совершенством, за одним исключением – она основывалась на водной энергетике. И стоило вам явиться и перетянуть на себя влияние над водой, она пошла изъянами, что и позволило ведьмаку обнаружить место обряда с помощью примитивнейшего магического инструмента. Чего не случилось бы, не будь вас там. Обряд бы закончился, как должно, чуди получили бы вожделенное, мы и маг, помогавший нам, в свою очередь – оговоренную изначально плату.

– Если всему причина – решение Волхова, то за что же получаю я?

– О, вы решили, что мы вас наказываем за нашу неудачу, Людмила? – Сергей Геннадьевич резко наклонился ко мне, натягивая цинично изумленную мину на свою рожу. – Нет, что вы, это нисколько не продуктивно, как и любая месть. Ее можно себе позволить только позже, после достижения цели и как приятный бонус. Так что нет, Люда, это не было наказание. Это наше вам четкое и однозначное объяснение: мы приказываем, вы – выполняете, в противном случае будет больно. Все просто и незатейливо. Вроде экспериментов над животными с прививанием условных рефлексов, понимаете? Подчиняться – хорошо, бунтовать – больно. Это у нас Егор решил прогрессивными взглядами побаловаться с эротическими изысками вкупе. Видно, возраст у парня такой, что поделать, тянет на экзотику уже. Бывают такие периоды в личной жизни у мужчин. Я же и Полина этим новаторством не страдаем и придерживаемся консервативных взглядов и на работу с подлунными, и на сексуальную жизнь. Да, дорогая?

Ответом ему была еще одна жуткая усмешка красавицы и какой-то очень особенный взгляд, что четко дал понять мне: они близки и в их сексуальной жизни происходит та еще экзотика, куда там Волхову.

– Вы же сказали, что вы здесь чисто как частные лица, а не полицейские. При чем тут работа с подлунными?

– Да, собственно, ни при чем, – мужчина разорвал их отдающий чем-то мерзким визуальный контакт и повернулся снова ко мне. – Это так, к слову пришлось. Давайте к делу вернемся. Так вот, в результате вашего вмешательства я… мы лишились очень-очень важной информации. Чтобы вам было окончательно понятно – настолько важной, что от этого зависит моя жизнь. А жить я хочу и уверен, что имею право, учитывая, сколько сделал для людей и еще могу сделать. Хочу настолько, что добиваясь этого, Людмила, я запросто запытаю вас до смерти, – он произнес это так просто, без нажима, глядя безмятежно-безразлично, и мне стало понятно – запросто запытает. – Но не быстро. Регенерация подлунной позволит нам причинять вам страдания очень долго, давая небольшие передышки на восстановление, знаете ли. А в эти передышки мы будем делать тоже самое с вашими родными. С младшей сестрой. С мамой. С бабушкой. Исключительно в случае вашего бездумного упрямства. Мы достаточно хорошо понимаем друг друга, Людмила?

Приступ кромешного ужаса и бессильной ярости ослепил меня, но ненадолго.

– Сделали для людей, Сергей Геннадьевич? – процедила сквозь зубы. – Позволили умирать тем бедолагам в тоннелях?

– У всего есть своя цена, девушка, – он даже не скривился при упоминании о загубленных с его разрешения парнях. Горнее пожелование! Вот о чем орали чуди. – И я не собираюсь тут перед вами оправдываться или, боже упаси, разводить дискуссии о превосходстве ценности жизни одних людей над другими. Я думаю, вы и так это прекрасно понимаете. Те, как вы изволили выразиться, бедолаги были бесполезными, даже для самих себя, не говоря уже о человеческом обществе в целом. Подлунные – враги. Бесполезные – балласт и мусор. И от того и от другого стоит избавляться. Но на этом закончим отступления. Переходим к делу. Мы с Полиной решили вас устранить изначально, как только стало понятно, что Егор проявляет к вам интерес, выходящий за рамки служебного. Вот привязан я к этому парню, невзирая на несогласие по многим вопросам, и его судьба мне небезразлична, как и Полине, – он покосился на вернувшуюся Мальцеву с какой-то теплотой, что ощущалась натуральным извращением в данных обстоятельствах. – Хотя, конечно, Егор сильно заблуждается насчет окраски чувств Полины к его персоне, ну да пусть его. Молодым мужчинам свойственно ошибаться насчет своей неотразимости в глазах женщин. Женщины к ним тянутся, нуждаясь в чем-либо или просто из-за отсутствия выбора, а вовсе не потому, что не в состоянии устоять перед их привлекательностью. Уж вам ли не знать, Людмила.

– Сережа! – нахмурилась Гарпия, очевидно намекая на то, что шеф отвлекся. Только я черта с два в это поверила. Спасибо Даниле за науку с отвлечением и заговариванием зубов.

– Вы на редкость везучи, Людмила. От пуль в тоннеле увернулись, оборотня на стоянке не просто остановили и едва не утопили, но еще и смогли непонятным образом освободить от нашего контроля. Он к вам даже вдруг благодарностью проникся, чуть болтать и всю правду выкладывать в качестве оплаты долга за помилование и свободу не кинулся. Пришлось Поле его спешно устранять. Но при этом она и стала свидетельницей обоих ваших фокусов с управлением силой воды. И так как наш изначальный план сорвался, то, проведя краткий мозговой штурм, мы пришли к выводу, что живая вы нам полезнее мертвой.

– И зачем же?

– Людмила, а вы в детстве сказки любили? Впрочем, плевать. В любом случае слышать приходилось хоть раз про живую и мертвую воду. Не ухмыляйтесь, тут ведь, как говорится, «сказка ложь, да в ней намек». И он в том, что подобные источники и в самом деле существуют. Это абсолютно точный факт. И как раз дорогу к ним должны были нам указать подземные тайные жители, чуди. Но так как, благодаря опять же вам, они этого не смогут, сделаете вы. И сделаете быстро, потому как я не располагаю очень уж большим временем. Но его все же будет вполне достаточно для того, чтобы показать вам, что такое ад.

– Но с чего вы взяли, что я смогу?

– Вы ведь хотите жить сами и сохранить жизнь и здравый рассудок у своих близких? Значит, сможете.

Хотелось плевать в их лица, проклинать, рвать зубами, но вместо этого спросила:

– Что же, я должна сейчас вам тут дать слово, что найду для вас эти мифические источники?

– О, нет-нет! – полицейский упырь покачал перед моим лицом указательным пальцем, понимающе усмехаясь. – Я же не новичок в этом мире, Людмила. Мы доставим сюда парочку подлунных в присутствии коих вы ночью, перед лицом вашего светила и дадите нам клятву, текст которой мы вам предоставим. Только так, а после мы вас, безусловно, освободим, ведь это нас свяжет накрепко до момента исполнения вами обещания. Так что? Решите быть послушной сразу или предпочтете потешить собственную гордость и потянете время недельку-другую? Столько я могу себе еще позволить, но не более того. Через две недели вы или будете ввести нас к источникам, или умрете, как и члены вашей семьи.

– Не нужны мне ваши недели. Я согласна.

Черт с тобой, нелюдь ты, я буду искать для тебя эти проклятые источники, а потом освобожусь и убью. Убью обоих!