Глава 10 · Марго попадает в музей и узнает страшную фамильную тайну

На следующее утро у Марго адски трещала голова. И не удивительно! С вечера развеселая компания не успокоилась на одной бутылке. Следом пошла вторая, потом третья. Дальше в дело вступила тяжелая артиллерия. Вроде бы пили виски, но ведьмочке помнилось об этом с большим трудом. С непривычки она преизрядно набралась. И теперь пожинала плоды вчерашнего безумия.

— Пить… — простонала она, даже не пытаясь приоткрыть глаза.

В губы ткнулось что-то прохладное. Твердая рука погладила по голове. Голос Казика прошептал:

— Пей. Только не спеши, потихонечку, маленькими глоточками.

Потихонечку? Почему? Марго приоткрыла один глаз, углядела стакан с чем-то ядовито-зеленым и на всякий случай уточнила:

— Казик, что это?

— Пей, — велел он куда настойчивее. — Не бойся, не отравишься. Я это в одной из твоих книг нашел. Как знал, что утром будешь помирать.

Марго сделала глоток, ощутила во рту привкус свежести, цитруса и мяты. Потянула ноздрями аромат и заулыбалась.

— Вкусно.

— Хватит болтать. — Казик был настойчив. — Пей, тебе говорят.

Ведьмочка осторожно ощупала себя руками под одеялом, обнаружила там пижаму, выдохнула с облегчением и уселась, стараясь лишний раз не шевелить головой.

— Почему мне так плохо? — спросила она.

— Потому, — отрезал фамильяр и опять подсунул ей стакан.

Марго сделала второй глоток, прислушалась к ощущениям, воспрянула духом и допила оставшееся зелье.

В голове основательно прояснилось. Боль, угнездившаяся глубоко внутри тихо таяла. Вместе в ней уходила и дурнота.

Девушка прижала стакан к щеке, закрыла глаза, дождалась, когда последствия вчерашней гулянки испарятся без следа и ожила.

— Казик, — сказала она совершенно серьезно, — если я следующий раз решу напиться…

— Я тебя отлуплю, — пообещал заботливый фамильяр. — Ремнем.

— Спасибо!

Это «Спасибо» вышло таким искренним, что бывший герцог Браганте рассмеялся.

— Ох, Марго, интересно, ты когда-нибудь повзрослеешь?

Девчонка нахмурила брови, задумалась и проговорила:

— Я постараюсь.

Она обернулась и глянула на кровать. На второй половине было пусто.

— А где Генри?

Почему-то сразу представилось, что граф не выдержал свалившегося на него счастья и попросту сбежал. Марго не на шутку перепугалась.

— Я опять что-то натворила?

Она прислушалась к воспоминаниям, но не смогла припомнить ровным счетом ничего.

— К счастью нет. — Казик даже не пытался скрыть улыбку. — Ты была исключительно мила и весела. Даже пила на брудершафт с Анабель.

— С кем? — не поверила Марго.

— С маркизой Стенфорд.

— Как меня так угораздило?

Марго сползла с кровати, прошлепала к окну и открыла портьеры.

* * *

Солнце над городом стояло в зените. Это значило, что давно уже наступил полдень.

— Ничего себе! — ужаснулась ведьмочка. — Это сколько же я спала?

— Долго.

Она вновь задернула шторы и повторила вопрос, до сих пор остававшийся без ответа:

— А Генри куда подевался?

— Пару часов назад за ним зашел Бадди, и они втроем отправились в ресторан. Мне же было велено тебя будить и приводить в чувства.

Казик замолк и после паузы добавил:

— Твой муж обещал, что принесет тебе чего-нибудь вкусненького.

— Правда? — Марго буквально расцвела от счастья. — Он такой душка, правда Казик?

— А ты нет. — Отрезал фамильяр. — Так, моя дорогая, хватит болтать. Живо иди в душ, но сильно там не засиживайся. У тебя не больше получаса. К возвращению Генри ты должна быть умыта, причесана и одета. Поняла?

Девушка молча кивнула.

— Вот и молодец. Тогда я пойду к остальным, а ты будь умницей. Хватит расстраивать графа. Он тоже не железный.

Казик не стал дожидаться согласия и попросту исчез.

Марго же подумала, что всяческих безрассудств с нее точно достаточно, и решила в кои-то веки действительно побыть пай-девочкой. Правда, на сколько ее порыва хватит, не смогла бы ответить даже она сама.

Ну а сейчас ведьмочка послушно отправилась в туалетную комнату в твердой уверенности, что успеет привести себя в порядок и собраться до возвращения мужа.

И успела, как это ни странно.

* * *

В поисках музея пришлось основательно поплутать. Старинный домишко надежно спрятался меж современных строений. Крохотный, по моде двухсотлетней давности. Он словно запутался во времени и надежно утонул в густом саду.

У входа стояли изящные фонари. Округлые окна были забраны кружевными решетками. Над кованной дверью висела новехонькая табличка: «Краеведческий музей».

Ни у кого не осталось сомнений, что прибыли, куда надо. Бадди первым поднялся по ступенькам и постучал. Все столпились у него за спиной.

Дверь неспешно открылась. Наружу выглянула моложавая женщина со строгим лицом.

— День добрый, — за всех поздоровался Генри. — К вам можно?

Женщина удивленно поправила очки. Видно, посетители здесь были редкостью.

— Вы на экскурсию? — уточнила она.

— Да! — излишне радостно ответил маркиз Стенфорд.

— Тогда проходите.

Дама посторонилась, пропуская посетителей внутрь.

— Но должна вас предупредить, что экспозиция у нас совсем маленькая.

Марго переступила порог, огляделась и тут же выдала:

— Мы хотим узнать о проклятии рода Шир.

— О графах?

Служительница музея пропустила чуть задержавшегося Казика и затворила за ним дверь.

— Да. Это возможно?

— Почему нет? — Она пожала плечами. — Только там особо не о чем рассказывать. Боюсь, ваша экскурсия окажется совсем короткой.

Бадди засунул руки в карманы и выдал беспечно:

— Это ничего. Это даже к лучшему.

Анабель бросила на него короткий взгляд. В какой-то момент всем показалось, что новоявленная маркиза едва сдержалась, чтобы не настучать благоверному по макушке.

Впрочем, Бадди это ничуть не проняло. Он продолжил, как ни в чем не бывало:

— Нам, знаете ли, настоятельно советовали навестить ваш ученый дом и послушать эту поучительную историю.

— Тогда вам в дальний зал.

Дама пошла вперед. Провела компанию мимо склада старинной утвари. Мимо чопорных портретов, облаченных в тяжелые рамы. Мимо стеклянных витрин с бумагами и фотографиями. По пути она начала рассказ:

— Род Шир восходит корнями к седьмому веку.

— Древний род, — похвалил графов Бадди.

— Да.

Женщина на ходу обернулась и улыбнулась.

— Но до конца прошлого столетия похвастаться ничем особым кроме древности не мог.

Друзья по очереди просочились в дальний зал и остановились в самом его центре. Музейная дама не врала. Экспонатов здесь было с гулькин нос.

По стенам висел пяток портретов. Под ними протянулись две витрины. Особняком стояла скульптура сидящей собаки в полный рост. Глаза ее были сделаны из ярко-алого стекла.

Марго с Казиком переглянулись. Точно такие псы провожали их на обратном пути от родовой усыпальницы герцогов Браганте. Вот бы еще понять, каким ветром их занесло в такую даль?

* * *

Первым делом служительница указала на портрет моложавого мужчины в богато расшитом парадном камзоле.

— Это и есть тот самый граф Игнатиус Шир. Своим проклятием род обязан именно ему.

Марго подошла поближе и вгляделась. Лицо ее предка была красивым, благородным. В нем не читалось ничего порочного.

Женщина передвинулась к следующему портрету. Дама на нем была невероятно красивая. И столь же невероятно тоненькая, почти прозрачная в своей худобе. В глазах ее застыла нереальная печаль.

— Это его супруга. Леди Рьяна графиня Шир. Из-за нее все и началось.

Бадди раздвинул Казика и Генри, прорвался вперед, вдумчиво оглядел портрет и изрек тоном мудреца:

— Женщина! Так и знал. Без них ни одно проклятие не обходится!

На этот раз у Анабель явственно дернулась рука.

* * *

— Как интересно, — совершенно искренне проговорил Генри. — И что же она такое сделала?

— Ничего особенного. Сначала заболела, а потом умерла.

Марго вздрогнула. От этих слов меж лопаток побежали холодные мурашки. А музейная дома все говорила:

— Они вообще прожили в браке совсем недолго — чуть больше пяти лет. Рьяна успела родить мужу двух детей: дочь и сына. Только мальчик умер в младенчестве. От горя зачахла и его мать. А у отца осталась одна лишь дочь.

Вся компания, повинуясь жесту экскурсовода передвинулась к следующему портрету. Он висел в нише, утопая в густой тени. Лицо было почти неразличимо. Марго прошептала коротенькое заклятие и повесила напротив картины магический шар. Сразу стало куда светлее.

— Вы ведьма? — Это прозвучало скорее, как утверждение.

Марго кивнула. Говорить у нее не было сил. С портрета смотрело ее собственное лицо.

Музейной даме хватило и такого подтверждения.

— Она тоже была ведьмой. Звали ее Маргарет графиня Шир.

— Маргарет, — шепотом повторил Казик.

Женщина отвернулась от портрета и бросила на Марго задумчивый взгляд, потом едва заметно покачала головой и произнесла:

— Я бы сказала, что вы на нее даже похожи. К счастью, весьма отдаленно. И это хорошо. В том семействе никогда не было рыжих. А в здешних местах не рады потомкам рода Шир. Слишком много зла связано с графами. Люди еще не успели забыть о тех ужасных событиях.

Бадди шумно фыркнул. Анабель сделала каменное лицо.

Марго горделиво задрала нос, взбила ладонью рыжие локоны и окинула Казика с Генри победным взглядом. Ей жутко хотелось спросить: «Кто молодец?»

Казалось сами Боги направили ведьмочку в цирюльню. А кто-то, как помнится, был еще и недоволен, что она сделала новую прическу!

Вид у Генри стал совершенно обескураженным. Марго подмигнула ему и вновь взглянула на ученую даму с должным вниманием.

— И что же там случилось дальше? Откуда взялось проклятие.

— От любви. — Последовал незамедлительный ответ. — От огромной любви.

— Все глупости от нее, — невозмутимо подтвердил Бадди.

Тут не сдержался Генри, удрученно покачал головой, придвинулся к своей супруге и обнял за плечи, всем видом показывая, что вовсе не считает любовь глупостью.

* * *

Саму Марго распирало от накопившихся вопросов.

— И что он сделал, этот лорд Игнатиус?

Она прищелкнула пальцами, шар разделился на пять частей, освещая все портреты разом.

На четвертом оказался мальчик лет двух. А пятый… Пятый вовсе не был портретом. Странная сцена, от которой веяло ужасом и обреченностью.

Музейная дама подошла именно к этой картине.

— Он сошел с ума от любви и горя, — сказала она.

Марго не поняла, чего больше в этой фразе сожаления, отвращения или восхищения.

— В чем это выражалось? — поспешил уточнить Казик.

— Граф Шир решил воскресить любимую жену. И на третий день после ее смерти провел ритуал жертвоприношения.

— Что сделал? — не поверил Бадди.

— Решил договориться с преисподней и обменять одну душу на другую.

Все замолкли. От истории явственно повеяло замогильной жутью.

— Вот здесь как раз и изображен момент жертвоприношения.

Женщина подняла указку и обвела юную деву, закутанную в саван, стоящую на коленях возле открытого гроба. Из горла ее потоком лилась кровь. Над ней возвышался мужчина с безумным лицом и ножом в руке. Из тьмы на заднем плане выглядывала собачья голова с горящими глазами.

— А известно, кто был принесен в жертву? — Казик единственный задал по-настоящему важный вопрос.

— Да. Пройдемте.

Женщина указала на следующую витрину.

— Девушку звали Анна Белла Арчер. Она была из этих мест родом. Семья довольно состоятельная, но не столь знатная, как граф…

— Арчер?

Анабель почему-то побледнела и вцепилась пальцами в толстое стекло, прикрывающее старые документы сверху.

— Да. Вам знакома эта фамилия?

— Моя мать урожденная Арчер. А ее бабка была из этих мест.

У Марго от нехороших предчувствий перехватило дыхание. Только озвучить их ей не дали. Казик опередил невысказанный вопрос:

— Скажите, портрет этой девушки сохранился?

Экскурсовод ответила с легким сожалением:

— Сохранился. Но очень неудачный.

Она легонько подвинула Анабель, сама взялась за стекло, достала оттуда старую газету и осторожно перевернула.

— Вот.

С другой стороны листа обнаружилась крохотная фотография молодой девицы. Все дружно ринулись вперед. Всем хотелось увидеть лицо нечаянной жертвы.

Фотография была совсем плохонькая. Сильно затертая. Но даже ее было достаточно, чтобы понять — погибшая девушка из прошлого — точная копия теперешней Анабель.

Бадди звонко присвистнул, обнял супругу за талию, прижал к себе и произнес не без гордости:

— Надо же! Анна Белла… У нее даже имя почти как у тебя.