Глава 13

Несколько мгновений я стояла с половником в руке и смотрела на мужчину, которому ещё недавно собиралась отдать всю свою жизнь. Теперь в половнике остывало рагу, за моей спиной Риана пыталась протиснуться между столами с тремя кружками, а Валентор ждал ответа так спокойно, точно пришёл по приглашению и немного задержался к ужину.

Он выглядел безупречно, в прочем как и всегда. Дождь не посмел испортить его светлые волосы, грязь обошла сапоги стороной, а серебряная печать у воротника блестела ярче половины посуды в моей таверне. Я же провела день у печи, на переднике темнело пятно от соуса, рукав был присыпан мукой, а корсет после нескольких часов беготни начал давить под рёбра так настойчиво, словно тоже хотел высказать мнение о бывшем женихе.

— Мне сейчас некогда разговаривать, — сказала я и вылила рагу в миску. Кусок мяса плюхнулся слишком резко, забрызгав край стойки. — У меня посетители.

Валентор перевёл взгляд на полный зал. Возчики за ближайшим столом перестали спорить о цене подков и теперь слушали нас с тем усердием, какое обычно проявляли только при раздаче бесплатной еды. Риана замерла у них за спиной. Даже Гарт высунулся из кухни, хотя потом наверняка стал бы утверждать, что просто проверял, куда делся половник.

— Я вижу, — произнёс Валентор. — Поэтому не стану тебе мешать. Я подожду.

— Какая щедрость, — пробормотала я.

Чи Фан, восседавший на полке рядом с бутылками настоя, вытянул шею и внимательно осмотрел незваного гостя.

— А пирожки ты съел? — спросил он.

Валентор едва заметно напрягся.

— Чи Фан, сейчас не время.

— Для ответа на вопрос о судьбе выпечки время есть всегда. Это основа нравственного порядка.

— Чифаня, — предупредила я, хотя сама вдруг вспомнила корзинку на столике в доме Валентора. Тёплые яблоки, корица, тесто, которое я вымешивала утром, думая о свадьбе. В груди стало тесно, и я занялась стойкой: вытерла пятно, поправила стопку мисок, подвинула хлеб. У хозяйки таверны всегда находилось дело, способное удержать руки от глупостей.

Валентор снял перчатки и сел за крайний свободный стол. Не в дальнем углу, где можно было бы спокойно дождаться закрытия, а прямо напротив стойки. Так, чтобы я видела его каждый раз, поднимая голову.

— Принести вам рагу? — немедленно подскочила Риана. Её глаза горели таким любопытством, что ими можно было подсвечивать погреб.

— Да, благодарю.

— А настой? У нас согревающий, для бодрости и от дурного настроения.

— Риана, — позвала я.

— Я только перечисляю, хозяйка. От дурного настроения сегодня особенно хорошо берут.

Валентор посмотрел на доску с меню, затем на меня.

— Согревающий, пожалуйста.

Чи Фан фыркнул.

— От дурных решений ему нужнее.

Я отвернулась к следующему посетителю. Работа шла полным ходом, только теперь каждое движение приходилось делать под пристальным взглядом. Я знала этот взгляд слишком хорошо. Когда-то Валентор так смотрел, пока я перебирала травы у окна или пыталась снять сливки с молока, не расплескав половину. В нём было тепло, нежность и тихое удовольствие от того, что я рядом. Сегодня к ним добавилось что-то новое. Он осматривал таверну, считал трещины на стенах, замечал кривую полку, старые лавки и слишком дешёвые кружки.

Ему не нравилось то, что он видел.

Мне почему-то от этого захотелось выпрямиться, хотя спина давно просила мягкую перину и горячую грелку.

Орейн вернулся со двора через боковую дверь, неся ящик с последними банками мёда. Рукава рубахи он закатал, тёмные волосы растрепал влажный ветер, а на плече расплылось пятно. Поставив ящик у стены, он сразу заметил Валентора. Его взгляд скользнул по печати управляющего, дорогому камзолу, нетронутой миске рагу, затем остановился на моём лице.

— Я смотрю, у нас прибавилось важных гостей, — сказал он легко. — Надеюсь, господин пришёл сначала поужинать, а уже потом разрушать чужие судьбы.

Риана резко опустила голову, скрывая улыбку. Из кухни донёсся подозрительный грохот — Гарт уронил крышку, хотя крышки у него никогда не падали случайно.

— Лорд Валентор Верн, — представился Валентор, поднимаясь. — Новый управляющий этого района.

— Орейн Тарс. Поставщик овощей, мяса и моркови с непростым характером.

— У моркови непростой характер? — сухо уточнил Валентор.

— В этом году особенно. Приходится договариваться с каждой грядкой отдельно.

Орейн улыбался добродушно, но встал рядом со стойкой, достаточно близко, чтобы я ощущала тепло его плеча. Он не заслонял меня и не вмешивался. Просто оказался рядом, как делал обычно, когда видел, что я устала или злюсь, а вслух обсуждать это не было ни времени, ни желания.

Валентор это заметил. Его лицо почти не изменилось, только пальцы легли на спинку стула чуть жёстче.

— Значит, это вы поставляете продукты в таверну?

— Я. А Мирай варит мне удобряющий отвар. Честный обмен, хорошие овощи, довольные поля. Всем удобно, кроме одного петуха, который считает, что сделки на ферме должен заключать он.

— Понимаю, — сказал Валентор тоном человека, который ничего подобного понимать не собирался.

К счастью, кто-то попросил добавки, затем у возчиков закончился хлеб, а Тибер едва не опрокинул кувшин. Ещё почти час я могла прятаться за работой. Валентор ел медленно, пил настой и смотрел. Орейн помог Тиберу передвинуть бочку, потом задержался у стойки, обсуждая с Гартом завтрашнюю поставку репы. Чи Фан переходил с полки на полку, выбирая место, откуда удобнее наблюдать за происходящим.

Когда последние посетители начали расходиться, ноги у меня гудели, пальцы липли от пролитого настоя, а терпение стало тоньше луковой шелухи. Нолли увела Тибера мыть кружки. Гарт демонстративно загремел кастрюлями. Риана протирала один и тот же стол уже третий раз.

— Риана, кухня, — сказала я.

— Но там Нолли.

— Именно поэтому тебе лучше поспешить.

Она медленно ушла и несколько раз оглянулась.

Валентор подошёл к стойке. Теперь между нами лежали книга учёта, корзинка с хлебными крошками и две пустые кружки.

— Я назначен управляющим района три дня назад, — начал он. — Теперь торговые разрешения, проверки, порядок на рынке и часть налоговых вопросов проходят через меня. Я узнал о таверне из бумаг. Не от тебя.

— Мы больше не обязаны сообщать друг другу новости.

Он опустил взгляд.

— Знаю. Я много думал о том разговоре. О том, что сделал. Я был слаб, Мирай. Семья давила на меня, дядя угрожал лишить наследства, мать говорила, что я уничтожу положение рода. Я позволил им решить за меня.

— Нет, — тихо сказала я. — Ты сам решил. Просто они предложили тебе удобный выбор.

Валентор помолчал, принимая удар без привычного возражения.

— Возможно, ты права. Но теперь всё изменилось. У меня есть должность, влияние, собственный доход. Я могу исправить положение. Тебе не придётся жить среди долгов, проверок и этой тяжёлой работы.

Он обвёл взглядом зал. Столы уже опустели, но в воздухе держались запахи рагу, хлеба и трав. На полу остались мокрые следы сапог, у печи сушились полотенца, за стеной Нолли ругала Тибера за плохо вымытую кружку. Моя таверна дышала, скрипела, требовала денег и чистой посуды.

— Таверна — тяжёлое дело, — продолжил Валентор мягче. — Ты устаёшь. Это видно. Такая жизнь не предназначена для женщины.

Орейн, складывавший пустые ящики у двери, перестал двигаться. Чи Фан медленно поднял голову.

Я положила ладони на стойку и посмотрела Валентору прямо в глаза.

— Возможно. Но бросать невесту ради наследства тоже не самое мужественное дело. Но ты же как-то справился.

Он поджал губы губы. Боль на лице была настоящей, и от этого мне стало только тяжелее.

— Я заслужил это, — сказал он после паузы. — Но я всё равно помогу тебе выбраться, Мирай.

Он надел перчатки и вышел. Дверь закрылась тихо, впустив в зал полоску холодного воздуха.

Чи Фан посмотрел ему вслед, затем перевёл золотистые глаза на меня.

— Выбраться откуда?

Я сжала край стойки.

— Из моей таверны, видимо.

Дракончик оскорблённо расправил усы.

— Странно. Зачем нам выбираться из нашего дома?