Глава 24

Утром после попытки украсть долговую книгу я обнаружила под окнами троих незнакомых мужчин.

Один сидел на перевёрнутой бочке возле задней двери, второй подпирал стену соседнего склада, а третий с самым невинным видом покупал у Тибера кружку яблочного взвара. Все трое были широкоплечими, крепкими и одетыми в одинаковые тёмно-зелёные куртки.

Посетителей в такой ранний час у нас почти не бывало. Тем более посетителей, которые вместо завтрака рассматривали переулок, крышу и каждого проходившего мимо человека.

— Кто это? — спросила я у Рианы.

— Люди с фермы Тарсов. Пришли ещё до рассвета.

— Зачем?

Риана посмотрела на меня поверх кружки.

— Охранять тебя.

Я медленно выдохнула.

Орейн появился через полчаса. Вошёл через кухню с корзиной яиц, двумя кругами сыра и таким выражением лица, словно трое мужчин под моими окнами выросли там сами вместе с бочками.

— Доброе утро, — сказал он. — Как книга?

— Высохла. Все страницы на месте.

— Отлично. Я привёз…

— Ты поставил возле таверны охрану?

Орейн замолчал, всё ещё держа корзину. После ночного обращения он выглядел уставшим, но это не помешало ему таскать продукты и принимать решения за других.

— Поставил, — признал он. — Только на несколько дней.

— Не предупредив меня.

— Ты спала. После попытки украсть книгу я решил, что до утра ждать не стоит.

— До утра ты дождался. Просто со мной не поговорил.

Он поставил корзину на стол и провёл ладонью по лицу.

— Хорошо. Я должен был сначала поговорить с тобой.

Я ждала продолжения. Объяснения, почему в этот раз всё было совсем иначе, опасность оказалась слишком серьёзной, а потому согласие хозяйки таверны временно потеряло значение.

Орейн вместо этого придвинул стул и сел напротив.

— Я увидел взломанный короб, потом человека, который знал, где искать книгу, а до этого услышал про поисковую нить на твоих вещах. И испугался. За тебя. Ночью это казалось достаточной причиной немедленно расставить людей у всех дверей.

Злиться на честное признание было неудобно, но я постаралась.

— Один из твоих людей уже напугал Нолли. Она вышла за водой, увидела мужчину в темноте и едва не разбила ведро о его голову. Гарт хотел позвать стражу. А у меня под окнами спальни с рассвета сидит незнакомый оборотень.

— Двое оборотней, — уточнил Орейн. — Третий человек.

Я посмотрела на него.

— Это почему-то не помогло.

— Понимаю.

Он поднялся, вышел во двор и собрал мужчин возле задней двери. Через несколько минут все трое стояли передо мной, заметно смущённые тем, что тайная охрана внезапно превратилась в представление хозяйке.

Орейн назвал каждого, сообщил, кто умеет обращаться со зверем, кто служил в городской страже, а кто просто хорошо дерётся. Затем отпустил двоих на ферму.

Третьего, бывшего стражника по имени Рат, мы наняли до конца недели. Официально, за деньги, с записью в книге расходов. Его смена начиналась после закрытия таверны и заканчивалась на рассвете. Внутрь он мог входить только по приглашению Рианы, Гарта или моему. Второй человек заступал днём исключительно в те часы, когда я уходила в управу или на рынок.

— И никаких незнакомых мужчин под окнами, — добавила я.

— Записать отдельным пунктом? — спросил Орейн.

— Обязательно.

Он тепло улыбнулся.

Мы стояли над листом так близко, что я чувствовала тепло его плеча. Воспоминание о вчерашнем почти-поцелуе оказалось слишком свежим. Я отодвинула чернильницу, хотя она никому не мешала, а Орейн вдруг очень внимательно занялся оплатой двух ночных смен.

Именно в этот момент в кухню вошёл Валентор.

Он принёс справку о регистрации найденного жетона и подтверждение, что городская стража начала розыск Лоренса Шитта. Разговоры прекратились. Валентор заметил перевязанную руку Орейна, наши подписи под договором и оставшееся между нами расстояние.

— Тарс теперь охраняет таверну? — спросил он.

— Таверна сама наняла охрану, — ответила я. — Временно.

— Понятно.

Сказал он это совершенно спокойно. Только бумага в его руке выгнулась, будто успела отсыреть, хотя дождя утром не было.

Орейн тоже заметил.

— Я могу прислать ещё людей, если городской управе недостаточно одного.

— Городская управа не занимается личной охраной заведений.

— Зато прекрасно занимается внезапными проверками, поисковыми нитями и передачей долгов нужным людям.

— Хватит, — вмешалась я. — У меня ещё печь не растоплена, а вы уже собираетесь выяснять, у кого распоряжения длиннее.

Риана за моей спиной подавилась смешком.

Орейн подписал договор, пообещал вечером привезти для Рата тёплый плащ и ушёл. Валентор проводил его взглядом, затем положил передо мной справку.

— Жетон настоящий. Шитт пока не найден по месту жительства. Стража проверяет его связи, но я бы не рассчитывал, что Дариус оставил прямые приказы.

— Мне достаточно самого Шитта. Если он переделывал расписки Бруны, на бумагах должны остаться его следы.

— Должны, — согласился Валентор. — Я посмотрю, что можно сделать с проверками. Вам сейчас не нужны новые люди, которые будут ходить по комнатам и получать доступ к документам.

— Сначала поговори со мной.

— Разумеется.

Он ответил слишком быстро. Тогда я решила, что это из-за Орейна.

Оказалось, дракон, которому больно наступили на ревность, способен услышать только половину просьбы.

Через два дня в «Медный гусь» не пришёл проверяющий дымоходов. Потом не явился чиновник, который должен был повторно измерить расстояние между печью и полкой с маслом. Я не расстроилась. Наоборот, впервые за неделю спокойно позавтракала, не ожидая, что за дверью появится очередной человек с линейкой.

К обеду заглянул хозяин лавки напротив и громко спросил, не могу ли я познакомить его с каким-нибудь драконом из управы. Желательно одиноким и готовым закрыть глаза на ширину складского прохода.

Я выставила его за дверь.

К вечеру Риана вернулась с рынка мрачнее грозовой тучи.

— Там говорят, Валентор остановил наши проверки и отменил половину требований.

— Он не мог их отменить.

— Значит, временно снял. Но людям понравился другой вариант. Клемовские разносчики уже рассказывают, что ведьма вернулась с шабаша, приворожила бывшего жениха и теперь получает разрешения прямо в постели районного управляющего.

Нож в руке Гарта с хрустом вошёл в разделочную доску.

— Кого первого выставить за дверь?

— Пока никого. Сначала выясним, что действительно сделал Валентор.

Выяснять самой не пришлось.

На следующее утро явился Марен. Он тщательно вытер обувь о коврик, осмотрел новый замок кладовой и только после этого протянул мне сложенное вдвое уведомление.

— Возможный конфликт интересов, — сообщил он. — Ознакомьтесь и подпишите получение.

— Чей конфликт?

— Управляющего Валентора Арвейна. Он издал распоряжение объединить все промежуточные проверки «Медного гуся» с итоговой, а дополнительные требования, внесённые после начала долгового спора, временно приостановить. Обоснование — безопасность владельцев, сохранность вещественных доказательств и недопустимость свободного доступа посторонних после взлома.

Формулировка звучала разумно. Даже слишком разумно.

— Разве это плохо?

— Для вас? На ближайшие три недели удобно. Но распоряжение касается одного заведения, хозяйка которого состояла с управляющим в личных отношениях. Жалоба уже поступила. Если комиссия признает заинтересованность, любое решение Арвейна в вашу пользу можно будет оспорить. В том числе принятые раньше.

Я перестала читать.

— Лицензию тоже?

— Если заявитель докажет, что управляющий влиял на её оценку.

— Но разрешение на временную работу выдали до этого распоряжения.

— Именно поэтому его будет труднее отменить. Труднее — не значит невозможно. Клем утверждает, что личное покровительство началось значительно раньше и теперь лишь стало явным.

Марен говорил привычно сухо, однако сегодня его сухость даже успокаивала. Он не наслаждался моей новой проблемой. Просто сообщал, насколько глубока яма и с какой стороны лучше не падать.

— Вы считаете, Валентор нарушил закон?

— Закон позволяет временно объединить проверки, если существует угроза документам или людям. Закон также требует сообщать о личной заинтересованности. Управляющий этого не сделал.

— Потому что я не просила ни о каких поблажках.

— Это не имеет значения. Вы получили преимущество.

Я посмотрела на уведомление. Внизу уже стояла подпись заявителя. Не Дариуса — Лоренса Шитта. Человека, который после ночной погони должен был прятаться от стражи, но каким-то образом успел пожаловаться на нечестность.

— Вы верите, что Шитт сам подал это заявление?

— Вера не входит в мои должностные обязанности.

— А почерк?

Марен поджал губы.

— Подпись заверена канцелярией центрального округа. Если у вас появится образец, доказывающий подделку, я его рассмотрю.

Он дождался моей подписи и ушёл проверять жалобную книгу. Я сняла передник, велела Риане никому не отдавать долговую книгу и отправилась в управу.

Валентор находился в своём кабинете. Перед ним лежали стопки документов, рядом остывал нетронутый чай. Он увидел уведомление в моей руке и сразу понял, зачем я пришла.

— Мирай…

Я положила лист на стол.

— Вот что получилось из твоей помощи. Теперь меня подозревают в нечестности. Дариус получил основание оспорить лицензию и все законные решения, которые ему не нравятся. А по городу обсуждают, чем именно я расплатилась с бывшим женихом за поблажки.

На скулах Валентора проступили тёмные чешуйки и почти сразу исчезли. Он даже не попытался сказать, что хотел защитить меня.

— Я ошибся.

Это прозвучало так просто, что я на мгновение потеряла следующую реплику.

— Я решил, что после нападения обязан сократить число людей, имеющих доступ к таверне, — продолжил он. — Решил сам. Не предупредил тебя и не указал нашу прежнюю связь в распоряжении. Теперь объяснение ничего не исправит. Скажи, что нужно сделать.

— Отменить личное покровительство. Официально отстраниться от оценки моей лицензии и от слушания по долгам. Передать дело человеку, который не был моим женихом, не ночевал в таверне и не пытался решать за меня, какие проверки мне полезны. И предоставить заверенные копии всех распоряжений Дариуса по «Медному гусю». Полные копии с датами, печатями и именами тех, кто согласовывал решения.

Валентор выслушал, не перебивая.

— Хорошо. Сегодня я отзову распоряжение и подам заявление об отстранении. Копии смогу передать после регистрации. Дальше любые действия, связанные с таверной, буду сначала обсуждать с тобой.

— Не только обсуждать. Без моего согласия ничего не делать.

— Ничего.

Он достал чистый лист, написал первые строки заявления и поставил дату. Только после этого открыл ящик стола.

Внутри лежало письмо с тёмно-красной печатью семьи Арвейнов.

— Оно пришло утром, — сказал Валентор. — Я не показываю его, чтобы оправдаться.

Я развернула лист.

Дядя требовал немедленно прекратить помогать ведьме. Отдельно упоминались должность районного управляющего, наследство и необходимость доказать, что Валентор способен ставить интересы рода выше личной привязанности. Новый публичный скандал должен был лишить его и должности, и места в семейном совете.

Старый ультиматум никуда не исчез. Просто теперь вместо свадебного договора на другой чаше весов лежала вся его привычная жизнь.

— Что ты ответишь? — спросила я.

— Что отстраняюсь от твоего дела из-за конфликта интересов, а не прекращаю помогать тебе как человек.

— Они не увидят разницы.

— Это их проблема.

Раньше Валентор обязательно добавил бы, что всё уладит. Нашёл бы правильные слова, нужного родственника и способ усадить меня рядом, пока мужчины с хорошими фамилиями решают, как нам жить дальше.

Теперь он лишь забрал письмо и убрал обратно.

— Есть ещё кое-что, — сказал он. — Я начал собирать документы до распоряжения. Эти копии пока не заверены, поэтому доказательствами считаться не могут. Но тебе стоит их увидеть.

Первый лист содержал схему нашего квартала. На месте «Медного гуся» и соседнего пустующего двора были нарисованы два длинных склада с отдельным въездом для телег. Второй лист оказался предварительным одобрением проекта.

Я посмотрела на дату.

Потом ещё раз.

Документ подписали за пять месяцев до того, как здание официально передали мне.

— Они собирались снести таверну ещё тогда?

— Не только собирались. Проект прошёл первичное согласование. Получателем участка указана торговая компания, две трети которой принадлежат двоюродному брату Дариуса. Сам Дариус поставил служебную отметку: «Возражений по размещению не имею».

— Но здание принадлежало Бруне.

— Поэтому склады не могли начать строить, пока она была жива и исправно платила. Нужен был долг, отказ от наследства или решение о непригодности здания. Твой приезд им помешал.

Теперь всё складывалось. Дариус не придумал захватить таверну, когда я отказалась тихо уйти. Он просто продолжил старый план, в котором меня вообще не должно было быть.

— Заверь всё, — сказала я. — И передай Марену вместе с заявлением об отстранении.

— Сделаю.

— Сегодня.

Валентор кивнул.

У двери я всё-таки остановилась.

— Из-за письма мне не стало меньше хотеться тебя придушить.

— Я и не рассчитывал.

— Но спасибо, что показал.

Он опустил взгляд на начатое заявление.

— На этот раз лучше поблагодаришь, когда я действительно закончу дело.

К вечеру заверенные копии лежали на столе в таверне. Марен пришёл лично, сверил номера печатей и долго изучал предварительный проект складов.

— Это подтверждает заинтересованность Клема в участке, — наконец произнёс он. — Но не доказывает подделку долгов.

— А жетон Шитта, попытка украсть книгу и его жалоба?

— Доказывают, что он крутится вокруг вашего дела чаще, чем приличный поверенный. Для долгов нужны бумаги.

Я положила перед ним главную книгу Бруны.

— Здесь отмечены платежи.

— Записи сделаны рукой владелицы. Полезно, но держатель обязательства заявит, что она ошиблась или намеренно уменьшила сумму. Мне нужны оригинальные расписки с печатями получателей либо подтверждения из их платёжных книг.

— А если печати на долговых обязательствах отличаются от настоящих?

— Тогда я проведу сравнение. Но опять же — с чем? Принесите хотя бы несколько бесспорных расписок тех же лет. Если Шитт дописывал суммы, менял даты или переносил печати, различия останутся.

— И вы не отдадите бумаги Дариусу?

Марен посмотрел на меня с оскорблённым достоинством.

— Госпожа Мирай, я могу закрыть таверну из-за неправильно закреплённой полки. Могу потребовать переставить бочку, если она мешает проходу. Могу трижды измерить дымоход, если первые два результата вызывают сомнения. Но покрывать подделку документов не собираюсь. Это создаёт совершенно недопустимый беспорядок в реестрах.

От Марена это прозвучало почти как клятва на крови.

— Найдите оригиналы, — добавил он. — Тогда у нас будет предмет для разговора.

Следующие несколько дней мы искали.

Перебрали короб Бруны, осмотрели все ящики в её старой комнате, сняли с полок банки и даже простучали стену кладовой. Гарт вспомнил, что хозяйка хранила важные бумаги отдельно от долговой книги, но куда переложила их, не знал. Риана проверяла каждую страницу на просвет. Я расспрашивала старых поставщиков, сохранились ли у них записи о платежах.

Одновременно мы готовили Большой осенний вечер. Он должен был стать самым прибыльным днём за всё время работы таверны. Гарт составлял меню, Риана искала музыкантов, Орейн обещал привезти мясо и яблоки без предоплаты. Деньги были нужны и для законного остатка долга, и для поставок, и для оплаты охраны.

Орейн больше не принимал решений без меня. Каждый вечер приносил расписание дежурств и спрашивал, оставить ли Рата до утра. Иногда задерживался на кухне дольше необходимого, но к разговору, прерванному Валентором, не возвращался.

Я тоже не возвращалась.

Едва не случившийся поцелуй всё ещё был между нами. Теперь к нему добавились трое охранников, договор, одна исправленная ошибка и слишком много дел, чтобы спокойно разобраться, чего я хочу.

Окончательное уведомление принёс городской посыльный за двенадцать дней до назначенного срока.

На этот раз лист был скреплён тремя печатями: долговой комиссии, лицензионного отдела и совета по городскому имуществу. После отстранения Валентора дела объединили и передали общей комиссии.

Я читала вслух, пока Риана, Гарт и Орейн стояли у стола.

Итоговую проверку назначили на вечер, чтобы комиссия могла оценить работу таверны при полной загрузке. Сразу после неё должны были рассмотреть долговые обязательства. Последним пунктом значилось решение о сохранении права собственности либо передаче здания на принудительную продажу.

— В какой день? — спросил Гарт.

Я посмотрела на дату, хотя уже знала ответ.

— В день Большого осеннего вечера.

В наш единственный шанс собрать деньги таверну будут одновременно проверять, судить и решать, кому достанется здание.

А если мы не найдём расписки Бруны до последнего гостя, праздник может стать прощальным.