Глава 16

Стража открывает передо мной тяжёлые, высокие двери большого тронного зала, в котором, как выяснилось, только что, всегда проходит королевский Совет. Стук моих каблучком глухими раскатами разносится между колоннами, поднимаясь к высоким, резным потолкам.

Прямо, на небольшом пьедестале возвышается королевский трон, намного больше того, что стоит в кабинете Гари. Сам он, в короне восседает с важным видом. Рядом, по правую руку стоит Ремар, спокойный и расслабленный, как всегда уверенный в себе.

Слева и справа от меня в ряд стоят высокие, резные стулья – в сумме тридцать, по пятнадцать с каждой стороны. Совет состоит исключительно из мужчин, которые смотрят на меня, как на некую диковинку, совершенно не стесняясь нагло рассматривать и оценивать.

Некоторых я знаю: трое помогали герцогу проводить испытание, нескольких видела во дворце, о других рассказывала Ирма.

Посреди зала, в пол оборота стоит барон Дармар Камарт, нервно расхаживая из стороны в сторону, но при виде меня замирая на месте. Только сейчас понимаю: меня вызвали, чтобы огласить «право выбора», барон потребует объяснений. Ремар не может сказать сам, пока я не оглашу причину отказа, он лишь может подтвердить мои слова.

Подхожу, поравнявшись с бароном, не отводя взгляда от мужа, который лишь слегка кивает, показывая, что всё хорошо, так и нужно, он рядом.

– Леди, – обращается ко мне Камарт, – я просил у Его Величества вашей руки, желая заключить брак, но получил отказ. Король объяснил это тем, что вы не согласны. В присутствии всех членов Совета, я требую «право выбора», причину отказа должны огласить вы.

– Я не могу дать согласие на союз с вами, барон Камарт, так как уже связана узами брака, – в подтверждение своих слов тут же снимаю браслет с руки и выставляю брачную татуировку на всеобщее обозрение.

Вы когда-нибудь видели взгляд человека, который в одночасье лишился смысла своего существования? Сейчас таким взглядом на меня смотрел барон Камарт.

– Назовите имя вашего супруга, и объясните, как вы, будучи замужней женщиной участвовали в отборе невест? – раздаётся откуда-то сзади, но я не вижу кто задаёт вопрос.

– Герцогиня Кассандра Оматор, – муж специально делает паузу, пока спускается ко мне, – никому ничего не обязана объяснять, барон Меарт. Если у кого-то есть вопросы, вы можете задать их мне.

Тишина. Ни единого звука вокруг, и лишь ошарашенные «ахи» слышатся из уст мужчин, и самого барона в том числе.

– Он её заставил! – словно очнувшись, выкрикивает барон. – Главный инквизитор – чудовище, он заставил леди с помощью своей тьмы! Можно попробовать разорвать брачную клятву!

– Я дала согласие добровольно, – тут же опровергаю слова Дармара.

– Как она участвовала в отборе? Это нечестно!

– Союз заключён два дня назад, – спокойно отвечает герцог. – До шестого испытания, леди участвовала в отборе на вполне законных основаниях.

– Это всё равно не честно! – выкрикивает кто-то из советников.

Всё это время барон молчит, лишь желваки играют на его лице, словно собирается с мыслями и обдумывает следующий шаг.

– И вообще, герцог, – вступает Камарт решившись, – вы женились на девушке, пусть из древнего рода и родственнице короля, но совершенно нищей и ничего из себя не представляющей. Вы – второй в списке претендентов на трон, ваш род древний и очень богатый, вы – герцог, занимаете вот уже пятнадцать лет высокий пост при Его Величестве. Разве она вам ровня?

Сейчас я в полной мере понимаю, что имела ввиду Ирма, когда говорила, что её брат поступает некрасиво и непорядочно. Не смог заполучить леди в жёны, значит нужно унизить её в присутствии Совета и короля, растоптать уважение к ней.

Ремар вспыхивает яростью, готовый разорвать в клочья барона – по его ногам поднимается тьма, и члены Совета шарахаются в стороны.

– Достаточно! – возглас короля, который всё это время молчал, наблюдая за происходящим. – Барон Камарт, Кассандра является женой герцога Оматора, главного инквизитора королевства, брак заключён два дня назад по взаимному согласию, подтверждён обоими супругами и мной. При заключении союза герцог призвал магию всего рода Оматор, поэтому союз не может быть расторгнут никем и ни при каких условиях, – Гари делает паузу, замолкая на минуту, словно, решаясь говорить дальше. – Я, король Гаринавальдин Золотой, в присутствии всех членов королевского Совета официально заявляю: Кассандра Оматор является моей родной сестрой по матери Ливее Альсии, признаётся мною, как ближайшая и единственная родственница, имеющая право на трон до рождения моих наследников. С данной минуты требую использовать по отношению к ней обращение «Ваше Высочество» и каждый, кто посмеет выказать неуважение моей сестре, будет жестоко наказан. Королевский Совет объявляю закрытым.

Король просто покидает тронный зал.

Гари, чёрт его подери, просто уходит, оставляя всех присутствующих, и меня в том числе, с немым вопросом в глазах.

Тушите свет, несите воду – мне плохо…

– Прошу прощения, Ваше Высочество! – слышится откуда-то сбоку.

– Я не желал вас обидеть, Ваше Высочество!

– Мы не знали, Ваше Высочество!

Голоса с извинениями слышатся отовсюду, смешиваясь в единый неразборчивый гул в моей голове. Стою, как вкопанная посреди огромного тронного зала и не могу пошевелиться, не понимаю, что мне делать и куда идти.

Перевожу взгляд на Ремара, ища поддержки в его глазах и понимаю – он знал. Он всё знал. Совершенно не удивлён речи короля, не шокирован сказанным только что Его Величеством. Ни слова не сказал, не обмолвился, даже не намекнул.

Я злюсь: на него – потому что обманул, на себя – потому что поверила. Его глаза наполнены сожалением и чувством вины, настолько отчётливым, что, кажется, я даже чувствую его эмоции. Видимо, мой взгляд пылает яростью, потому что он как бы говорит мне: «Кассандра, успокойся!».

Поздно – ведьма в гневе, мой родной, драгоценный муж!

Разворачиваюсь и мчусь прочь из тронного зала в свои покои – не видеть и не слышать. Кажется, добегаю за секунды в комнату, закрыв дверь, прижимаюсь спиной с обратной стороны.

Закрываю глаза, прокручиваю в голове всё, что сказал Гари, не верю до конца в то, что слышала, не принимаю озвученную во всеуслышание правду.

«Родная сестра по матери…», «Ваше Высочество…», «имеет право на трон до рождения моих наследников…»…

Слова адским круговоротом крутятся в голове на бешеной скорости, и я не могу соединить мысли воедино, не могу собраться и понять, как это получилось.

Я столько лет жила в лесу, в страхе, скрываясь ото всех, опасаясь людей и инквизиторов, и вот: мой муж главный инквизитор королевства, а я сестра короля.

Непостижимо. Немыслимо. Невозможно.

Хожу по комнате не останавливаясь, просто не могу задержаться на одном месте. Открывается дверь и на пороге возникает Ремар. Тут же в него летит небольшая ваза со стола, от которой он мастерски уворачивается, и осколки разлетаются во все стороны.

– Ты знал! – кричу ему.

– Знал.

– Ты всё с самого начал знал!

– Да.

– Даже не сказал, не намекнул!

– Я не мог, не имел права, дал слово королю.

Теперь в него летит кувшин, который герцог ловко откидывает в сторону.

– Кассандра, успокойся.

– Успокойся? Я двадцать четыре года жила в лесу, имея из родни только бабушку, которая воспитывала меня как умела!

– Фрая тебе бабушкой не была. Она даже не была тебе родственницей. Преданная служанка твоей матери, не оставившая тебя одну после её смерти.

Правда сегодня сыпется словно из рога изобилия, и нет ей конца и края. Единственный человек, которого я считала родным, не родня мне вовсе.

– Когда ты узнал?

– Четыре года назад, когда увидел тебя впервые. Не знал твою мать, когда она пропала я был подростком, но видел её портреты в галерее, поверь, ты несомненно её копия, только моложе – такое не спутаешь. Рассказал королю, и он словно обезумел в поисках, решив тебя отыскать, привести во дворец, признать, как единственную для него кровную родственницу.

– Значит поэтому ты меня искал четыре года, потому что Гари приказал? – на глазах выступают слёзы обиды на Ремара.

– Искал по приказу короля, но в первую очередь по собственному желанию, носом рыл землю в поисках тебя. Всё что я тебе говорил – правда, от первого до последнего слова. Я понял кто ты, лишь когда выбрался из потока воды и вспомнил портрет твоей матери, который видел тысячу раз. Но это было потом, а сначала была ты сама…

– Почему ты мне не рассказал кто я? – перехожу на шёпот, успокаиваясь и глотая слёзы.

– Знал, что Его Величество рано или поздно объявит во всеуслышание о тебе, признает сестрой с правом на трон… Ты – сестра короля, Кассандра, ты выше нас всех: герцогов, баронов, и даже всего Совета. Если бы ты не была замужем, завтра же перед дворцом выстроилась бы очередь из десятков претендентов на твою руку – породниться с королём желают все. Я бы стоял в этой очереди самый первый, поверь, не в силах существовать без тебя. Выбрала бы ты меня?..

– Ты дурак? – шепчу ему одними губами.

Подходит, обхватывая моё лицо большими, тёплыми ладонями.

– Влюблённый дурак. Поверь, нет никого глупее влюблённого мужчины…

Смотрю в его глаза и понимаю – правда, всё правда. Так смотреть и одновременно лгать невозможно, влюблённые глаза не лгут, не могут, не способны на это, потому что чувства рвутся изнутри, сметая все преграды и барьеры.

Любовь не понимает логики, не поддаётся разумному объяснению, её нельзя заковать в тиски благоразумия, правильности и трезвых рассуждений. Чувство, на всех действующее по-разному, но совершенно одинаково всех влюблённых делающее глупцами.

Понимаю, что тело дрожит после резкого всплеска эмоций, не могу контролировать себя, не способна успокоиться окончательно.

– Я вся дрожу, – произношу в губы мужа.

– Я знаю хороший способ, чтобы успокоиться… – понимаю, о чём он говорит, и жажду этого не меньше, чем он, сейчас, наверное, в разы больше – тело напряжено до предела, чувства и эмоции на грани выжигают изнутри.

– Нам могут помешать.

– Не помешают. Крыло невест пустое, все разъехались, а Илия переселилась в покои рядом с королём, как будущая королева.

Тёплые, мягкие губы коснулись моих губ, сначала осторожно, даже неуверенно, словно впервые пробуя на вкус, дразня желанием и отступая. Потянулась следом, следуя за чувственными ощущениями, обвивая шею Ремара, притягивая к себе ближе, ещё ближе…

Впился в мои губы теперь по-настоящему жадно, неистово, будто никак не может напиться, и лишь испив меня до дна, досуха, сможет, наконец, утолить свою мучительную жажду.

Поцелуй был таким долгим и невероятно чувственным, что с лёгкостью можно утверждать – ничего прекраснее я в своей жизни не испытывала.

Руки Ремара скользнули на спину, пробежавшись по талии, затянутой в тугой корсет, и поднялись выше, касаясь оголённой кожи вверху, обжигая прикосновениями. Муж спустился поцелуями на шею, прикусывая нежную кожу, а я откинула голову, позволяя ему двигаться дальше и увереннее.

Ослабла шнуровка платья, распустилась, и тут же тяжёлая ткань поползла вниз, чтобы через пару секунд мягким облаком упасть к моим ногам. Высвобождаюсь из ткани, уверенно переступив через неё, Ремар помогает – движения резкие, нетерпеливые в один миг разжигают ответное влечение, сильнее и больше. Хочется немедленно избавиться от одежды, чтобы прижаться всем телом к мужу, ощутить прикосновения к оголённой коже.

– Нечем дышать… – шепчу ему, чувствуя, как в рёбра упирается жёсткий корсет.

Муж тут же разворачивает спиной к себе и быстрыми движениями справляется с ним. Губы незамедлительно касаются изгиба шеи, поцелуи стали напористее, а руки скользят по груди, дальше вниз на живот.

Хочу смотреть на него!

Повернулась, столкнувшись с пылающим взглядом, наполненным вожделением и страстью, источающим дикое желание обладать. Тяжёлый мужской камзол, соскользнув по плечам, рухнул вниз, пальцы быстрыми движениями справляются с пуговицами, чтобы, наконец, получить доступ к желанному телу. Веду ладонями по широкой груди вниз, чувствуя шрамы на теле мужа, изучая их, проводя по неровным местам снова и снова.

Ремар подхватывает меня на руки и через секунду опускает на мягкую перину, тут же нависая всем телом сверху. Стягивает с меня тончайшую сорочку, последнюю преграду между нами.

Наконец, я коснулась его обнажённой, мускулистой спины, провела пальчика вниз, впиваясь и царапая сильнее, пока он нежно, но требовательно ласкает меня, заставляя плавиться в его умелых руках, словно мягкий воск.

– Ремар, – шепчу, выгибаясь ему навстречу, перекатывая его имя на языке, словно оно было создано для того, чтобы его произносили именно так – мурлыкая.

Не переставая целовать, избавляет себя от остатков одежды, касается кожей к коже, отчего желание пульсирует с удвоенной силой, требуя его всего прямо сейчас, не желая больше медлить. Уверенное движение Ремара и тихий шёпот на ухо ласкает нежными словами, обволакивает сладкой негой жажды почувствовать его всего.

Крохотный, едва ощутимый миг боли, уступает место новым, неизвестным для меня ощущениям. Глаза мужа прикрыты, движения неспешные, словно прямо сейчас он наслаждается лишь тем, что всё это с нами происходит, стараясь растянуть до бесконечности момент неземного наслаждения.

Прижимаюсь к нему всем телом, касаясь так, как хочу, ведя ладонями по коже, словно собирая его особенный запах, желая надышаться им до хрипоты, до гортанных стонов, до звёзд в глазах. Смотрю на лицо Ремара не отрываясь, боясь упустить хоть одно мгновение, когда мы так близко, интимно, телом к телу.

Всё тело охватывает волна тягучего наслаждения: то нарастает, подхватывая и унося на самый пик, то резко низвергает вниз, чтобы навалиться с новой силой.

Ловлю ладонями лицо Ремара, чтобы припасть к его губам в желанном поцелуе, и в нём же заглушить собственный громкий стон удовольствия.

Муж обхватывает мой затылок, не позволяя разорвать глубокий поцелуй, продлить его, пока по телу прокатывается приятная дрожь, оставляя послевкусием истому и приятную слабость.