Глава 21

За четыре дня отсутствия Мирай, Риана узнала о мужчинах гораздо больше, чем собиралась.

Орейн приезжал через день, привозил мясо, овощи, сыр и обязательно находил что-нибудь, что требовалось починить. Он укрепил расшатавшуюся лавку, заменил скобу на дверце ледника и выяснил, почему дальнее окно закрывается только после хорошего удара плечом. Каждый раз говорил, что всё равно был в городе, хотя телега у него к вечеру оказывалась пустой, а на обратную дорогу уходило несколько часов.

Валентор появлялся ежедневно. Он проверял расписки, спрашивал, не приходили ли люди Дариуса Клема, просматривал городские объявления и дважды обходил таверну снаружи. Объяснял это обязанностями районного управляющего, но обязанности почему-то всякий раз приводили его к стойке, откуда хорошо просматривалась входная дверь.

Оба ждали Мирай.

Риана поняла это уже на второй день. Стоило бумажной птице шевельнуть крыльями или парному листу нагреться, как мужчины одновременно поворачивались к ней. И каждый старался спросить о Мирай первым, сохраняя при этом выражение лица человека, которого интересует исключительно безопасность таверны.

Сегодня они снова столкнулись возле стойки. Орейн только закончил разгружать ящики и теперь записывал вес мяса в приходную книгу. Рукава его рубашки были закатаны, на щеке темнела полоса пыли, а волосы после дороги растрепались. Валентор стоял напротив в безупречном синем камзоле и смотрел на него так, словно фермер вписал в книгу не вес говядины, а требование отдать ему половину города.

— Вы слишком свободно распоряжаетесь в чужом заведении, — заметил Валентор. — Проверяете кладовую, входите на кухню без приглашения, теперь ещё и ведёте записи.

Орейн медленно положил перо.

— Я привёз продукты. Сам их взвесил и записал, чтобы потом никто не искал пропажу. В кладовую меня пустила Нолли, на кухню позвал Гарт. И я хотя бы приношу сюда еду, а не распоряжения с печатью.

— Мои распоряжения уже дважды защитили таверну от внеплановых взысканий.

— А мои продукты каждый день защищают посетителей от пустых желудков.

Риана поставила на стойку корзину с чистыми ложками громче, чем планировала.

— Валентор, в кабинете остались две расписки, которые нужно сверить с копиями. Орейн, у задней двери опять просела нижняя петля. Если вы хотите спорить, сначала закончите то, для чего пришли. Я не собираюсь слушать, кто из вас полезнее, пока дверь скребёт по полу, а в книгах не сходятся даты.

Оба мужчины посмотрели на неё с одинаковым удивлением.

— Я хозяйка зала до возвращения Мирай, — напомнила Риана. — Временно. Но ключи пока у меня.

Орейн первым опустил взгляд и забрал инструменты. Валентор чуть дольше боролся с привычкой возражать, затем взял расписки и ушёл в кабинет.

К закрытию Риана едва чувствовала ноги. Посетители разошлись поздно. Последний торговец четверть часа искал кошель, потом обнаружил его у себя за пазухой и потребовал скидку за причинённое беспокойство. Гарт выгнал его прежде, чем Риана придумала вежливый ответ.

Тибер поднялся в свою комнату, унося краюху хлеба, которую пытался спрятать под рубашкой. Гарт ушёл следом, объявив, что завтра встанет только после пожара или второго пришествия налоговой службы. Нолли осталась на кухне оттирать жир с плиты, потому что не доверяла эту работу никому из живых.

Орейн закончил с дверью. Валентор сверил расписки. Ни один не ушёл.

Риана заперла главный вход, проверила засов и вернулась за стойку. Там уже стояла пузатая бутылка из тёмного стекла. На горлышке болталась записка Весты Роун: «За хороший вечер и мокрые сапоги. Ягодная. Осторожнее — в этот раз крепче».

— Это прислали таверне, — сказал Орейн.

— В благодарность за успешно проведённое мероприятие, — добавил Валентор. — Полагаю, мы имеем право отметить.

— Вы едва не поссорились из-за приходной книги.

— Мы обменялись мнениями.

— Просто очень громко, — уточнил Орейн.

Риана посмотрела на них, на бутылку, потом на закрытую дверь. За последние дни оба действительно хорошо помогли. Орейн привозил продукты, Валентор разбирался с бумагами и не позволил представителю кредитора унести расписку, пока тот не сделал вторую копию. Если взрослым мужчинам хотелось выпить после работы, запрещать она не собиралась.

— Только немного. И тихо. Нолли ещё на кухне, а я должна закончить записи.

Она принесла две небольшие кружки, воду и тарелку с оставшимся мясным пирогом. Мужчины устроились за дальним столом. Риана села за стойкой, разложила бумаги и постаралась не прислушиваться.

— За Риану, — произнёс Валентор, наполняя кружки. — Она выдержала полный зал, проверку и затопленную кухню.

— И нас, — добавил Орейн. — Это было тяжелее потопа.

Кружки звякнули.

Риана сделала вид, что полностью поглощена подсчётом расходов на свечи. Щёки всё равно потеплели.

Вторую кружку они выпили за таверну. Настойка пахла чёрной смородиной и мёдом, поэтому мужчины поначалу не заметили предупреждения Весты. После второй порции Валентор снял камзол и повесил его на спинку стула. Орейн расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и заявил, что напиток хороший, хотя ягоды собрали слишком поздно.

Третью кружку Валентор поднял медленнее.

— За Мирай.

Орейн посмотрел на него исподлобья, но выпил.

Риана уже собиралась отнести приходную книгу в нижний ящик, когда вспомнила свежие царапины на замке. Книгу она оставила при себе, а парный лист положила рядом и коротко сообщила Мирай, что Валентор и Орейн остались после закрытия и кажется что-то задумали.

Когда Риана снова подняла голову, в бутылке заметно убавилось. Мужчины ели пирог, однако делали это медленнее, чем пили. Валентор сидел, откинувшись на спинку стула, и рассматривал огонь в камине. На его скулах появился румянец, а обычно аккуратные светлые волосы упали на лоб.

— Я всё равно на ней женюсь, — сообщил он.

Орейн замер с куском пирога в руке.

— Она-то хоть в курсе?

— Будет.

— Плохое начало.

— Я не сказал, что потащу её к алтарю силой. Я верну её. Правильно верну. Открыто. Перед семьёй, советом, всем городом. И никто больше не посмеет назвать её неподходящей парой для меня.

— Ты уже однажды позволил.

Валентор потянулся к бутылке и не сразу смог попасть по ней рукой.

— Я совершил ошибку.

— Ошибку совершают, когда соли в суп кладут вдвое больше. Ты отказался от женщины, которую собирался взять в жёны.

— Я знаю, что сделал.

— Не похоже.

— Потому что ты знаешь её несколько недель! — Валентор плеснул настойку в кружку, часть пролилась на стол. Он нахмурился, вытер лужицу ладонью и с удивлением посмотрел на мокрые пальцы. — А я знаю Мирай давно. Знаю, как она морщит нос, когда сердится, но ещё не решила, будет ли ругаться. Как смеётся, когда забывает, что должна вести себя прилично. Как пахнут её волосы после травяной ванны. И как она выглядит утром.

Орейн поставил пирог на тарелку.

— Не продолжай.

— Утром она сонная, тёплая и… — Валентор задумался, пытаясь поймать нужное слово. — Мягкая. Во всех местах. У неё рубашка с плеча сползает, волосы вот тут…

Он провёл ладонью возле собственной шеи, затем вытянул руки и попытался обрисовать в воздухе женскую фигуру. Движение получилось слишком широким, одна ладонь едва не снесла кружку.

— Талия, — с чувством объяснил Валентор и повёл руками ниже. — А потом вот так. И бёдра. Широкие, красивые, за них очень удобно…

— Перестань обводить чужую женщину в воздухе, — процедил Орейн.

— Она не чужая!

— И не твоя.

— А твоя, значит?

— Я такого не говорил.

— Зато смотришь так, словно уже… уже всё себе напридумывал. Думаешь, я не вижу?

Орейн налил себе ещё, хотя Риана была уверена, что это плохая мысль. Он выпил половину и с силой поставил кружку.

— Я смотрю, — признал он. — У меня глаза есть. И грудь её вижу. И талию. И всё остальное. Я не бесплотный святой и притворяться не собираюсь. Она красивая. Очень. Особенно когда злится и грудь у неё… — Он запнулся, нахмурился и осторожно продолжил: — Когда она дышит. Вот.. такая...

Риана уткнулась в книгу, чувствуя, как горят уши. Из кухни перестали доноситься звуки. Похоже, Нолли тоже услышала разговор и теперь стояла где-нибудь за дверью.

— Значит, ты признаёшь, — торжествующе сказал Валентор.

— Что?

— Что тебе нужна её грудь!

— Мне вся Мирай нужна, дурак ты недалёкий!

В зале повисла тишина.

Орейн несколько секунд смотрел на собственную кружку, будто слова произнесла именно она. Потом потёр лицо обеими ладонями.

— Не так сказал.

— Нет, так, — Валентор указал на него пальцем, но палец покачивался вместе с рукой. — Так и сказал. Вся Мирай. Очень саномо… самонадеянно.

— А жениться на ней без её согласия — скромно?

— Я получу согласие!

— Каким образом? Принесёшь бумагу с печатью?

— Я попрошу!

— Ты не умеешь просить! Ты умеешь сообщать людям, что уже решил.

Валентор резко выпрямился, но стол перед ним, кажется, качнулся. Ему пришлось схватиться за край.

— Я изменился.

— За неделю?

— За неделю можно многое понять.

— А за несколько лет до этого не получилось?

Риана напряглась. В голосе Орейна исчезла ленивая пьяная мягкость. Валентор тоже перестал улыбаться.

— Ты хочешь занять моё место, — сказал он. — Увидел, что мы расстались, и сразу оказался рядом. Удобно устроился. Продукты, телега, добрые советы. Очень благородно.

Орейн поднялся.

— Твоё место? — переспросил он. — Рядом с Мирай место не наследуется. И не выкупается. Его вообще нельзя заранее своим назвать. Она решит, кого хочет видеть рядом. Может, тебя. Может, меня. Может, вышвырнет обоих и заведёт третьего, поумнее.

Валентор тоже попытался встать. Получилось со второго раза.

— Третьего не надо.

— Вот тут согласен.

Они стояли друг напротив друга, тяжело опираясь на стол. Риана уже собиралась позвать Нолли, когда Валентор неожиданно сел обратно.

— Она бы нас сейчас обоих выгнала.

— Сначала заставила бы вытереть стол, — Орейн тоже опустился на лавку. — Потом выгнала.

— И сказала бы: «Если вы собираетесь вести себя как мальчишки, делайте это не в моём зале».

Он довольно точно передразнил голос Мирай. Орейн фыркнул, потом рассмеялся. Через несколько мгновений смеялся и Валентор.

Опасность драки миновала так внезапно, что Риана не сразу расслабилась.

— А помнишь, как она заставила Куора переписать акт? — спросил Орейн, уже почти по-дружески подталкивая бутылку к Валентору. — Стояла перед ним в муке. На носу мука, на щеке мука, а смотрела так, что он сам начал проверять собственные бумаги.

— Она всегда так смотрит, когда уверена в своей правоте.

— Она всегда уверена.

— Нет. — Валентор налил остатки настойки, промахнулся мимо кружки и задумчиво проследил, как красная струйка растекается по столу. — Иногда боится. Только подбородок поднимает и идёт всё равно. Вот тут… тут она особенно красивая.

Орейн кивнул.

— Когда к Дариусу поехала, тоже боялась. Руки холодные были.

— Ты держал её за руки?

— Помогал слезть с телеги.

— Это не требовалось.

— А она не возражала.

Валентор мрачно уставился на него, но спорить не стал. Вместо этого подобрал с тарелки крошку, не донёс до рта и потерял где-то на рубашке.

— Она ест плохо, — пожаловался он. — Когда занята, забывает. Надо следить.

— Я слежу.

— Не ты. Я буду.

— Вместе, что ли?

Мужчины представили это и одновременно поморщились.

— Нет, — сказал Валентор. — Это неприем… непримел… не подходит.

— Ничего у нас вместе не получится. Ты яблоки складывать не умеешь.

— Я районный управляющий. Мне не положено складывать яблоки.

— Потому и не умеешь.

— Зато я умею читать долговые обязательства.

— А я знаю, чем кормить женщину, которая весь день забывала поесть.

— Мирай любит грушевые пироги.

— С корицей.

— И с орехами.

— Орехи сверху, а не в начинку.

Они снова посмотрели друг на друга. На этот раз почти с уважением.

Риана решила, что дальше ждать нельзя. Бутылка опустела, настойка растеклась по столу, а разговор начал превращаться в собрание знатоков привычек Мирай.

Она принесла кувшин воды и поставила его между мужчинами.

— Всё. Праздник окончен. Выпейте воды и идите спать.

Валентор поднял голову. Фокус поймался не сразу.

— Риана, я дракон.

— Поздравляю.

— Драконы прекра-с-сно переносят алкоголь. У нас горячая кровь и особый… особенный обм… обмен. Веществ.

Он взял кружку с водой, поднёс ко рту, но забыл наклонить. Посидел так несколько секунд, опустил её и положил щеку на ладонь.

— Я совершенно трезв.

— Вы разговариваете с кружкой.

— Она внимательно слушает.

Орейн отодвинул кувшин к себе.

— Фермеры выносливее драконов. Все знают.

— Никто не знает.

— Оборотни тоже вынос… — Орейн замер, нахмурился и медленно поправился: — Оборотистые люди. Вот. Оборотистые люди выносливее. А я очень оборотистый.

Риана подозрительно посмотрела на него. Орейн старательно наливал воду, высунув кончик языка от напряжения, и, похоже, уже сам не помнил, что собирался сказать.

— Пейте, — приказала она.

Валентор послушно сделал два глотка, затем опустил голову на сложенные руки.

— Я только минуту посижу. Потом пойду… проверю периметр.

Через несколько мгновений его дыхание стало ровным.

Орейн победно ткнул пальцем в его сторону.

— Дракон сломался.

— А вы держитесь исключительно из упрямства.

— Я не упрямый. Мирай упрямая. А я… я послев… последоватный.

— Последовательный?

— Именно это и сказал.

Он хотел встать, но передумал, сложил руки на столе и устроил на них голову рядом с Валентором.

Через минуту заснул и Орейн.

Нолли вышла из кухни, держа в руках тряпку.

— Я слышала только половину, — сообщила она. — И этой половины мне хватит до конца жизни.

— Думаете, перенести их куда-нибудь?

Нолли оценила мужчин, потом покачала головой.

— Уронишь. Пусть лежат. Утром Гарт разбудит.

Риана принесла из кладовой два старых пледа. Валентору достался клетчатый с прожжённым углом, Орейну — зелёный, пахнущий сушёной мятой. Бутылку она убрала под стойку и записала на отдельном листке две порции «Ясной головы».

Нолли ушла наверх, а Риана ещё раз обошла зал. Проверила камин, свечи и засовы на окнах. Возле задней двери ей показалось, что снаружи скребётся ветка.

Она потянулась к ручке, но вовремя остановилась.

Под дверью лежала узкая полоска света от кухонной лампы. На мгновение её пересекла тень. Кто-то стоял снаружи. Металл тихо звякнул о замок.

Риана отступила, схватила кочергу и громко сдвинула ближайший стул.

Человек за дверью замер. Затем тень метнулась в сторону. Риана подбежала к окну и успела увидеть серый край плаща и чёрные перчатки. Незнакомец перескочил через низкую ограду и исчез в переулке.

Бежать следом она не стала. Вместо этого опустила верхний засов, проверила укреплённую Орейном петлю и разбудила Нолли. Только после этого вернулась в зал.

Два защитника таверны по-прежнему спали за одним столом. Валентор теперь лежал щекой на рукаве Орейна, а тот во сне придерживал край клетчатого пледа, будто боялся, что его отнимут.

Парный лист на стойке засветился.

Риана развернула его дрожащими пальцами.

«Разрешение получила. Возвращаюсь завтра».

Риана прочитала сообщение, посмотрела на следы ягодной настойки, пустую бутылку и двух мужчин, мирно спящих плечом к плечу.

Утром придётся выяснить, кто проверял заднюю дверь.

А завтра — объяснить Мирай, почему оба её жениха напились и ночевали в таверне за одним столом.