Глава 12

Орейн молча отодвинул соседние бочки, проверяя, не задело ли их. Гарт выругался. Нолли сжала губы так, что они превратились в тонкую линию.

Тибер, помогавший двигать бочку, вдруг нагнулся.

— Тут что-то есть.

Он вытащил из-под днища небольшой обрывок ткани. Тёмно-красный, с вышитым золотой нитью цветком.

Риана побледнела.

— Я знаю этот узор, — сказала она. — Такие передники носят в «Золотом кабане».

Я взяла у Тибера обрывок. Ткань была плотная, бордовая, с вышитым по краю золотистым цветком. Один конец неровно оборван, второй потемнел от рассола и той гадости, которой испортили бочку с огурцами. Магия ещё держалась на ней тонким слоем, неприятно покалывая пальцы. Кто-то не просто вылил внутрь дрянь и убежал. Заговор закрепили на дереве, чтобы гниль пошла быстро и наверняка.

— У Весты такие передники у всех работников, — добавила Риана. — Я видела. Цветок у них на вывеске, на салфетках и даже на кружках. Она любит, чтобы люди сразу понимали, где сидят и кому платят.

— Интересно и удобно, — сказал Чи Фан, заглядывая мне через плечо. — Особенно для преступника, который хочет оставить после себя имя, адрес и пример рабочей одежды.

Орейн присел у бочки и понюхал край ткани. Его лицо оставалось спокойным, но улыбка исчезла.

— Слишком интересно, — согласился он. — Если бы я решил испортить чужие огурцы, то хотя бы снял передник с названием своей фермы.

Гарт уже вытаскивал испорченные огурцы длинной шумовкой, ворча так, что даже бочка, кажется, стыдилась своего состояния. Нолли принесла пустое ведро и поставила рядом. Запах становился всё гуще, сладковатый, тухлый, он забивал горло и лип к волосам.

— Бочку придётся выбросить, — сказал Гарт. — Дрянь уже начала жрать дерево.

— Выбрасывать пока не надо, — ответила я. — Вынесите её во двор. Я попробую вытянуть остатки заговора золой и полынью. Для еды её уже нельзя использовать, но под дождевую воду пригодится.

Нолли кивнула и сразу повернулась к Тиберу.

— Давайте с Гартом, вытаскивайте эту вонючку.

— Я помогу, — сказал Орейн.

Он взялся за край бочки раньше, чем кто-то успел возразить. Тибер ухватился с другой стороны, напрягся всем худым телом, и вместе они вынесли её во двор. Орейн мог бы справиться один, это было видно по тому, как легко он держал вес, но он не оттолкнул мальчишку и не превратил помощь в представление собственной силы. Просто подстроился под его шаг, предупредил о пороге и даже позволил Тиберу первым поставить бочку на землю.

Я отвела взгляд. Удивительно, сколько можно узнать о мужчине по тому, как он носит бочку с испорченными оругцами.

— Закрываем кладовую, — распорядилась я. — Нолли, проверь остальные бочки. Гарт, всё, что стояло рядом, пока не использовать. Риана, предупреди посетителей, что кухня задержит заказы.

— А вы куда? — спросила она.

Я сложила обрывок ткани и убрала в карман передника.

— Пойду гляну, что там за кабан такой, золотой.

— Сейчас? — Гарт выглянул из-за плеча Нолли. — Там ещё полный зал.

— Вот и хорошо. Веста не сможет сделать вид, что её нет дома.

— Я с вами, — сказал Орейн, вернувшись со двора.

— Не нужно, я справлюсь.

— Я не собираюсь драться с хозяйкой таверны, если вы об этом. Мне нравится жить, а по слухам, Веста умеет разделывать свиную тушу быстрее, чем её повар успевает заточить нож.

— Тогда тем более оставайтесь здесь.

Орейн посмотрел на меня внимательно, потом кивнул и больше не спорил.

— Хорошо. Я останусь и присмотрю за таверной, чтобы никто больше не полез в кладовую. А вы постарайтесь сделать так, чтобы вас не уговорили на поединок половниками. У Весты преимущество домашней кухни.

На улице уже стемнело. После жары зала воздух показался холодным, влажным, и я только теперь поняла, как сильно я пропахла гнилью. Прекрасно. Первая встреча с конкуренткой: волосы дыбом, рукава в рассоле, в кармане улика, лицо хозяйственное и очень злое. Для полной убедительности не хватало только ножа в зубах.

«Золотой кабан» находился ближе к рыночной площади и выглядел так, как «Медный гусь», наверное, выглядел лет двадцать назад: яркие окна, новая вывеска, крепкая дверь, чистые ступени. Изнутри доносились голоса, музыка и звон кружек. На вывеске золотой кабан довольно щурился, будто давно съел медного гуся и теперь переваривал.

Я вошла.

Тепло ударило в лицо вместе с запахом жареного мяса, пряного эля и свежего хлеба. За столами сидели ремесленники, торговцы, двое городских стражников. Девушки в бордовых передниках с золотыми цветами быстро сновали между столов с гружёнными подносами. Несколько человек повернулись ко мне. Ведьма из соседней таверны уже была местной новостью, а ведьма, которая вошла в заведение конкурентки, обещала развлечь лучше музыканта.

Веста Роун стояла за стойкой. Высокая женщина лет сорока с тёмными волосами, собранными в гладкий узел, и прямой спиной. Она заметила меня сразу, но закончила считать монеты и только потом подняла взгляд.

— Если пришла узнать рецепт моего жаркого, поздно, — сказала она. — Я его тебе не дам.

— А если пришла вернуть часть передника?

Я положила обрывок на стойку.

Веста посмотрела на ткань. Потом на меня. Ни побледнела, ни отвела глаза, ни начала оправдываться. Взяла кусок двумя пальцами, развернула и нахмурилась.

— Где нашла?

— Под бочкой солений, которую кто-то испортил заговором на гниль.

— И решила, что я лично пришла к тебе, залезла в кладовую, испортила огурцы и оставила подпись?

— Я решила сначала спросить.

— Хорошо, что хотя бы этому тебя учили.

Она подозвала одну из девушек и сунула ей ткань.

— Чей?

Девушка осмотрела край.

— Старый передник. Такие были до весны. Потом вы велели поменять вышивку, потому что цветок был похож на капусту.

— Он и был похож на капусту, — отрезала Веста. — Куда дели старые?

— Часть пустили на тряпки. Часть выбросили. Кажется, коробка ещё лежит в сарае.

Веста вернула мне обрывок.

— Вот тебе и страшная тайна. Эту ткань мог взять кто угодно. У меня работало полгорода, остальные полгорода ели здесь и видели, где сарай.

— Значит, вы не трогали мою бочку?

— Я не люблю конкурентов, Мирай. Особенно тех, кто появляется внезапно, называет себя ведьмой и за неделю набивает зал любопытными. Но если я захочу тебя разорить, то сделаю это хорошим мясом, быстрым обслуживанием и ценами, от которых ты неделю будешь считать медяки. Огурцы портят трусы.

Она говорила резко, почти грубо, и именно поэтому я ей поверила больше, чем поверила бы сладким заверениям.

— Тогда кому это нужно?

— Тому, кому не нравится, что таверна снова работает.

Веста наклонилась ближе. От неё пахло перцем и дымом.

— Ты ведь уже познакомилась с Дариусом Клемом?

— Пока только с его подписью и писарем.

— Значит, настоящее удовольствие впереди.

— Вы считаете, что это он?

— Я ничего не считаю вслух. Особенно при полном зале. Но городской совет давно обсуждает, что участок «Медного гуся» удобен для новых торговых складов. Бруна не продавала. Теперь появилась ты.

— И кому нужны склады?

Веста улыбнулась без веселья.

— Сходи завтра в управу. Дариус любит знакомиться с людьми, чьё имущество заранее считает своим.

Утром я действительно пошла в управу.

Не потому, что Веста так сказала сделать, а потому что Марен требовал документы до полудня. Я несла папку под мышкой, Чи Фан сидел на плече, завернувшись хвостом в воротник плаща, и по дороге рассуждал о людях, которые строят большие здания, чтобы хранить в них маленькие мысли.

В управе пахло чернилами, мокрой шерстью и терпением людей, стоящих в очереди. Марен принял бумаги, проверил каждую печать, дважды пересчитал листы и отправил меня в соседний кабинет поставить отметку о передаче собственности.

Именно там я впервые увидела Дариуса Клема.

Он стоял у окна, разговаривая с пожилым чиновником. Высокий, аккуратный, в тёмно-зелёном камзоле, с серебром на манжетах. Волосы уложены, сапоги блестят, улыбка мягкая. Такой человек мог бы поздравлять с праздником, пока его помощники выносят из твоего дома мебель.

— Госпожа Мирай, — произнёс он, словно давно меня ждал. — Новая хозяйка «Медного гуся».

— Советник Клем.

— Дариус, прошу вас. Мы ведь почти соседи по городским заботам.

— Сомневаюсь, что заботы у нас общие.

Его улыбка стала чуть теплее.

— Вы прямой человек. Это освежает. Я слышал, вы пытаетесь вернуть таверне прежнюю жизнь.

— Уже возвращаю.

— Похвальное упорство. Хотя такое место требует крепкой руки, опыта, связей. Долги Бруны были значительными, а новые расходы только растут. Иногда разумнее уступить вовремя, пока имущество ещё можно продать достойно.

Он говорил ласково, почти заботливо. Как лекарь, который предлагает отрезать тебе ногу, а потом удивляется, почему ты его не благодаришь.

— Вы предлагаете купить мою таверну?

— Я предлагаю избавить вас от тяжёлой ноши.

— Ноша моя. Разберусь как-нибудь сама.

На несколько мгновений его глаза стали холоднее. Улыбка осталась прежней.

— Разумеется. Только помните: город не любит рискованных заведений. Ведьма, настойки, сомнительная репутация… Малейшая ошибка может стоить лицензии.

Чи Фан поднял голову.

— В Хуацзине говорят: человек, который слишком часто напоминает о яме, обычно сам её и выкопал.

Дариус посмотрел на него и рассмеялся.

— Какое очаровательное создание!

— Я полубог, — сухо ответил Чи Фан. — А вы пока просто подозрительный человек.

Из управы я вышла злая. Злость сидела под рёбрами тяжёлым горячим камнем и требовала дела.

К вечеру над дверью «Медного гуся» появилась новая доска.

Риана вывела на ней:

«ВЕДЬМИНО РАГУ. СОГРЕВАЮЩИЕ НАСТОИ. ЧЕСТНЫЕ ЦЕНЫ».

Ниже я приписала:

«Крепкая рука хозяйки прилагается».

— Это кому? — спросил Орейн, читая надпись.

— Одному заботливому человеку.

— Тогда пусть приходит. Гарт как раз сварил рагу, способное укрепить характер.

— Я варил его не для укрепления характера, — донеслось из кухни.

— Но оно всё равно укрепляет, — сказал Орейн и придержал дверь, пропуская внутрь первых посетителей.

К вечеру зал снова наполнился. Люди приходили из любопытства, оставались из-за запаха тушёного мяса, трав и свежего хлеба. Риана носилась между столами, Нолли командовала кухней, Тибер таскал кружки. Чи Фан восседал возле стойки, принимая комплименты настою как личную дань.

Я как раз наливала рагу, когда дверь открылась.

С улицы вошёл холод, запах дождя и мужчина в тёмно-синем камзоле. Длинные светлые волосы лежали на плечах безупречно, серебряная печать нового управляющего района блеснула у воротника.

Валентор остановился у порога и посмотрел прямо на меня.

— Мирай, — сказал он. — Нам нужно поговорить.