Глава 15

— Хозяйка… а на кого вы оставите таверну?

Вопрос Рианы повис над стойкой вместе с запахом воска от сломанной печати, мяты из открытой бутыли и вчерашнего дыма, который старые балки впитывали с таким упорством, словно собирались однажды заварить из него дымный напиток. Я ещё раз пробежала глазами письмо, надеясь, что за несколько мгновений слова одумаются и вместо трёх дней шабаша предложат мне заглянуть на полчаса, подтвердить наличие ведьминского дара, съесть церемониальный пирог и вернуться до вечерней подачи рагу.

Слова остались прежними. Явиться лично. Дорога почти сутки. Три дня сборов, проверок и ведьминских разговоров. Пропуск означал приостановку права продавать настойки, кроме самых простых травяных чаёв, от которых городская управа пока не требовала отдельной печати на каждый листик мяты.

— Отличный вопрос, — сказала я, складывая письмо. Бумага хрустнула под пальцами, а тёмно-зелёный воск прилип к ладони. — Я надеялась, что задам его себе завтра, после завтрака и хотя бы шести часов сна.

— Можно оставить таверну под моим божественным надзором, — предложил Чи Фан. Он сидел на книге заказов, прижав хвостом строку с количеством проданных бутылок, и выглядел вполне готовым принять на себя ответственность за здание, работников и все запасы копчёной колбасы. — Я умею различать достойную пищу, недостойных людей и моменты, когда котёл следует снять с огня.

— Ты вчера заснул на мешке с мукой и проснулся только потому, что Тибер начал его перетаскивать.

— Я проводил глубокое ритуальное наблюдение за перемолотым зерном.

Риана прыснула в кулак. Я вытащила из-под хвоста фамильяра книгу, засунула письмо в ящик под стойкой и решила хотя бы сегодня не представлять, как за время моего отсутствия крыша окончательно провалится в кладовую, Марен придёт с проверкой, Гарт поссорится с посетителями из-за соли, а Чи Фан объявит себя единоличным владельцем кухни.

Утро показало, что для настоящей паники мне вовсе не нужно ждать отъезда.

Сначала Гарт сообщил, что муки осталось на два дня, если Тибер не будет есть хлеб с прежним духовным усердием. Затем Нолли обнаружила над кладовой новое мокрое пятно, прямо над полкой с сушёными травами. Пока мы переставляли банки, снизу пришёл посыльный от кредитора с напоминанием о ближайшем платеже. Он передал бумагу с таким сочувственным голосом, что мне захотелось сунуть её ему обратно вместе с ведром и отправить чинить крышу.

Следом появилась управляющая городской прачечной — крепкая женщина с красными руками, запахом щёлока и заказом на двадцать бутылочек капель от боли в спине, десять составов от простуды и большой кувшин настоя, который помогал не заснуть во время ночной смены.

— Только такой, чтобы мои девки работали, а не начали видеть светлых духов среди простыней, — предупредила она, положив на стойку задаток. — В прошлый раз купили на рынке бодрящий порошок, так одна до утра разговаривала с деревянным корытом, а другая решила, что она королева южных островов.

— Мой настой всего лишь помогает от усталости. Королевские титулы в цену не входят.

— Жаль. За титул я бы доплатила.

Я приняла заказ, потому что деньги были настоящими, прачечная крупной, а моё умение отказываться от работы ещё не успело развиться. Когда женщина ушла, я внесла сумму в книгу, посчитала нужные травы и поняла, что мне придётся варить составы ночью. Днём нужно было найти муку, принять поставку, приготовить удобряющий отвар Орейну и убедить крышу продержаться ещё хотя бы неделю.

— Ты опять хмуришься на цифры, — заметила Риана, вытирая стойку рядом со мной. — Может, их надо переписать красивее? Иногда плохие новости выглядят не так страшно, если буквы аккуратные.

— Долг в двадцать золотых останется долгом, даже если украсить его цветочками.

— Можно нарисовать рядом череп.

— Это уже ближе к моему настроению.

Дверь распахнулась, впустив холодный воздух, запах влажной земли и Орейна, который вошёл с мешком картофеля на одном плече и корзиной зелени в руке. За ним Тибер втащил ящик яиц, старательно ставя ноги между лужами.

— Доброе утро, — бодро объявил Орейн. — Я привёз картофель, яйца, зелень и хорошие вести. Плохие тоже были, но я оставил их на ферме вместе с петухом. Они прекрасно друг друга дополняют.

Он опустил мешок у стены и сразу посмотрел на мокрое пятно на потолке.

— Крыша решила присоединиться к хозяйственным заботам?

— Она требует внимания.

— Крыши такие. Сначала капают скромно, потом считают, что им позволено всё.

Орейн снял плащ, закатал рукава и попросил Тибера принести лестницу. Не спросил, нужна ли помощь, не сообщил, что сейчас спасёт бедную женщину от стихии. Просто уточнил, где лежит молоток и есть ли во дворе целые доски. Через несколько минут он уже стоял под потолком, проверяя балку, а я придерживала лестницу и старалась не смотреть слишком долго на то, как рабочая рубаха натянулась у него на его очень даже мощных плечах.

— Доску придётся заменить, — сказал он сверху. — Сегодня закрою щель, до конца шабаша продержится. Потом надо будет чинить как следует.

— Ты уже знаешь про шабаш?

— Риана встретила моего работника на рынке.

— Я всего лишь спросила, не сможет ли господин Орейн привезти поставку на день раньше, — отозвалась Риана из зала. — А он сам всё понял.

— Мой работник утверждает, что его расспрашивали так осторожно, как стража допрашивает пойманного вора.

— Он преувеличивает. Я только уточнила семь или восемь вещей.

Орейн спустился с лестницы, и в тесном проходе у кладовой нам пришлось разойтись почти вплотную. От него пахло осенним воздухом, древесной стружкой и землёй. Он положил руку на стену у моего плеча, чтобы не задеть меня локтем, и улыбнулся чуть нежнее обычного.

— Поля после твоего отвара цветут и пахнут, — сообщил он. — Даже участок у старой изгороди ожил, а там уже три года росли одни обиды и лопухи. Хочу увеличить заказ вдвое.

— Вдвое? — Я на миг забыла про крышу, муку и письмо в ящике.

— Да, всё прекрасно. Давай добавим новые бутыли к договору и пересчитаем поставки. Я могу привозить больше овощей и сыра, ты — варить отвар по мере возможности. Без спешки, без ночей над котлом и без попыток свалиться от усталости прямо в сушёную крапиву.

Гордость оказалась тёплой и очень земной. Она пахла травами, влажной почвой и тем самым котлом, который я вчера отскребала от осадка почти час. Моя магия работала. Не сверкала молниями, не пугала город, зато на поле Орейна поднимались зелёные ростки, а в книге поставок могла появиться ещё одна честная строка дохода.

— Я соглашусь, если цену на продукты мы оставим прежней, — сказала я.

— Даже не попробуешь потребовать скидку?

— Ты сейчас сам её предложишь.

— Вот что значит иметь дело с ведьмой. Вся тайна переговоров погибает.

Он улыбнулся и принялся записывать новую договорённость в книгу. Перо в его больших пальцах выглядело слегка нелепо, зато почерк оказался неожиданно аккуратным. Я стояла рядом, поясняя пропорции отвара, а Чи Фан сидел на крышке бочки и следил, чтобы мы случайно не заключили сделку без отдельного пункта о кормлении небесного покровителя.

Марен Куор пришёл к обеду.

Он появился именно тогда, когда на кухне кипели три котла, у стойки спорили два торговца, Тибер нёс корзину грязной посуды, а Орейн, стоя на лестнице во дворе, забивал последнюю доску над кладовой. Писарь остановился посреди зала, оглядел шум, пар и рассыпанную у двери солому, после чего извлёк из папки лист.

— Внеплановая проверка хранения травяных составов.

— Конечно, — сказала я. — Мы как раз по вам соскучились.

Марен проверил этикетки, книги заказов, пробки, полки и даже ложки, которыми я отмеряла капли. Чи Фан следовал за ним, давая негромкие пояснения о нравственной сухости отдельных служащих. В кладовой Марен обнаружил свежую заплату на потолке, постучал по доске и потребовал указать имя мастера.

— Орейн Тарс, — ответила я.

— Работа выполнена без оплаты?

— Будет учтена в обмене.

— Обмен необходимо записать.

— Я записала.

Марен внимательно изучил строку, явно огорчённый тем, что не сможет поймать меня хотя бы на бесплатном гвозде. В итоге он поставил отметку, предупредил, что после шабаша потребует новое подтверждение, и ушёл, забрав с собой часть моего дня и ни капли хорошего настроения.

Валентор пришёл вечером.

Он был один, без слуг и подарков, в простом тёмном камзоле, хотя «простой» в понимании рода Верн всё равно стоил дороже нашей таверны. Я расставляла готовые бутылочки для прачечной, поэтому не пригласила его сесть и не убрала со стойки счёт за муку.

— Я узнал, что тебе предстоит уехать, — произнёс он после приветствия. — И что проверки продолжаются.

— Удивительно, как быстро теперь до тебя доходят новости обо мне.

Укол он принял молча.

— Я могу оформить временное покровительство управляющего. На время твоего отсутствия таверну не будут проверять, часть платежей можно отложить, а спорные вопросы станут проходить через мою канцелярию.

— Через тебя.

— Да. Так будет лучше для тебя же.

Он говорил спокойно и искренне верил, что предлагает разумное решение. На бумаге оно действительно выглядело привлекательно: никаких внезапных визитов Марена, отсрочка, защита от управы. Только внизу наверняка стояла незримая строчка, по которой моя таверна снова оказывалась частью жизни Валентора, а он получал право вмешиваться каждый раз, когда считал это необходимым.

— Спасибо, — сказала я, закупоривая последнюю бутылочку. — Но я, пожалуй, откажусь.

— Мирай, это формальность. Она ничем тебя не обязывает.

— Покровительство всегда обязывает. Особенно когда покровитель уже однажды решил, что лучше знает, какая жизнь мне подходит.

Он хотел возразить, однако с кухни вышла Нолли с дымящейся кастрюлей и посмотрела на него так, что даже дракон предпочёл отступить от стойки.

— Я не желаю тебе вреда, — сказал Валентор тише.

— Я знаю.

После его ухода я ещё долго подписывала бутылочки, хотя буквы начали расплываться от усталости. Бруна появилась перед закрытием. Она принесла Эллисе пирог, который девочка забыла у неё дома, но вместо обычного разговора о кухне попросила меня пройти в кладовую.

— Сегодня ко мне заходил старый поверенный, — сказала она, прикрыв дверь. — Кто-то скупает долговые расписки «Медного гуся». Не одну и не две. Ищет всех, кому я задолжала за последние годы.

— Зачем кому-то собирать старые бумаги?

— Чтобы предъявить всё сразу. Если он выкупит достаточно расписок, сможет потребовать полную выплату или через суд забрать здание.

За стеной звякнули кружки. Риана с кем-то быстро попрощалась, потом распахнула дверь кладовой так резко, что Чи Фан едва не свалился с мешка.

— Хозяйка, я знаю, кто спрашивал о долгах! — выпалила она, тяжело дыша после бега. — Тётка слышала на рынке. Советник Дариус Клем искал людей, у которых остались расписки «Медного гуся».