Глава 22

«Медный гусь» встретил меня запахом тушёного мяса, горячего хлеба и почему-то смехом.

Я остановилась на противоположной стороне улицы, придерживая сумку с разрешением и рецептами, и несколько мгновений просто смотрела на таверну.

Шесть дней ушло на дорогу к шабашу — с заездом к Маяре и поисками тайной тропы, которая показывалась только тем, кого согласились пропустить ведьмы. Три дня длился сам сбор. Обратно разрешительный круг отпустил меня прямым проходом, и почти сутки мы с Чи Фаном брели, ехали на попутной телеге, снова брели и спорили, кто виноват в том, что съестные припасы закончились ещё утром.

Я заранее приготовилась увидеть оторванную ставню, пустой зал, разозлённого Гарта и Риану с длинным списком бедствий. После сообщений о человеке возле долговых книг я допускала и худшее: представителя кредитора за стойкой, городскую печать на двери или хотя бы пожар.

Вместо этого двери открывались и закрывались, посетители ели, через распахнутые окна доносился звон посуды, а Тибер тащил от дровяника полную корзину поленьев и не выглядел человеком, который собирается сбежать от разорившейся хозяйки.

— Подозрительно, — пробормотала я.

Чи Фан поднял голову из корзины, где устроился поверх свёрнутых рубашек.

— Очень. Без тебя здесь явно научились жить. Предлагаю вернуться в лес, пока они не поняли, что ещё и расходы на наше питание можно сократить.

Я перешла улицу и открыла дверь.

На меня никто не бросился. Никто даже не заметил моего появления.

Риана уверенно шла между столами с тремя мисками на подносе. У окна торговцы спорили о цене шерсти, возле камина семья с двумя детьми делила мясной пирог, а за стойкой Нолли наполняла кувшины ягодным морсом. Она первой увидела меня, открыла рот, но Риана уже велела:

— На пятый стол ещё хлеба!

— Риана, — позвала я.

Она замерла так резко, что миски на подносе звякнули. Потом очень осторожно поставила их перед посетителями, извинилась, развернулась и пошла ко мне. Первые несколько шагов она ещё старалась сохранять достоинство старшей в зале, а затем не выдержала, подбежала и обняла меня.

— Вы вернулись!

— Судя по всему, некстати. У вас здесь всё работает.

— Не всё. Труба опять шалит, Гарт поругался с поставщиком соли, а Тибер разбил две кружки и утверждает, что они сами выпрыгнули из его рук. Но платёж внесён. Вот расписка.

Риана отпустила меня, нырнула за стойку и достала из нижнего ящика лист. Квитанция была настоящей. Сумма совпадала, дата стояла правильная, под ней красовалась печать приёмной кредитора.

Я провела пальцем по бумаге и неожиданно почувствовала, как защипало глаза.

Пока я ходила по тайным дорогам, спорила с ведьмами и спасала праздничный суп, мои люди не просто удержали таверну. Они заработали достаточно, чтобы вовремя внести платёж.

— Я же писала, что мы справились, — тихо напомнила Риана.

— Читать сообщение и видеть это своими глазами — разные вещи.

Из кухни показался Гарт. Он посмотрел на меня, вытер руки о передник и громко сообщил:

— Нолли, ставь ещё одну миску. Хозяйка вернулась тощая, злая и наверняка голодная.

— Я не тощая.

— Значит, дорога была не настолько тяжёлой. Садись, пока еда горячая.

Нолли тоже обняла меня, Тибер едва не уронил дрова, а Чи Фан выбрался из корзины и немедленно отправился проверять кухню. Через несколько минут я уже сидела за угловым столом с полной миской, краюхой хлеба и ощущением, что всё это мне снится.

Только тогда я заметила Валентора и Орейна.

Они сидели за соседним столом и выглядели так, словно прошедшая ночь оказалась гораздо тяжелее моих десяти дней.

Перед каждым стояла чашка с мутно-зелёным отваром. Валентор держался прямо, но обеими руками обхватывал голову. Светлые волосы были аккуратно расчёсаны, камзол застёгнут на все пуговицы, однако глаза он приоткрывал только тогда, когда это становилось совершенно необходимо. Орейн сидел, навалившись грудью на стол, и смотрел на свою чашку с глубокой личной неприязнью.

— Ты вернулась, — произнёс он и поморщился от собственного голоса.

— Как видите.

— Можно немного тише?

— Я разговариваю обычным голосом.

Валентор медленно поднял голову.

— Добро пожаловать домой, Мирай. Рад видеть, что дорога прошла благополучно.

Говорил он достойно, хотя на середине фразы сглотнул, закрыл глаза и сделал осторожный вдох.

Я посмотрела на одну чашку, на вторую, затем на Риану.

— Что с ними?

— Лечатся.

— От чего?

— От чрезмерного восхищения хозяйкой таверны.

Орейн глухо застонал и уронил лоб на сложенные руки. Валентор побледнел ещё сильнее.

Риана невозмутимо протёрла стойку.

— Вчера они выпили за меня, за таверну и за вас. После третьего тоста поспорили, кому лучше известно, какие пироги вы любите, кто должен следить за вашим питанием и кто имеет право стоять рядом с вами. Потом разговор стал слишком громким и подробным.

— Насколько подробным?

— Риана, — сдавленно предупредил Валентор.

— Мне тоже интересно, — сказала я.

Она задумалась.

— Достаточно, чтобы Нолли перестала отмывать плиту и вышла послушать. Но не настолько, чтобы я выгнала их на улицу. Они очень хвалили ваш характер, смех, привычки и… фигуру.

Я медленно повернулась к мужчинам.

Орейн не поднимал головы.

— Я пытался его остановить.

— После того как сам признался, что прекрасно замечаешь грудь Мирай, — уточнила Риана.

— Этого можно было не говорить.

— Ты велел рассказать только половину. Я и рассказала.

Валентор потянулся к зелёному отвару, сделал глоток и скривился.

— Я был не вполне трезв.

— А я, значит, был? — Орейн всё-таки поднял голову. — Настойка была ведьминская.

— Это была обычная ягодная настойка Весты, — возразила Риана. — Просто вы решили, что закуска вам не требуется.

Я посмотрела на чашки.

— «Ясная голова»?

— Две порции. По полной цене.

— Почему не помогает?

— Помогает, — мрачно ответил Орейн. — До неё у меня в голове жило целое семейство кузнецов. Теперь остался один. Но очень старательный.

Я не выдержала и рассмеялась. Оба мужчины поморщились и почти одновременно попросили делать это тише.

Как бы мне ни хотелось узнать, что именно Валентор показывал руками и насколько подробно Орейн обсуждал мою грудь, зал был полон, а у меня оставались дела поважнее. Я доела суп, поднялась и попросила Гарта, Нолли, Тибера и Риану подойти к стойке.

— Что случилось? — насторожился Гарт. — Если ты привезла ещё одну проверку, сначала дай мне поесть.

— Проверку я не привезла. Я хочу кое-что объявить.

Риана застыла рядом, прижимая к груди пустой поднос.

— Перед шабашем я оставила тебе ключи и надеялась, что таверна хотя бы не сгорит. Вместо этого ты провела «Сытый четверг», выдержала полный зал, внесла платёж, сохранила документы и не позволила этим двоим разрушить мебель во время выяснения отношений.

— Мы не разрушали мебель, — тихо заметил Валентор.

— Только потому что я за вами хорошо следила, — ответила Риана.

— Именно. Поэтому с сегодняшнего дня ты официально становишься старшей помощницей зала. Получаешь право руководить работой во время моего отсутствия, распределять обязанности и принимать решения по текущим расходам. Жалованье увеличивается на четверть. Надбавку внесём в книги отдельной строкой.

Риана смотрела на меня, не мигая.

— Но я всего лишь…

— Ты уже делала эту работу. Теперь будешь получать за неё деньги.

— А если я ошибусь?

— Исправишь ошибку. Я тоже ошибаюсь. Гарт ошибается.

— Я никогда не ошибаюсь, — заявил повар.

Нолли фыркнула.

— Вчера ты дважды посолил подливу.

— Это было творческое решение.

Тибер хлопнул первым, Нолли поддержала, затем к ним присоединились несколько постоянных посетителей, которые слышали объявление. Риана покраснела так сильно, что пришлось срочно дать ей поднос, иначе она не знала, куда деть руки.

— Спасибо, — выдохнула она. — Я не подведу.

— Уже не подвела.

После обеда мы заперлись в кабинете. В маленьком помещении едва хватило места для меня, Рианы, Валентора и Орейна. Чи Фан устроился на шкафу, откуда мог смотреть на всех и давать советы, о которых его никто не просил.

Я положила на стол плотный лист с тремя печатями и медной меткой.

— Полное разрешение. Мы можем законно готовить и продавать лечебные составы, мази и настойки, если указываем дозировку, срок хранения и противопоказания.

Орейн потянулся к документу, но Валентор перехватил его первым. Несколько минут он внимательно изучал печати, подписи и мелкий текст внизу.

— Всё оформлено правильно. Куор не сможет придраться к самому разрешению.

— К нему — нет. К этикеткам, журналу приготовления и хранению обязательно сможет, поэтому начинать будем постепенно.

Я достала тетрадь с рецептами. Маяра разрешила переписать только те составы, с которыми я могла работать самостоятельно. Отдельно лежали парные листы. Одну половину каждой пары можно было оставить в таверне, вторую взять на рынок, к поставщикам или в управу. Сообщения получались короткими, зато больше не пришлось бы полагаться на бумажных птиц и чужих посыльных.

— А это пригодится позже. — Я коснулась медной метки разрешительного круга. — Маяра подтвердила, что я бытовая ведьма. Поэтому огонь и сам дом иногда отзываются на мою силу. Есть ритуал хозяйского очага. Он не отменит долги и не заставит кредиторов забыть дорогу сюда, но укрепит защиту таверны. Если кто-то попробует испортить еду, вызвать пожар или пронести вредоносную магию, дом это запомнит.

Гарт, которого мы позвали послушать разговор, почесал подбородок.

— Что понадобится?

— Огонь из нашей печи, вода, которую принесут работники, и хлеб, добровольно разделённый гостями. Потом дом должен признать меня хозяйкой.

— Если не признает? — спросила Риана.

— Будет очень неловко.

— Я с ним поговорю, — пообещал Чи Фан. — Объясню, что выбор у него небольшой.

Я хотела убрать разрешение, но вспомнила последнее предупреждение Маяры. После хороших новостей говорить об этом особенно не хотелось, однако откладывать было нельзя.

— Есть ещё кое-что. За моей дорогой могли следить.

Веселье сразу исчезло. Валентор перестал рассматривать разрешение и поднял на меня взгляд.

— Почему ты так решила?

— Мы нашли на моих вещах остаток поисковой нити. Очень слабой. Она должна была отмечать дорогу только несколько дней, но ведьминская тропа спутала след. Маяра не смогла определить, кто её поставил. Такой состав используют городские служащие, архивные посыльные и люди, имеющие доступ к канцелярским принадлежностям.

— Клем, — сказал Орейн.

— Возможно. Но доказательств нет. Это мог сделать Куор, один из писарей или кто-то, кто получил бумаги после них. Главное — человек знал, что я собираюсь уехать, и хотел выяснить куда.

Риана молча вышла из кабинета и вернулась с долговой книгой. На кожаном ремне, охватывавшем её, появились свежие царапины.

— В первый раз пытались открыть ящик, пока нас отвлекли потопом. Прошлой ночью кто-то проверял замок задней двери. Серый плащ, чёрные перчатки. Я не разглядела лица.

Валентор осторожно провёл ногтем по царапине.

— Главная книга нужна Клему. Там указана цепочка передачи долга и все платежи. Если она исчезнет, у нас останутся отдельные расписки, но доказывать общую сумму станет сложнее.

— Тогда копируем всё, — решила я. — Сегодня. Каждый важный лист.

— Копии тоже могут украсть, — заметила Риана.

— Один экземпляр останется здесь. Второй заберу я и зарегистрирую в управлении, — сказал Валентор. — На каждом листе поставлю подпись и личную печать. Тогда их нельзя будет объявить поздними подделками.

Орейн поднялся.

— А я схожу к железнику. Если нас уже дважды проверяли, обычный деревянный ящик бесполезен.

Работа заняла остаток дня. Мы разделили книгу на части: я диктовала суммы, Риана переписывала, Валентор сверял каждую строку, ставил подпись и печать. Тибер бегал за бумагой и трижды пытался прочитать через плечо, сколько именно мы ещё должны. После третьей попытки Гарт отправил его чистить лук.

Орейн вернулся с тяжёлым железным коробом и новым замком. Он поставил его в кладовой, прикрепил к стене двумя скобами и проверил так старательно, что я почти поверила в полную безопасность наших бумаг.

К вечеру были готовы две копии важнейших страниц. Одну Валентор забрал для регистрации, вторую я спрятала в кухонном тайнике за мешками с крупой. Оригинал положили в железный короб. Ключ остался у меня.

Только после этого Гарт разрешил всем сесть за стол.

Небольшой ужин в честь моего возвращения оказался совсем не небольшим. Нолли испекла пирог с грушами, корицей и орехами сверху. Гарт приготовил жаркое, Тибер где-то раздобыл букет полевых цветов, а Риана достала бутылку лёгкого яблочного вина.

Увидев её, Валентор и Орейн одновременно попросили воды.

— Разумное решение, — одобрила я.

— Не начинай, — пробормотал Орейн.

— Я ещё ничего не сказала.

— Ты смотришь, а в глазах уже слова складываются.

— И грудь замечаю, и талию, и всё остальное?

Он поперхнулся водой. Валентор закрыл глаза ладонью, Риана уткнулась в кружку, а Нолли рассмеялась так громко, что Чи Фан едва не свалился со спинки стула.

— Никогда больше, — с чувством сказал Валентор, — не буду пить в присутствии людей, способных запомнить разговор.

— Вы и без настойки говорите слишком много, — ответила я.

Однако злиться на них не получалось. За эти дни они оба остались рядом с таверной. Валентор защищал документы и разбирался с управой. Орейн привозил продукты и чинил всё, до чего мог дотянуться. Они раздражали друг друга, соревновались, спорили и, судя по рассказу Рианы, успели обсудить мою фигуру с вниманием портных перед большим заказом.

Но «Медный гусь» выстоял.

Я посмотрела на своих людей, на чистые столы, полный котёл и огонь, ровно горевший в печи. Где-то под усталыми досками дома будто разливалось знакомое тепло. Мне очень хотелось верить, что он уже сделал свой выбор и ритуал лишь подтвердит очевидное.

Со стороны кладовой донёсся удар.

Громкий, тяжёлый, будто на пол упал мешок с мукой.

Гарт первым вскочил из-за стола.

— Там никого не должно быть.

Орейн уже двигался к двери. Валентор поднялся следом, опрокинув лавку. Я схватила лампу и побежала за ними.

Дверь кладовой оказалась распахнута. Железный короб был открыт. Новый замок лежал на полу, а по металлу тянулась тонкая чёрная полоса с резким запахом гари.

Главная долговая книга исчезла.

Во дворе мелькнула тёмная фигура.

— Стоять! — крикнул Валентор.

Незнакомец метнулся к ограде. Орейн бросился следом так быстро, что я не успела даже окликнуть его. Валентор велел всем оставаться в таверне и побежал к переднему выходу, собираясь перехватить вора с улицы.

Я побежала за Орейном.

— Мирай, назад! — донеслось из темноты.

— Он унёс мою книгу!

Ответом стало невнятное ругательство.

За двором начинался узкий переулок между таверной и соседним складом. Здесь не горели фонари, под ногами скользила влажная земля, а высокие стены почти закрывали луну. Я видела впереди только тёмный силуэт Орейна.

Он двигался странно.

Слишком быстро для человека, который ещё утром не мог поднять голову от стола. Его сапоги почти не касались земли. Он не задевал разбросанные ящики, не поскальзывался и каким-то образом различал дорогу в темноте, где я шла почти на ощупь.

В конце переулка вор уже взбирался на ограду. Серый плащ зацепился за доску. На руках мелькнули чёрные перчатки.

Орейн остановился на мгновение, немного согнул колени и прыгнул.

Не по-человечески высоко.

Луна вышла из-за края крыши, осветив его лицо. Орейн повернул голову, и его глаза вспыхнули густым золотистым светом — не отражая его, а будто загораясь изнутри.

Пальцы вытянулись. Ногти на них потемнели, изогнулись и превратились в длинные кошачьи когти.

А из груди мягкого, разговорчивого фермера вырвалось низкое рычание.