Глава 5 · Юристы — это физические лица, которые когда-то были людьми

Танира Беккерлион

Я с тоской смотрела через магическое стекло на огромное помещение, заставленное столами, заваленными, в свою очередь папками с личными делами участниц конкурса. Кроме того на всех поверхностях лежали тома законов и инструкций, книги учёта и регистрации, различные реестры, списки, перечни родов, иерархия внутриродовая и между знатными родами с указанием степени родства и очерёдности наследования. На стене висела подробная карта королевства, где разными цветами и символами была отмечена информация по конкурсанткам. При необходимости одного жеста было достаточно, чтобы отображалась только информация по одному конкретному человеку или роду.

За столами трудились отобранные Хранителями и назначенные Тайной канцелярией юристы, или как их здесь называют, законники разных отраслей права. В основном — это мужчины разных рас и возрастов. Дирижирует всем этим «оркестром» уже знакомый нам гном Самуил Вудс при информационной поддержке незаменимого Феофана. Эти двое отлично сработались в пору проверки по фактам мошенничества с отчислением из академий одарённых девушек, и теперь Феофан наслаждался своим карьерным ростом и популярностью.

Это были лучшие специалисты в своём деле, но какие-то закостеневшие в своих взглядах и действиях. Они работали монотонно, скрупулёзно, но без огонька. Возможно, даже, кто-то из них в душе поддерживал и считал нормальными действия родственников девушек — сильных магичек, ведущие к выгоде этих самых родственников. Но на качестве работы ощутимо это не сказывалось — они все дали магическую клятву. Хотя, учитывая их способность трактовать нормы права, слова и поступки, то в какой-то части они вполне могли её обходить.

— Я смотрела на их работу из кабинета, ограждённого магической завесой, чтобы никто не мог подсмотреть или подслушать, кто и о чём в нём разговаривает. Предстающая моему взгляду картина напоминала большой муравейник или сцену из кинофильма «Служебный роман».

Отвернувшись от огромного окна в рабочее помещение юристов, я потянулась и перевела взгляд на Маринку. Она, сбросив туфли, с ногами устроилась на небольшом диванчике с очередным «делом». Благо, брючный костюм позволял ей расположиться с удобством. Как вы уже поняли, Маринка не была непосредственным начальником над юридической командой. Она была следующим звеном в цепочке — проверяла и анализировала полученную юристами информацию, их выводы и предложения. Могла передать на доработку со списком необходимых уточнений и пояснений. Законники знали, что их работа идёт на обработку к представителю короны и Хранителей, но не знали, кто этот представитель.

Потом уже Маринка на наших совещаниях докладывала о результатах работы и предлагала к обсуждению сложные или спорные ситуации. Сначала было тяжело донести специалистам, что именно от них хотят получить и документы постоянно приходилось возвращать на доработку. Постепенно всё наладилось. Но всё равно в каждом деле Маринка что-то перепроверяла или просила Феофана озвучить все варианты и проверяла, был ли выбран сотрудником наилучший для девушки. Это было необходимо, чтобы исключить отдельные «недоработки» по личным или корыстным мотивам.

Май был уже не за горами и по каждой девушке подготавливались приказы на зачисление в учебные заведения, предписания родственникам, поручения чиновникам по контролю над выполнением предписаний, проводились следственные действия, судебные разбирательства.

Я давно узнала, что озвученные мне Виктором четыре этапа отбора действуют только для судей, сотрудников Тайной канцелярии и сопутствующих служб. А официально этапа три. Ну правда, если сделать третий этап официальным, то получится, что девушки, не перешедшие на этот этап — либо не девушки, либо неблагонадёжные (они или родные), либо со здоровьем проблемы. В общем, репутация пострадает.

Поэтому судьи отбора действительно отобрали к апрелю предварительно сто конкурсанток в основной список и ещё около пятидесяти — в резервный. Их проверяют сейчас по параметрам третьего (только для организаторов) этапа, не афишируя это. Материалы будут предоставляться судьям отбора и королевской семье. В соответствии с ними конкурсантки будут передвигаться из одного списка в другой, и будет выстраиваться рейтинг.

И в конце мая, когда традиционно заканчивается обучение в учебных заведениях, будут объявлены сорок конкурсанток, которые поедут в королевскую летнюю резиденцию. Причём их переместят сразу после объявления, чтобы избежать возможных провокаций или воздействия на девушек. А во дворце к ним присоединятся ещё десять иностранных участниц (дочери или родственницы правящих монархов).

Каких только историй мы не прочли за это время! Как же велика бывает человеческая жадность и подлость. Я не так часто могла помогать подруге, да и мои знания об устройстве этого мира во многом недостаточны для того, чтобы грамотно выстроить план действий. И тут очень кстати пришлась помощь бабушек. Амалия и Лионелла с удовольствием окунались в разбор жизненных ситуаций конкурсанток, чтобы найти наилучшее решение для девушек. Причём, наилучшее не просто в моменте, а с наилучшими перспективами на будущее

Их жизненный опыт и знание правил и традиций, по которым живёт местное общество, в том числе неписаные правила внутри общества женского, помогали находить подчас экстравагантные, но очень эффективные решения. А бабушки были рады своей вовлеченности в такой важный проект. Они подружились с Маринкой и порой угощали её глинтвейном из эльфийского розового. Мне, как деве юной, его не предлагали, над чем Маринка не забывала подшучивать, когда мы встречались вдвоём.

Всё это пронеслось у меня в голове, когда я «зависла», глядя на сидящую на диване Маринку в обнимку с очередным «делом» невесты принца. Кстати, моё дело тоже тут было, и я даже с ним ознакомилась. Оно было совсем небольшим. Информация о родстве с Коллдеями там была, а вот дар указан только ведьмовской. В деле имелось описание жизни Таниры и то, что происходило уже при мне, а решением всех проблем указан мой переход под опеку Лионеллы с Сантаром.

Я тихонько смяла в ладони бумажный листок и кинула его в Маринку. Она ответила мне шариком из уплотнённого воздуха. Я хотела спрятаться за спинкой кресла, но зацепилась туфлей за подол и рухнула на пол. Тут же ко мне подлетела Маринка с криком: «Бей своих, чтоб чужие боялись!». Она пыталась меня защекотать, я отбивалась. Минут через пять уставшие и растрёпанные мы рядком упали на тот же диван, но уже вдвоём.

Отдышавшись, мы привели себя в порядок (всё же магия — великое дело!) и переместились за небольшой круглый столик у окна, выходящего в сад. Столик был сервирован для перекусов изящной посудой с разнообразными закусками, выпечкой, фруктами и десертами. Сверху над ним специальный артефакт удерживал купол, сохраняющий свежесть продуктов. Сначала мелькнула мысль о кофе с пирожным, но она была отброшена при виде шикарного бутерброда с ветчиной, салатом и маринованным огурчиком.

Благодаря Маринке у нас был настоящий чай, и с этим бутербродом он отлично должен был повысить мою производительность труда. За первым бутербродом пошёл второй, и я поняла, что всё это время я была жутко голодна. Посмотрела на Маринку — она уминала кусок пирога с рыбой со скоростью, достойной книги рекордов Гиннесса. Встретившись со мной взглядом, она смешно захихикала. Я скорее пропихнула в себя остаток бутерброда и тоже рассмеялась.

Со стороны наше поведение могло показаться не совсем адекватным. Но причина была в том, что мы ужасно устали и нам требовалась эмоциональная разрядка и усиленное питание. С раннего утра мы работали практически без перерывов, чтобы успеть, как можно скорее проверить отобранные дела и провести анализ. При этом мы ещё умудрялись вести наблюдение за рабочим залом законников. И не просто так. На это были свои причины.

Два дня назад в этом же кабинете.

— Не складывается! — Маринка отбросила на стол документы, которые до этого внимательно изучала.

Мы с Феофаном синхронно подпрыгнули от неожиданности, переглянулись, а затем уставились на неё, не мигая. А она смотрела в пространство над документами, о чём-то сильно задумавшись. Пожав плечами, я с силой шлёпнула на стол перед собой папку с бумагами. Этот хлопок вернул Маринку в реальность. Зато Феофан нервно дёрнул хвостом и исчез в подпространстве.

Я взяла дело, от которого так эмоционально избавилась подруга и села его изучать. На первый взгляд ничего необычного, достаточно стандартная ситуация. Но по ощущениям что-то выбивалось из общей картины. Взгляд зацепился за документ, который показался сначала тут лишним. Это было ходатайство опекуна девушки — Марион Вествуд. Он просил разрешения короны на рокировку земельных наделов между семьями в роду. Так, он просит позволения, чтобы Марион подарила своё наследное поместье «Кленовая роща» его младшей дочери, а он, в свою очередь, передаст Марион поместье «Лесное озеро».

Всё бы ничего, но сильно смущали два обстоятельства. Первое — в наших «делах» подавались на рассмотрение и подпись королевской семье только документы, разработанные и составленные командой отбора. Этот же документ, хоть и имел отношение к конкурсантке, но был посторонним. Значит, есть причина, по которой он тут оказался. И второй — в чём смысл такого обмена и почему этот вопрос требует одобрение короля? Настораживали формулировки — по ним получалось, что земли, предлагаемые к обмену, наделялись разным статусом. Если «Кленовая роща» указана как наследство Марион, то о «Лесном озере» сказано, что оно станет её приданым. Это то же самое, что станет её имуществом или нет?

Как назло Феофан устроил себе перерыв и не отзывался. Посмотрела на Маринку — подруга обложилась несколькими справочниками и что-то из них сосредоточенно выписывала. Беспокоить её сейчас — не вариант. А хочется с кем-то посоветоваться. Амалия? Это вариант! Она — старшая женщина в роду достаточно большом и разветвлённом. Наверняка сталкивалась с обсуждением имущественных вопросов. Возможно, её жизненный опыт окажется мне полезен.

Я не стала звонить по магофону — она могла не иметь его при себе — а отправила магический вестник. Не прошло и минуты, как в комнате открылся портал, в котором я увидела сидящую в кресле Амалию. Она приглашающе помахала мне рукой, и я шагнула в портал.

Амалия раскладывала пасьянс какими-то фантастически расписанными картами. Вот уж не ожидала застать её за таким занятием. Я рассказала ей о своей находке в деле конкурсантки и о содержании письма. И попросила прояснить мне ситуацию с этими поместьями, если ей что-то об этом известно.

— Так это Вествуды? Тогда понятно, — Амалия переложила карты по какой-то её известной схеме и продолжила. — Всё просто, Тани, они хотят забрать у девочки её собственность, а в замен дать обещание, что у неё будет приданое. Но вот будет ли замужество? Да и о приданом будут договариваться не с ней, а с женихом. Если девочка прошла на отбор, значит потенциал у неё хороший. Даже бесприданницей возьмут. Правда и отношение к ней будет соответствующее. И деваться будет некуда — своего-то ничего нет.

— А разве при замужестве её наследное имение не перейдёт во владение супруга? — мне казалось, что это так устроено.

— Не в этом случае, — удивила меня Амалия. — «Кленовая роща» — это отдельная история. Её получила от короны прабабка Марион за особые заслуги — сильная была магесса. И это поместье по документам переходит в собственность исключительно по женской линии и владеть им могут только женщины. Оно не может быть приданым, не переходит в собственность мужа и его семьи. И подарено оно может быть только родственнице женского пола и только по разрешению короны.

— А откуда тебе это всё известно?

— Жена моего племянника приходится им роднёй. Они рассказывали о такой необычности. А я запомнила, тем более, что в юности у меня была подруга из тех мест и тоже что-то такое рассказывала.

— То есть они хотят, чтобы Марион подарила своё поместье дочери опекуна, а взамен он объявит, что даёт за ней в приданое поместье, на которое прав у неё нет и не будет? А в папку с делом это письмо положили по тому, что эти документы пойдут на подпись среди многих других и его подмахнут, не вдаваясь в подробности. Посчитают, что раз лежит в деле, значит так и должно быть.

— Да, ты права.

— Спасибо, моя дорогая! Я всё поняла! Надо скорее вернуться к этому делу.

И, попрощавшись с бабушкой, я попросила е ё вернуть меня в кабинет.

Прокручивая в голове полученную от Амалии информацию, я ещё раз перепроверила документы и пришла к выводу, что кто-то очень грамотно подготовил это дело так, чтобы вместо помощи девушка получила бы большие проблемы. Меня это совершенно не устраивало, и я позвала на подмогу Маринку.

По мере того, как я рассказывала, градус возмущения у Маринки поднимался всё выше и я уже начала опасаться, что она прямо сейчас от души нашлёт на кого-нибудь чесотку с поносом. Но опытный профессионал победил в ней импульсивную ведьму (всё же опыта ведьмы у неё маловато).

Было понятно, что нам надо перепроверить дела конкурсанток. Причём желательно знать, есть ли у этого рода особенности в части имущественных прав, опекунства и других. Может быть, есть какой-то свод этих особенностей? Где-то же они должны фиксироваться на уровне государства. Не только же в жалованных грамотах на руках у владельцев.

На наше счастье в это время к нам вернулся Феофан. И те радость и оптимизм, с которыми мы его встретили, его слегка напугали. Но надо отдать должное коту, он не роптал и честно отрабатывал роль магического справочника.

С помощью Феофана нам удалось установить, что такой реестр действительно существует. И тут же наш помощник выдал нам список родов, и какие у них есть особые права либо ограничения. Мы с Маринкой выдохнули — стало понятно, с какого конца браться за эту проблему. Сначала проверим дела участниц из этих родов, а потом — все остальные. В прочем, по остальным мы решили обратиться к Максимилиану, чтобы он дал на эту работу своих людей. Их задача будет проверить дела на наличие таких вот писем, ходатайств и разного рода документов, составленных и подписанных лицами, не входящими в число законников, работающих на этом участке отбора.

Но это — позднее. Сначала нам надо убедиться, что проблема не придумана нами, а действительно имеет системный характер. Меня тревожит, что кто-то может положить такое письмо к уже окончательно проверенным мной или Маринкой документам. Мало ли так что там может оказаться. Но подруга меня успокоила. Оказывается, когда она или я ставили на папку свою магическую отметку, то в неё уже ничего нельзя добавить, вытащить из неё или изменить. Работает магическая защита.

Что ж, одной проблемой меньше. Мы сверили список Феофана со списком участниц отбора, и нашли пятьдесят три совпадения. Не мало, учитывая, что дела у конкурсанток достаточно объёмные, а подвох может таиться не только в отдельном документе, как в случае с Марион, но и в отдельных строках. Поэтому перепроверять документы надо максимально внимательно.

Выход нашла Маринка. Она предложила обратиться к Виктору с просьбой переместить нас с документами в мир Эмиранд. Так мы выиграем время и сможем спокойно поработать с документами. Идея мне понравилась своей функциональностью. И в скорости Виктор перенёс нас с подругой и все необходимые для работы материалы в свой дом в мире Эмиранд. Естественно, окружив его…дцатью уровнями защиты.

Как и следовало ожидать, в каждом из пятидесяти трёх дел мы нашли сюрпризы, связанные с особыми условиями из списка Феофана. К нашему удивлению эти дела составлялись пятью разными законниками, ни один из которых был среди корифеев, приглашённых лично ректором ГКАМА при поддержке короны. В то время, как качество проведённой работы указывало на специалиста высочайшего класса, причём одного.

В Эмиранде мы просидели две недели по местному времени. Мы не торопились — обсуждали возникшие проблемы, искали совместно варианты решений и записывали вопросы, которые нужно будет задать Хранителям. А ещё (скажу по секрету), мы вовсю пользовались возможностью перевести дыхание посреди этой гонки без ущерба для дела. Мы отсыпались, устраивали себе променады по парку, а вечерами пили в беседке чай.

Но вот дела пересмотрены, новые документы подготовлены, и мы с лёгким сожалением покинули этот гостеприимный мир.

В настоящее время.

— Ну что, подведём итоги?

У Маринки пирог закончился раньше, чем у меня бутерброд. Я кивнула, так как говорить пока не могла. Приняв моё согласие, подруга вкратце изложила, что мы успели выяснить за последнее время в части того, что некоторые законники работают в интересах совсем не участниц отбора и какие у нас есть вопросы, требующие ответов. Я уже собралась было предложить ей прогуляться до господина нашего ректора, как вдруг посреди комнаты открылся портал.

Из него вышел Максимилиан. И тоже с папками.

— Продаёшь или меняешь? — вдруг вырвалось у меня.

От неожиданности молодой мужчина чуть не выронил свою ношу. Потом с хитрой улыбкой предложил обмен: он нам отдаёт запрошенную информацию, а мы за плотным обедом объясняем, зачем нам она понадобилась. Как я поняла, он принёс полные досье на тех пятерых законников, которые попали в поле нашего зрения. Вот Маринка молодец — времени не теряет!

Мы согласились на обмен, тем более, что разговор к Главе Тайной Канцелярии, как говорится, назрел.

— Ма-а-ау-у-у-у! Ну конечно, зачем звать Феофана пообедать! Феофана же надо звать только тогда, когда нужно все законы от основания государства перебрать!

Феофан появился с важным видом и не один. С ним пришла и Маринкина красавица Блэки. Теперь понятно, для кого эта пламенная речь! Блэки была ведьмовским фамильяром со стандартным набором возможностей. Мне было непривычно, что не все фамильяры обладают какими-то встроенными функциями — до того я привыкла к этой версии Феофана. Мы с Маринкой много времени проводили вместе последнее время и наши фамильяры тоже постоянно контактировали. Феофан всё время красовался перед кошечкой, демонстрируя свою важность. А та, хоть и не обладала такими экстраординарными способностями, себя ценила высоко и в свою очередь, красовалась перед рыжим котом.

Мы пригласили Максимилиана к столу. Между делом Маринка поведала ему о наших открытиях и о том, почему потребовались досье именно этих законников.

— Но вы думаете, что это дело их рук, но не их ума, — Максимилиан не спрашивал — он утверждал.

— Да, в этом вся проблема. Там виден почерк кого-то более матёрого, причём одного.

— Ты хочешь сказать, что кто-то тайно руководит работой законников на отборе, преследуя свои цели?

— Я бы сказала, что он преследует цели заказчиков. Не факт, что у него есть свои. Так, а что есть на этих пятерых? Есть что-то, что их объединяет?

— Эти пятеро — представители достаточно молодого поколения законников, но уже проявившие себя и имеющие свою практику. Вы же знаете, что на отбор приглашали лучших. Но некоторые смогли по уважительным причинам отказаться, предложив вместо себя своих более молодых и энергичных партнёров. Эти парни из не слишком богатых и именитых семей, сами строили свою карьеру и в настоящее время являются младшими партнёрами с небольшими долями в своих конторах.

Они учились в одном учебном заведении, но в разные годы и не были дружны. Сейчас они также не общаются за пределами работы. Очевидных пересечений нет, хотя в разное время они встречались в судах. Я дам задание покопаться поглубже в их связях.

— Спасибо, — я порадовалась, что часть работы берёт на себя Тайная Канцелярия. Всё же это им больше по профилю.

Тут же не отходя от кассы, мы договорились, что люди Тайной Канцелярии перепроверят дела конкурсанток, которые не были в списке на наличие лишних документов и других ловушек.

Выдав нам информацию и досье на законников и, согласовав с нами план действий, Максимилиан откланялся. А мы с Маринкой, прихватив полученные от него досье, открыли портал в кабинет ректора ГКАМА.

Господин ректор не ожидал вторжения, и по всему было видно, что не слишком нам рад. Его стол был завален бумагами, а два настольных портала находились в постоянной работе: через один новые документы попадали на стол, а через второй отправлялись адресатам. Удобно и экономит время исполнителям.

Если Вы не забыли, впереди уже виднеется май месяц. А в это время сдают зачёты и экзамены адепты ГКАМА, решаются вопросы о переводах, отчислении, замены преподавателей и другие вопросы, коих в любом учебном заведении такого уровня бесконечное множество.

Впрочем, господин ректор страдал не один. За приставным столом сидел господин Кальгус — законник ГКАМА, отвечающий за хозяйственную деятельность и работу с педагогическим составом. А вот всё, что касалось адептов академии, относилось к ведению Самуила Вудса. Господин Кальгус и ректор разбирали какие-то бумаги, и первый давал пояснения второму нудным казённым, но при этом хорошо поставленным голосом. Я подумала, что, наверное, Рейнард устал от этого общения и будет неплохо сделать в нём перерыв, чтобы выслушать нас. Покоя ему это не прибавит, но ему его и так не видать до каникул. А нам с Маринкой пора передать это дело в надёжные руки сообщников по отбору.

Пока я раздумывала, подруга, поймав взгляд ректора, пантомимой стала ему показывать, что нам нужно срочно с ним поговорить. «Мальчик жестами объяснил, что его зовут Хуан» — промелькнуло у меня в голове. У Рейнарда дрогнули уголки губ. Он что, тоже знает эту шутку?

Каждый раз, когда мы с Маринкой оказывались в компании Хранителей, у меня возникал вопрос, знают ли они, кто отец её сына. Но спросить напрямую у меня желание не возникало. По одной причине — я не знала, что стала бы делать с этой информацией. А чужие секреты бывают крайне обременительны. Я для себя решила, что если не говорят — значит так нужно и пусть всё идёт своим чередом. Но я отвлеклась.

Ректор отправил куда-то господина Кальгуса и предложил нам с Маринкой места за приставным столом, приготовившись слушать. Моя подруга бодро отрапортовала всё, что мы сумели выяснить на сегодняшний день про работу группы законников — засланцев. А потом выкатила наш список вопросов. Пока я слушала Маринку, я вспомнила историю со своим похищением из театра и подумала, что я таки не знаю, чем всё закончилось. Эти, назовём их условно «люди», тоже ведь работали на выполнение заказов Высоких Родов и тех, кто мог хорошо заплатить. А что, если…

Я решила поделиться своими домыслами с Рейнардом. Я про себя стала называть его так после того, как фактически стала членом их семьи. Но вслух позволяю себе его так называть только на семейных посиделках.

Он явно знал гораздо больше меня об этом старом деле. И когда я изложила свою гипотезу, он как-то сразу подобрался, нахмурился и что-то написал в магофоне. Через минуту ему пришёл ответ, и господин ректор пригласил нас пройти с ним… в казематы Тайной Канцелярии.

В это время в N-ном месте.

— М-м-м, — послышался в трубке магофона недовольный женский голос.

— Ты спишь ещё, что ли?

— М-х-м, — раздалось в ответ.

— Ты мне скажи, Он приходил?

— М-х-м.

— О сыне спрашивал?

— М-х-м.

— Ты сказала, где они?

— М — м.

— Ладно, я понял. Не злись. Позже перезвоню.

Женщина, выразительно хмыкнув, отключила звук входящего звонка, запихнула гаджет под кровать и подкатилась под бочок к притягательно тёплому мускулистому телу спящего мужчины.