Глава 7 · Ненаследная принцесса

Порталы никогда не были его коньком.

А теперь и вовсе, то ли проклятый ошейник выпил Дар почти досуха, то ли сидение в промозглом холоде отняло изрядно сил — Ксеон буквально продирался сквозь слои реальности. Они вдруг стали липкими и густыми, тянулись тонкой паутиной следом, тащили обратно. Но он запредельным усилием все же оторвался, все тело горело, как будто обваляли в жгучем перце. Выдрался из вязкой паутины, держа перед глазами знакомую комнату — и вывалился на мягкий ковер с пушистым ворсом. Перед глазами прыгали, вспыхивали разноцветные огоньки. В ушах рокотал далекий и несуществующий гром.

И поэтому Ксеон не сразу сообразил, что попал, конечно, в нужную спальню. Только слегка не вовремя.

Стараясь не делать резких движений, он сел на ковре, огляделся, щурясь.

Здесь больше не было розовых занавесок, равно как и резных единорогов.

Вместо этого появилась огромная кровать под пышным темно-зеленым балдахином. В свете кристаллов по стенам метались ломаные тени. Их отбрасывали два переплетенных в объятиях тела. Грохот в ушах сменился стонами удовольствия.

Ксеон мысленно помянул Темнейшего, отполз из центра комнаты к стене и уселся там, терпеливо дожидаясь финала и время от времени поглядывая на перламутрово блестящее женское бедро.

Если сменилась хозяйка комнаты, это будет неприятной неожиданностью.

Но, понятное дело, по острой коленке сложно понять, та ли это девчушка, с которой он играл много лет назад.

«Глупо как-то все выходит», — подумал Ксеон, потирая виски и мысленно проклиная выносливость мужчины.

Наконец раздалось низкое гортанное рычание вперемешку с женским вскриком, и любовники, тяжело дыша, повалились на простыни.

— Капитан, вы сегодня превзошли все мои ожидания, — спустя некоторое время прозвучал мелодичный голос.

— Счастлив служить моей принцессе.

Влажные звуки поцелуев. Тихие смешки.

Ксеон поднялся. Понятное дело, что принцесса Льер занятая женщина, но ведь и у него серьезное предложение.

Он осторожно кашлянул.

Принцесса тонко взвизгнула из-за тяжелой бархатной занавеси. Капитан смачно выругался, скатился с постели, подхватывая перевязь с оружием.

— А ну, стоять! Ты кто такой?

Ксеон вскинул руки в примирительном жесте.

— Прошу прощения, не хотел вам мешать. Но, право же, обстоятельства заставили…

Даже совершенно голым капитан выглядел очень и очень внушительно. Гора мышц. Готовый к броску хищник. Немудрено, что принцесса его захотела. Плавно обходя Ксеона по дуге, мужчина не сводил с незваного гостя злого, пристального взгляда. Глаза казались черными провалами.

— Шан, — вдруг позвала женщина, — погоди. Я узнала этого… гхм… человека.

Она выглянула из-за занавеси, и Ксеон подумал о том, что принцессу Льер трудно спутать с кем-то еще. Лично он не знал ни одной женщины с таким насыщенным рыжим, переходящим в рубиновый, цветом волос. Принцесса сдержанно улыбнулась. В светло-зеленых ее глазах — они ничуть не изменились с детства — плясали бесенята.

Капитан опустил меч.

— Вы уверены, принцесса?

— Да, разумеется. Пожалуйста, иди. Не беспокойся ни о чем. Я думаю, что у моего гостя был более чем серьезный повод появиться здесь… вот так.

Мужчина, не сводя с Ксеона глаз, нерешительно провел пальцами по волосам, отбрасывая их назад.

— Иди, Шан, — повторила принцесса, но теперь в голосе звякнула сталь.

Капитан молча отвернулся и принялся собирать с пола одежду.

Льер, ничуть не стесняясь своей наготы, выбралась из постели и, покачивая бедрами, прошла мимо Ксеона куда-то вглубь спальни. Звякнуло стекло, затем послышалось характерное бульканье, и Льер вернулась с двумя бокалами вина. Подала один Ксеону, из второго отпила маленький глоток. Было видно, что она попросту тянет время, дожидаясь, когда доблестный капитан уберется восвояси.

Ксеон отпил вина, покатал на языке терпкую сладость, и подумал, что принцесса Льер большая затейница с богатой фантазией.

Хлопнула дверь, они остались одни.

Льер отставила свой бокал, подхватила бархатный халат и завернулась в него. Затем одним большим глотком допила вино.

— Я так понимаю, принц Ксеон собственной персоной. По крайней мере, есть сходство с тем последним портретом, который у меня до сих пор хранится.

Он кивнул и развел руками. Что ж тут поделаешь, такова жизнь.

— Мы не виделись… давно, — и снова бесенята в глазах. — Кажется, с той встречи прошло лет пятнадцать.

Ксеон усмехнулся.

— Мой отец понял, что не быть мне наследным принцем. А потому быстро нашел невесту Шедару.

— Наслышана о событиях в Рехши, — Льер покачала головой, — но не ожидала. Правда, не ожидала тебя здесь увидеть.

— Я и сам не ожидал, — буркнул Ксеон, — но твоя спальня оказалась единственным местом, куда я мог податься из тюрьмы.

— Ах, вон оно как…

И замолчала, теребя пояс халата. Потом окинула Ксеона внимательным, не по-женски пронзительным взглядом.

— Насколько я понимаю, моего отца мы звать не будем?

Ксеон допил вино. Огляделся.

— Ты не против, если я присяду? Телепорт отнял много сил.

— Да, конечно, — Льер кивнула в сторону пухлых кресел, — я могу приказать подать сюда ужин…

— Подожди, — он нетерпеливо махнул рукой, — сюда-то я попал… Скажи, ты мне доверяешь?

— Нет, — она фыркнула, — но раз уж мой несостоявшийся муж явился, то готова выслушать. А потом позвать стражу. Или не позвать, в зависимости от того, что услышу.

— Но ты меня не боишься.

Льер усмехнулась. Она стояла перед ним, с очаровательно припухшими губами, с легким румянцем на щеках, с рассыпавшимися по плечам огненными волосами, но отчего-то у Ксеона стремительно вызревало ощущение, что от этой красотки правильнее всего держаться подальше.

— Не боюсь. Ты же за помощью пришел.

Ксеон вздохнул.

— Наш верховный инквизитор разворошил прошлое и засадил меня в темницу, — откровенно признался он, — настаивал на том, чтобы казнить, но папашка решил, что пусть я лучше сдохну в подземелье. Мне удалось вырваться. И, клянусь Всеблагим, я решился побеспокоить тебя только потому, что из Ависии нет выдачи… ну и надеялся…

Льер усмехнулась.

— Тебя отец выдаст, не сомневайся. Это мелочь не выдают. А таких, как ты… Ну, сам понимаешь. Это же важно для политических связей и все такое.

— А ты? Ты выдашь меня? — и он постарался придать своему голосу самое мученическое выражение, на которое только был способен.

— А это зависит от того, что ты мне можешь предложить, — твердо сказала Льер, — что ты можешь предложить мне как ненаследной принцессе?

Ксеон улыбнулся. Похоже, с Льер можно иметь дело. И, похоже, он в очередной раз сделал вполне удачный ход.

— Обычно ненаследным принцессам предлагают трон и корону, — сказал он, — я не буду оригинальничать.

Льер хмыкнула. Прошлась по спальне.

— Что-то вроде этого я и ожидала. Хочешь вернуться и свергнуть драгоценного папеньку?

Ксеон устало потер переносицу. Все же чувствовал себя неважно, усталость начинала давить.

— Хочу.

— А совесть?

— Какая, к темному, совесть, — он огрызнулся, — после того, как тебя столько лет держат взаперти, никуда не выпуская из дворца? О какой совести ты говоришь, Льер? Знаешь, я уже был готов сбежать куда-нибудь подальше, забыть о том, что я кровный принц и, между прочим, старший сын короля.

— Так что ж не сбежал?

— Подумал, что у меня больше прав на престол Рехши, чем у Шедара. Я хочу вернуться, Льер. Механоиды будут моими, я знаю, что могу управлять ими всеми. Пробовал однажды. Все получилось, моего Дара хватит. А король Маттиас и принц Шедар отправятся туда, куда они имели наглость засадить меня. На остров, в замок Энц.

Льер уселась на кровать, сложила руки на груди. На губах играла тонкая улыбка, и было совершенно неясно, о чем же думает принцесса.

— Смелый замысел. — Наконец сказала она, — так что же, если я тебя не выдам, ты сделаешь меня королевой своего королевства?

— Почему нет? Что мешает?

Льер пожала плечами.

— Да, в общем, ничего не мешает, Ксеон. Разве что только ваша инквизиция и сотня магов с даром контролеров. Задавят они тебя, и ваша драгоценная армия механоидов вернется под управление Маттиасу.

Ксеон вздохнул.

Принцесса Льер, судя по всему, выросла очень умной и осторожной женщиной.

Ответил глухо:

— Я еще не придумал, как противостоять контролерам. Но ведь не бывает так, чтобы ситуация была безвыходной. Вон, я думал, что никогда не избавлюсь от проклятого ошейника, который на меня нацепил Аламар. А видишь, нашлась дурочка, которая его расстегнула…

— И осыпалась кучкой пепла, — задумчиво пробормотала Льер, — с тобой надо держать ухо востро, Ксеон. Ты был прехорошеньким мальчиком, но вырос опасной сволочью.

— А кем еще я мог вырасти? Когда почти десять лет провел взаперти, а дорогой папенька всем рассказывал, что я неизлечимо болен? И все потому, что не мог придумать, как обосновать то, что наследником назначен младший сын?

Льер задумчиво почесала бровь.

— А почему он не попросил контролеров запечатать твой дар?

— Вот уж не знаю! — воскликнул Ксеон, — мне кажется, что он просто не знал, что так можно. А поскольку никому не говорил про сына-менталиста, ему никто и не подсказал, что так можно было сделать… Но все равно, Льер. Из-за моего Дара он лишил меня всего. И больше я не намерен с этим мириться.

Льер промурлыкала:

— Ты так и не сказал, есть ли идеи, как обойти инквизицию, раз уж хочешь очаровать целую армию.

Ксеон вздохнул. Вот уж настырная баба. Но, надо отдать должное, мыслит очень и очень здраво.

— Я… еще не знаю. Не придумал. Но придумаю.

— И сделаешь меня королевой, — подсказала Льер с улыбкой.

— Сделаю. Причем без обязательств. Можешь и дальше держать при себе капитана стражи, если захочешь. Только если задумаешься о ребенке, пусть это будет ребенок от меня.

— Мне нравится то, что ты предлагаешь.

Льер поднялась, потянулась. Огненно-рыжие локоны рассыпались по плечам.

— Лучше быть королевой маленького островного королевства, чем ненаследной принцессой королевства большого, — сказала она, — и я тебе помогу обойти контролеров, Ксеон. Но только в обмен на корону Рехши.

* * *

Шан долго вел его по тайному ходу. Было темно, сыро, холодно и пахло мышиным пометом. Да, на самом деле холодно. Ависия расположена на материке севернее островов, и поэтому здесь зима как зима, настоящая, с звонкими морозами и сугробами блестящего, рассыпающегося в руках снега. Не то, что в Рехши — то дождь, то мокрая труха с неба, а под ногами лужи под тонкой корочкой льда. Ксеон ежился под тяжелым, пропахшим потом сюртуком с чужого плеча, смотрел в широкую спину Шана. Так и подмывало спросить, куда это его ведут. Да и Льер, выросшая девочка Льер вовсе не внушала доверия. Когда женщина слишком умна, это очень плохо. Не знаешь, чего от нее ожидать.

Но тоннель внезапно закончился низкой дверью, сколоченной из новых и добротных досок. Еще несколько минут Шан возился с замком, гремя ключами и подсвечивая себе карманным кристаллом, а потом в тоннель хлынул жемчужный свет зимней ночи в Ависии. В лицо дохнуло хрустящей свежестью и морозным ветерком. Ксеон запахнул на груди сюртук и надвинул на глубже шляпу.

— Куда мы идем? — спросил наконец у Шана.

Капитан стражи, не оборачиваясь, пророкотал:

— Ее высочество приказала отвезти вас в ее квартиру. Там вы будете жить… пока она не примет решения, что делать дальше.

— Далеко еще? — Ксеон выглянул из-за широкого плеча капитана.

Похоже, тоннель заканчивался в одном из городских домов, и дверь выходила в кривой и узкий переулок. Беленые дома смотрели окнами прямо друг на друга, верхние этажи нависали над нижними так, что, находясь наверху, можно было пожать руку соседу из дома, стоящего на противоположной стороне. Внизу все было завалено снегом, и Ксеона одолела тоска, потому как он был обут в легкие башмаки и такие же брюки. В общем, в чем его схватили и притащили в Энц, в том он и был по сию пору.

— Мы поедем, — сказал Шан, — пройти совсем немного.

Пришлось следовать за ним, проваливаясь по колено в обжигающе-холодные сугробы. Но — хвала Всеблагому — действительно недалеко. Шан вывернул на широкую улицу. Там было довольно людно даже в ночной час. Светились кристаллы на столбах, заключенные в кованые сетки, теплом дышали витрины магазинов, неспешно прогуливались горожане. Изредка по мостовой проносились механоиды, пыхающие дымом, что дракон. Механоиды эти были очень странной формы, на взгляд Ксеона. Он привык, что в королевстве Рехши механоидов создавали по образу и подобию живых существ — обезьян, драконов, лошадей. А здесь какие-то сундуки на колесах. Или вместо колес несколько ног, которые переступают по очереди, и оттого механоид похож на укороченную сороконожку.

У одного из магазинов как раз стоял такой механоид, и Шан уверенно направился к нему. Дернул за блестящую ручку, открывая дверь, и кивнул Ксеону.

— Прошу.

— Туда?

Нет, механоиды, конечно, бывали разными. На что хватало фантазии конструкторам, в общем. Но чтобы лезть в брюхо?

Шан вздохнул и с гордостью пояснил:

— Это изобретение принцессы Льер. Механоид, работающий без лациума. Вы, скорее всего, никогда с таким не встречались.

— Не встречался, — Ксеон покачал головой и с некоторой опаской заглянул в брюхо рукотворному чудовищу.

На удивление, внутри оказалось уютно: подсветка из магкристаллов, два ряда мягких диванов.

— Откуда он узнает, куда нас везти? — поинтересовался все же.

Шан кивнул в сторону переднего дивана. Перед ним в корпусе механоида было сделано широкое окно, забранное стеклом, и сооружено нечто вроде панели с рычагами.

— Я знаю, и этого довольно. Едем же. Не нужно привлекать к себе излишнее внимание.

В этом Ксеон не мог не согласиться с капитаном, послушно забрался на заднее сиденье. Оказалось, что по бокам тоже есть окна.

Шан тем временем уселся на свое место, дернул за рычаги. Тело механоида задрожало мелко, что-то забулькало, запыхтело, и улица плавно поплыла назад, размазываясь в ночи яркими пятнами витрин.

— Ух ты, — выдохнул Ксеон, — не встречал еще такого.

Шан довольно хмыкнул, орудуя рычагами.

— Принцесса Льер проводит много времени за научными изысканиями. Она понимает, что трон Ависии ей не достанется ни при каком раскладе, поэтому вместо балов и приемов занимается механикой и артефакторикой.

— Зачем ей механика? Есть конструкторы, способные воплощать любые механизмы из ментального прообраза.

— Конструкторы хороши там, где есть дармовой лациум, — Шан уверенно мешал рычагами, и механоид не только элегантно огибал редких прохожих, но и ухитрялся не столкнуться с другими такими же созданиями, — конструктор создает механоидное существо исключительно с оглядкой на то, что оно будет оживлено магией. Там, где лациума нет, толку от конструкторов не много.

Ксеон кивнул.

Надо будет получше приглядеться к этому капитану. Кажется, он вовсе не такой деревянный чурбан, каковым должен являться обычный стражник.

С другой стороны, а что в этом странного?

Льер, судя по всему, была женщиной умной. А такая вряд ли будет терпеть рядом болвана, даже если придерживает его исключительно для постели.

Он откинулся на спинку дивана и принялся смотреть в окно.

Мимо проносились добротные каменные дома, расцвеченные разноцветными маг-кристаллами. Алые, синие, зеленые лучи падали на сугробы, снег искрился, играл всеми цветами радуги. Это было красиво. Навевало совершенно неуместные мысли о том, что, быть может, плюнуть на Рехши, на трон, папашу и братца, и остаться здесь навсегда? Льер даже не придется его содержать. Принц Ксеон получил прекрасное образование для того, чтобы быть способным себя прокормить…

Он зевнул. Нет. Так нельзя. Помешанный на своей механоидной армии папаша должен получить свое. Надо быть совершенно больным на всю голову, чтобы запереть собственного ребенка только из страха перед тем, что щуплый подросток переманит на свою сторону механоидов, выдернет их из-под королевского контроля.

Н-да. Механоиды. Вот что король Маттиас любил больше всего в жизни. Не жену, умершую родами (потому что незачем звать магов, и так разродится), не сыновей и даже не королевство. Бесконечную свою игру в солдатики любил. И, верно, чувствовал себя при этом властелином мира.

Механоид замедлил ход и остановился.

— Приехали, — сказал Шан.

Нажал на незаметный рычажок, распахнул дверь. Ксеон, морщась, снова провалился в снег едва ли не по колено. Огляделся.

Они прибыли на едва освещенную улочку. Дома по обе ее стороны так плотно прилегали друг к другу, что не оставалось даже щели между зданиями. Если где начнется пожар, то полыхать будет все. Некоторые окна были темны, отражая стеклами снег, кое-где светились огоньки.

— Идемте, — напомнил о себе Шан, — почти пришли.

И правда, капитан остановился перед высоким домом из темного, почти черного кирпича. Снова завозился с ключами, отпирая дверь.

— На первом этаже кухня, гостиная и ванная, — Шан толкнул дверь, и в глубине коридора сразу загорелся кристалл, — на втором спальня и кабинет. Раньше ее высочество любила здесь оставаться…

Ксеон вошел внутрь, стряхнул с башмаков снег. Несмотря на то, что квартира пустовала, было тепло. Широкий коридор упирался в отделанную полированным деревом арку, которая вела, судя по всему, в гостиную.

— Ну, все. Располагайтесь, — раздался за спиной голос Шана, — думаю, что ее высочество навестит вас завтра поутру.

Клацнула закрываемая дверь. А затем послышался звук проворачиваемого в замочной скважине ключа.

«Великолепно!» — Ксеон только покачал головой.

Теперь его заперли в тайной квартире принцессы Льер. Лучше, конечно, чем в замке Энц, но все же, все же…

Он таки подергал ручку двери, ругнулся сквозь зубы. Шан его запер. Хотелось верить, что только до утра.

Но делать было нечего, и Ксеон, сбросив промокшие и промерзшие башмаки, прошел внутрь. Иногда испытания и лишения в определенной степени полезны, размышлял он, начинаешь ценить простые удовольствия.

В квартире было тепло. Даже деревянные полы, похоже, подогревались снизу. Ксеон заглянул в пустой камин, обнаружил там россыпь обогревающих кристаллов.

Потом он прошел в кухню. Голод давал о себе знать, и он принялся шарить по шкафам и полкам. Нашел несколько банок варенья, сыр и сухари. Печка тоже была с маг-кристаллом, Ксеон его активировал и поставил кипятиться воду. Нашел жестянку с чаем и почувствовал себя почти счастливым.

Ванная комната вообще оказалась выше всяких похвал. Ксеон первым делом открыл вентили, напустил в большую медную ванну горячей воды. А затем, прихватив тарелку с сухарями, варенье и чай, улегся туда.

Он уже и не помнил, когда в последний раз ему было настолько хорошо. Даже с учетом того, что он по-прежнему не был свободен, а будущее казалось совершенно туманным. Одно Ксеон знал точно: он вернется в Рехши, и тогда… о, тогда все они пожалеют. И в первых рядах будет, конечно же, Аламар Нирс.

* * *

— Ксеон.

Звонкий голос Льер просочился сквозь тяжелый, словно ватное одеяло, сон. Снова болела голова, прямо с самого утра. Наверняка Аламар своим ошейником что-то сломал в магических контурах, проклятый сукин сын…

Звонкие шаги по деревянному полу, стук каблучков, запахло ягодами, цветами, летом.

Ксеон приоткрыл глаза. Свет резанул неприятно, отдаваясь в висках пульсирующим эхо.

По спальне прохаживалась Льер. Она была одета в теплое серое платье, поверх — пушистая соболья шубка. Рыжие волосы убраны под кокетливую шапочку, которая не столько греет, сколько привлекает внимание к затейливой прическе.

Чуть дальше, у двери, застыл давешний знакомый, Шан. В темно-синем мундире, отличительные нашивки на груди. Не мужчина, мечта… Но только не для принцессы.

Льер заметила, что он открыл глаза, и улыбнулась.

— Доброе утро!

— А оно доброе? — он хмуро смотрел на нее, потирая виски.

— Надо полагать, что да, — просто ответила Льер.

— Ты приказала меня здесь запереть, — буркнул он, садясь на постели.

Одежду он перед тем, как лег, развесил сушиться на каминной решетке. И до нее — пять шагов.

— Будь добра, отвернись.

— Ты стесняешься? — вздернула капризную бровь с изломом.

— Не хочу смущать даму, — Ксеон умоляюще глянул на Шана, но тот сделал вид, что рассматривает лепные виньетки на потолке.

Льер прыснула. Потом развернулась, взяла под руку капитана и потащила его прочь из спальни.

— Мы принесли тебе новую одежду, — уже будучи на пороге, с улыбкой сказала она, — Будем ждать тебя внизу. Поедем, прокатимся.

…Ксеон, пока одевался, невольно прислушивался. На сердце было тревожно, и ему все казалось, что Льер и Шан о чем-то негромко переговариваются в гостиной. Но стоило только вслушаться, и приходило понимание, что это поскрипывают половицы, да за окнами кричит продавец газет. Он передернул плечами от липкого, выворачивающего наизнанку ощущения, что Льер ни в коем случае нельзя доверять. Даже не смотря на то, что пока что вела она себя вполне дружелюбно, и ничего дурного не сделала. Наоборот, помогла. Но кто мог знать, какие именно мысли бродят в голове этой неглупой бабенки?

Когда, облаченный в теплый сюртук, зимние сапоги и войлочную шляпу, он спустился вниз, Льер и Шан чинно сидели по креслам. Принцесса подскочила сразу же, словно пружинка, подхватила Ксеона под руку.

— Идем же! У меня не так уж много времени. Папенька к обеду ждут.

— Ты ему не сказала обо мне?

Льер только плечами передернула, давая понять, что даже говорить об этом не желает.

Ксеон вывалился в ослепительно-белый день, морозно хрустящий под подошвами сапог и дышащий тонкой снежной пылью. Неподалеку пробежал мальчишка, он бодро размахивал пачкой газет, звонкий голос терялся в каменных лабиринтах города. А вот неспешно прошла парочка, он — в длинном тулупе и мохнатой шапке, она — в скромном удлиненном сюртуке, отороченном лисьим мехом.

Опьянев на миг от всей этой ледяной свежести, от чистого воздуха и от яркой лазури над головой, Ксеон наклонился и подхватил пригоршню колкого снега. Смял в кулаке. И внезапно рассмеялся.

Уверенность в том, что у него все получится, пришла как будто ниоткуда, вынырнула из темного омута его собственного «я» и расправила крылья. О, да! Он вернется. И займет трон, на который имеет все права. Ну а то, что пообещал сделать Льер королевой, даже неплохо. Умная женщина, которая еще и союзник — всегда хорошо. Ксеон посмотрел еще раз в чистое синее небо, оглядел аккуратные дома под черепичными крышами. Выбросил тающий снег.

А затем, опомнившись, поймал на себе внимательный взгляд ненаследной принцессы. Ее губы улыбались, но как будто существовали отдельно от лица. На лице же было написано глубокое раздумье, и Ксеон снова почувствовал себя неуютно. Принцесса Льер этим своим взглядом словно взвешивала и обмеривала его всего, ну прямо как скотину на ярмарке…

У тротуара снова стоял большой механоид странной формы, все тот же сундук с широкими колесами вместо конечностей. В свете дня были видны короткие и толстые латунные шипы, которыми был усажен обод каждого колеса.

«Чтобы не скользить на льду», — догадался Ксеон.

И, довольный собой оттого, что кое-что понимает в конструировании, полез внутрь.

Шан сел за панель управления, Льер устроилась рядом. От принцессы приятно пахло ягодами и цветами, этакая нотка знойного лета посреди стужи. Даже глаза ее были летними, цвета молодой, не запылившейся листвы. И кожа светлая, тонкая, как у всех рыжих, щеки зарумянились на морозе.

— Куда мы едем? — Ксеон изо всех сил пытался выглядеть равнодушным.

— У меня есть мануфактура, где изготавливают артефакты, — ответила принцесса, — она крошечная. Я попросила на двадцати пятилетие у отца что-нибудь, чтобы занять себя. Пока нужного жениха не подыщет. Он подарил мне мануфактуру, где валяли шерсть. Теперь там производят несколько иные вещи.

— В Ависии много артефакторов?

Льер усмехнулась.

— Достаточно. Это ведь не та магия, к которой вы у себя на островах привыкли. Поэтому любой смышленый человек может выучиться на артефактора…

— И даже если в нем ни капли Дара?

— Именно, — Льер очаровательно улыбнулась, — для нас артефакторика — это такой же хлеб, как для вас — лациум и ожившие механизмы. Признайся, даже ты время от времени пользовался артефактами, а?

Ксеон некоторое время молчал. Воспоминания теснились в голове, грозя закрутить вихрем, унести, швырнуть в тоскливую пустоту прошлых лет.

— Это точно, — он растянул губы в улыбке, — отец закупил запирающих артефактов, чтобы держать меня под замком. Получается, он не обращался ни к кому из наших магов. Никто и не знал, почему я не покидаю покоев.

— Если он не обращался на счет тебя к магам, откуда он вообще узнал про твой Дар? — голос принцессы сделался мягче бархата, и в нем слышалось сочувствие, которое, впрочем, она и не скрывала.

Ксеон вздохнул. Не лучшее время для откровений.

— Случайно получилось. Я мал был и глуп. Переманил на свою сторону дракона, которого делали одновременно десять конструкторов. Ну, и прокатился на нем. — невольно перешел на шепот, — ты не представляешь, что было, когда это увидел отец. Я думал, что он меня убьет своим хлыстом, которым лупит этих механических тварей. А еще я думал, что у него вот-вот глаза вывалятся из орбит и покатятся по мостовой. Хех, после этого он меня и запер. Переписал завещание. А меня… меня признали неизлечимо больным и неспособным править.

— Бедный, — Льер вздохнула, — кто неизлечимо болен, так это твой драгоценный родитель. Причем болен головой. А у меня все проще. После того, как тебя объявили больным, отец некоторое время предлагал меня королю Эргрина, но тот предпочел западных соседей. Прочих претендентов на мои руку и сердце счел недостойными. Ну, оно и понятно, вокруг одна мелочь. Рехши, конечно, тоже мелочь, но мелочь богатая лациумом. Вот так я и осталась не при деле. Трон унаследует Кридэл.

— Младший твой брат?

— Именно.

— А тебе… не приходило в голову от него избавиться? — шепнул он.

Льер махнула рукой.

— Нет, что ты. Я ведь его на руках носила, такого беленького, пухленького. У него еще щеки были такими, что прямо на воротник рубашонки ложились. И пах он чудесно, молоком.

— Ты сентиментальна, — только и заметил Ксеон.

— Нет, — она мотнула головой, — я совсем не сентиментальна, и очень скоро ты в этом убедишься. Просто я люблю моего братика, и решила для себя, что если и буду королевой, то не такой ценой.

Ксеон пожал плечами и ничего не сказал.

Собственно, сам он тоже пока не собирается убивать отца и брата. Просто… сослать их куда подальше, с глаз долой.

Так, перешептываясь, они ехали еще некоторое время. Механоид — или самоходная повозка? — вылетел за пределы города и некоторое время бодро шел по наезженному тракту. Из окон был виден заснеженный лес, напоминающий чудесное белое кружево. Кое-где еще встречались отдельные дома, уже не каменные, сложенные из цельных бревен. Из труб почти вертикально вверх поднимался дымок и таял в бесконечной синеве. Потом Шан заставил повозку свернуть на ответвление дороги, снова замелькали сугробы, деревья, наклонившиеся под тяжестью снежного покрова, а затем они вылетели к длинному низкому зданию с зарешеченными окнами. У дверей, положив на плечо ружье, прохаживался солдат в синем мундире.

— Приехали, — дыхание Льер защекотало щеку, — сейчас я покажу тебе кое-что интересное.

* * *

Охранник вытянулся в струнку, взял под козырек, но Льер даже не замедлила шаг. Она летела к своей мануфактуре словно на крыльях, и Ксеон внезапно подумал о том, что наверняка это ее единственная отдушина, единственное детище и одновременно страсть. Дело, заставляющее забыть о собственной никчемности в глазах государя.

Они вошли, и тут же глаза начало щипать от особенно едкого дыма. Льер поспешно зажала нос платочком и пояснила:

— Процедура усиления артефактов. Это как вино крепят. Чтобы служили дольше и были дейтвеннее.

Все помещение занимали длинные столы, сплошь уставленные цветными колбами, фигурными флаконами, картонными ящичками, мешками с непонятным содержимым. От стола к столу сновали люди (дотошный Ксеон насчитал пятерых), что-то взвешивали, отмеряли, опускали щипцами в ванны, полные тускло светящейся жидкости.

Льер подошла к одному из столов, взяла кругляш ядовито-зеленого цвета, покатала его в пальцах, разминая.

— Прикрепляющий артефакт. Очень хорошая штука, на нее большой спрос. Мы делаем по сотне в месяц, еще месяц уходит на выдержку и укрепление, а потом отпускаем в продажу. Прикрепляет что угодно к чему угодно, не вызывая дискомфорта даже в том случае, когда надо что-то закрепить на коже.

И вложила артефакт Ксеону в руку.

Он покатал его на пальцах. Ощущение было, словно теплый воск в руке. Пожал плечами, сунул в карман. Не этим же он должен бороться с контролерами королевства Рехши?

Льер понимающе кивнула.

В этот миг к ним подошел невысокий и очень худой темноволосый мужчина в круглых очках. Он был одет в светло-серую робу, на руках — высокие перчатки.

— Ваше высочество, — поклонился, — вы очень вовремя. Наш отражатель проходит завершение выдержки.

— Доктор Мельхольм, — представила его Льер, — мой ведущий и незаменимый артефактор. Может сделать что угодно из чего угодно.

Ксеон чуть заметно поклонился.

— И как же это у вас получается, доктор Мельхольм? Я слышал, что для того, чтобы создавать артефакты, вовсе необязательно уродиться с Даром, даже расщепленным?

Тонкие губы Мельхольма дрогнули.

— Именно, господин мой, именно. Это вещьмагия, то есть магическая энергия, порождаемая взаимодействием вещей.

— И что же, вы знаете, что с чем нужно соединить, чтобы получить искомый эффект?

Кожа у Мельхольма была тонкой, почти прозрачной, как будто он никогда не выходил на солнце, и почему-то от этого было неприятно.

— Далеко не всегда, господин мой. И тогда единственным путем познания становится путь эксперимента. Вот, взять, например, этот ранозаживляющий артефакт…

— Доктор Мельхольм, проведите нас в подвал, — тихо приказала Льер.

Тот зыркнул в сторону Ксеона, но тут же расплылся в угодливой улыбке.

— Ваше высочество… вы уверены, что…

— Да, уверена. Мы здесь специально для этого.

«Дальше — интереснее», — отметил про себя Ксеон, шагая вслед за тщедушным доктором.

По непонятной пока причине Мельхольм вызывал стойкую неприязнь и желание пойти и как следует помыть руки. От него веяло… Ксеон даже не мог толком объяснить, чем именно. Опасностью. Тленом. И легкой, едва заметной кровавой горчинкой.

Они прошли в дальний угол мануфактуры. Мельхольм опустил торчащий из стены рычаг, заскрежетал отпирающий механизм, и часть пола отъехала в сторону. Открылась лестница, ведущая вниз.

Ксеон снова посмотрел на Мельхольма: на губах доктора артефакторики играла мечтательная улыбка. С таким выражением лица неоперившийся юнец бежит к роскошной зрелой любовнице.

Льер потянула его за руку. Шан остался, отошел к входной двери.

— То, что наверху, доступно для любых глаз, — поясняла принцесса, пока они шагали во мрак, побитый полосами желтого света магкристаллов, — самые интересные эксперименты я и доктор Мельхольм проводим здесь.

— И как это может помочь обойти контролеров? — все же спросил Ксеон.

— Сейчас увидишь, — она сильнее сжала его пальцы, — надеюсь, это тебя не слишком шокирует.

Волна смрада, пришедшая из темноты, накрыла столь внезапно, что Ксеон едва подавил рвотный позыв.

— Темный! Да что ж там у тебя?

Раздались кодовые слова, произнесенные Мельхольмом, из разом включившихся магкристаллов брызнул свет, и Ксеон, внезапно поняв, куда попал, невольно попятился. В руку впились острые коготки принцессы.

— Я предупреждала, — прошипела она. Потом, уже мягче: — без крови не получится, Ксеон. Чтобы что-то получить, нужно что-то отдать.

Он закусил изнутри щеку, осматриваясь.

Нет, принц Ксеон не был невинной овечкой, и прекрасно понимал, что Льер абсолютно права, да и сам в прошлом выполоскал руки в крови. Но отчего-то образ прекрасной Льер совершенно не вязался с распятым на стене трупом, живот которого был распорот, и сизые, в черных сгустках, внутренности вывалились на пол.

— И-и-и-и? — протянул он, вопросительно глядя на Льер.

— Сейчас объясню, — сказала она тоном учительницы, которой привели отстающего ученика.

Она подобрала подол, видимо, не желая испачкать его, аккуратно прошла к столу, что стоял рядом. Поманила к себе Ксеона.

Тонкий пальчик принцессы с аккуратным перламутровым коготком скользил по путаным наброскам и схемам. Линии, цифры, буквы алфавита айхи. Эскизы непонятных символов.

— Начну с простого, — глаза Льер загорелись азартом, — мы ведь с тобой знаем, что такое нерасщепленный Дар. Им владело племя айхи, и он ассоциируется с кругом. Завершенным кругом без разрывов и изъянов, так?

Ксеон пожал плечами. Покосился на обескровленное тело, затем — на доктора Мельхольма, который принялся проверять что-то на руках трупа.

— После того, как перестали рождаться люди с нерасщепленным Даром, целостность нарушилась — продолжила принцесса, — но если вернуться к полному кругу, поставить засечку на окружности, а затем провести прямую через нее и центр окружности… что получим, Ксеон?

— Противоположность, естественно.

— Во-от. То есть у каждого элемента Дара, которые бывают врожденными, есть анти-элемент. Говоря проще, у Дара пироманта анти-Дар — тушитель…

— Но с такими не рождаются, — заметил Ксеон, — спектр доступных элементов весьма и весьма ограничен.

— Наша вещьмагия такова, что можно получить артефакты, которые будут работать с теми анти-Дарами, с какими не рождаются маги, — Льер усмехнулась, — если копнуть чуть глубже, то у каждого менталиста может быть анти-менталист, который погрузит икусственное сознание механоидов в полный хаос. Согласись, менталист выводит их из-под контроля хозяина, но все же действие его — упорядочено. А анти-менталист попросту сделает механоида невменяемым. Совершенно… или вот, например, контролеры, которые, если их ничему не учить, давят магию своими врожденными свойствами. Анти-контролер, в идеальном случае, будет раздувать Дар до неслыханных размеров. Тебе все еще интересно?

Ксеон кивнул.

В основном, из вежливости, потому что то, о чем вдохновенно вещала принцесса, он знал и так.

— Моя лекция затянулась, — Льер усмехнулась, — если добавить конкретики, Ксеон, то можно создать артефакт, имитирующий антиконтролера и…

— И он раздует потенциал владельца до небес?

— Увы, но нет, — глаза принцессы казались прозрачными в желтом свете. Прозрачными и чуточку сумасшедшими. — это только артефакт, Ксеон. Подчеркиваю, имитирующий. Но то, что он может сделать, весьма забавно. Он полностью оградит владельца от воздействия контролера.

— Ха, — только и сказал Ксеон.

Так вот что она имел в виду, когда говорила о помощи?

Что ж, неплохо, весьма неплохо для ненаследной принцессы Ависии.

— Очень и очень впечатляет, — он повернулся, посмотрел на Мельхольма.

Тот, вооружившись скальпелем, что-то вырезал из вспоротого живота трупа. Ксеон торопливо отвел глаза. Тошнило уже ощутимо.

— А что… он делает? — спросил тихо.

Льер усмехнулась.

— Мы установили, что для инициации анти-дара на кристалле необходимы некоторые ингредиенты, приготовленные из носителя Дара. Так что, вот.

— И их кого ж это вы сейчас извлекаете ингредиенты? — Ксеон картинно приподнял брови, хотя уже знал ответ.

— Из контролера, милый, из контролера.

И Льер улыбнулась особенно хищно.