Глава 26

— Нолли! Воду! — закричала я.

Зелёное пламя уже лизало нижнюю полку с травами. Оно не трещало, не выбрасывало искры и почти не давало дыма. Только от него тянуло таким холодом, что у меня свело пальцы.

Вторая огненная полоса добралась до железного короба и обвила его тонкими языками. Металл почернел. Замок раскалился докрасна, хотя пол вокруг оставался холодным.

Я метнулась к бочке с водой, стоявшей у кухни, но Чи Фан обогнал меня. Влетел в кладовую, растопырил усы и выдохнул золотое пламя прямо на зелёную полосу.

Огонь столкнулся с огнём. По стенам прошёл глухой удар. Банки на полках задребезжали, одна сорвалась и разбилась у моих ног.

— Оно зачарованное! — крикнул Чи Фан. — Вода не погасит источник, но не даст загореться всему остальному!

Сверху хлопнули двери. Послышались голоса, топот босых.

Риана выбежала в зал, на ходу затягивая пояс халата.

— Выводи всех во двор! — велела я. — Через главный вход, к складу не подходить!

Нолли примчалась с первым ведром. За ней бежал Тибер.

— Лей на полки! — приказала я. — И передавайте вёдра от колодца цепочкой. Гарт, вытаскивай всё, до чего огонь ещё не добрался!

Гарт возник в дверях в ночной рубахе, с мокрым полотенцем на голове и сразу полез к мешкам с мукой. Мы втроём выволокли первый мешок, затем я схватила корзину с сушёными грибами. В кладовой становилось жарче, а дышать — труднее. Обычный дым наконец повалил от дерева, ткани и сухих трав.

Тибер застыл у стены.

— Книга.

Я тоже вспомнила о ней.

Железный короб можно было не спасать. В нём лежала копия, специально оставленная на прежнем месте. Настоящую долговую книгу мы спрятали в нише между кладовой и кухней. Огонь пока не добрался до той стены, но подойти к съёмной доске из кладовой уже было невозможно.

— Я достану её со стороны кухни, — сказал Тибер.

— Нет. Там дым.

— Я пролезу быстрее всех.

Он уже стащил с головы рубаху и намочил её водой из ведра.

Я схватила его за плечо.

— Бери только книгу. Если огонь пойдёт к нише, сразу назад.

Тибер кивнул и нырнул за полку в кухне. Доска сдвинулась с сухим скрипом. Через секунду наружу торчали только его босые ступни, а потом исчезли и они.

Мне захотелось полезть следом, хотя я прекрасно понимала, что застряну в первом же узком месте. Оставалось стоять возле отверстия и слушать кашель.

— Тибер!

— Нашёл!

Сначала из ниши показалась рука с завёрнутой в клеёнку книгой. Потом выполз сам Тибер — чумазый, красноглазый и страшно довольный.

Я прижала книгу к груди, другой рукой схватила его за ворот и вытащила на середину кухни.

— Во двор! Немедленно!

— Но я могу ещё…

— Один подвиг уже совершил. Второй сегодня не положен.

Тибер хотел спорить, но закашлялся. Нолли сунула ему ведро без воды и велела сесть возле колодца, чтобы не мешался. Через мгновение он уже принимал полные вёдра и передавал пустые. Нолли каким-то образом выстроила цепочку из соседей и ночного охранника. Вода пошла непрерывно.

Незавершённая защита очага всё-таки работала. По границе кухни время от времени вспыхивала тонкая золотая линия. Зелёный огонь ударялся о неё, расползался по кладовой, но не мог выйти в зал или подняться на жилой этаж.

Чи Фан удерживал самую опасную полосу возле стены. Его золотое пламя стало бледнее, усы дрожали, однако он не отступал.

— Долго ты ещё продержишься? — прохрипела я, выливая воду на горящую полку.

— Если продолжишь отвлекать божество глупыми вопросами, недолго!

Гарт вытолкнул бочку масла и вернулся за следующей. Мы успели спасти соль, часть крупы, две корзины корнеплодов и половину заготовленного мяса. Потом сверху рухнула полка. Горящие мешки перегородили проход, и Гарт едва успел отскочить.

— Всё, выходим! — крикнула я.

Он посмотрел на оставшиеся бочки.

— Там яблоки и соленья.

— Значит, этой осенью будем есть меньше солений. Выходи!

Мы отступили в кухню. Нолли велела лить воду через дверной проём, а Чи Фан последним вылетел из кладовой и тяжело опустился на стол. Золотая граница очага вспыхнула ярче. Зелёное пламя заметалось внутри, словно запертый зверь, затем начало слабеть.

До рассвета мы заливали тлеющие доски, растаскивали обгоревшие мешки и проверяли стены. К тому времени, когда над крышами посерело небо, от кладовой остались мокрые почерневшие полки, груда испорченных продуктов и запах, который, кажется, собирался жить в таверне дольше меня.

Жилые комнаты не пострадали. Никто не обжёгся и не отравился дымом. Настоящая долговая книга лежала передо мной целая.

Я должна была радоваться.

Вместо этого сидела на ступеньке у задней двери и смотрела, как Гарт считает потери.

— Вся нижняя полка с травами, — говорил он хриплым после дыма голосом. — Почти вся мука. Две бочки солонины, масло, сушёные грибы, яблоки. Мясо, которое было у двери, спасли. Крупы хватит на обычные дни, но на большой вечер…

Он не закончил.

До большого вечера оставалось два дня. Денег после оплаты музыкантов, мастера и первых поставок почти не было. Даже если мы сегодня найдём продукты, Гарт не успеет сделать все заготовки заново.

Я поднялась и пошла в кладовую. Хотелось ещё раз посмотреть, насколько всё плохо. Очень полезное занятие: если смотреть на сгоревшую муку достаточно долго, она наверняка соберётся обратно в мешок.

На пороге меня перехватил Орейн.

Он приехал, как только ночной охранник отправил на ферму посыльного. Волосы были растрёпаны, рубашка застёгнута не на те петли, на сапогах налипла грязь. Орейн оглядел меня, провёл ладонями по плечам, проверяя, цела ли я, и только потом посмотрел в кладовую.

— Я в порядке, — сказала я. — Таверна — нет.

— Вижу.

— Через два дня комиссия. У нас нет муки, половины трав, части мяса и заготовок. В кладовой всё нужно менять, а от дыма пахнет даже в зале. Если ты собираешься сказать, что мы обязательно справимся, лучше не надо.

— Не собираюсь.

Орейн сел рядом со мной прямо на мокрую ступеньку.

— Сначала пересчитаем то, что сохранилось. Потом решим, чего не хватает для меню, а без чего можно обойтись. Гарт умеет готовить не только один набор блюд. Ты умеешь менять планы. Я могу быстро привезти продукты. Не бесплатно и не в подарок — оформим поставку с отсрочкой.

— Денег после праздника может не остаться.

— Тогда часть долга закроешь отварами для работников. У нас впереди сырая осень, половина фермы опять будет кашлять и делать вид, что это от крепкого здоровья.

Он не обещал вернуть сгоревшие запасы одним взмахом руки. Просто взял лист, подозвал Гарта и начал считать.

Через полчаса выяснилось, что всё не так безнадёжно. Главное мясо уцелело. Крупы и овощей хватало. Тыквенную похлёбку можно было оставить, запечённое мясо тоже. Вместо трёх видов пирогов Гарт согласился приготовить два, если Орейн привезёт муку, масло и яблоки до обеда.

— До обеда привезу, — сказал Орейн. — Ещё пришлю людей заменить полки и отскоблить стены.

Орейн уехал на ферму, а вскоре возле таверны остановилась служебная карета Валентора. Он вошёл, осмотрел мокрый зал, вёдра и закопчённого Чи Фана, который лежал возле очага и требовал мёд для восстановления божественных сил.

— Что вам нужно? — спросил Валентор.

Всего один вопрос.

— Официальный дознаватель по магическим пожарам, — ответила я. — Сегодня. И городская охрана до конца проверки.

— Хорошо. Кого-нибудь из лекарей прислать?

Я посмотрела на Тибера, которому Нолли оттирала сажу с лица, и на Чи Фана, уже добравшегося до блюдца с мёдом.

— Пусть осмотрят тех, кто надышался дымом.

Валентор кивнул и уехал. Больше ни одного решения за меня он не принял.

К полудню прибыл дознаватель, двое стражников и лекарь. Почти одновременно во двор въехали три телеги с фермы. Работники Орейна принялись выносить обгоревшие доски, а Гарт с таким выражением лица встречал мешки муки, словно это были вернувшиеся из дальнего похода родственники.

Потом появилась Веста. Она привезла большую медную жаровню, две корзины овощей и ящик бутылок.

— Жаровню поставите во дворе, — заявила она. — В зале ещё пахнет дымом, зато горячее вино пойдёт на улице. Бутылки запишешь по закупочной цене. Овощи вернёшь после праздника или отдашь обедами моим работникам.

Следом пришёл хозяин пекарни, которому Шитт когда-то начислил плату за вторую вывеску, хотя она была нарисована на том же щите. Он предложил хлеб и тесто. Владелица маленькой чайной принесла сушёные ягоды. Хозяин соседней лавки прислал фонари и тряпки для стен.

Никто не называл это благотворительностью. Мы записывали продукты, вещи, сроки возврата и обмен. Люди помогали не бедной ведьме. Они вкладывались в место, которое первым решилось вслух сказать, как Дариус и его поверенный годами собирали с маленьких заведений деньги.

Пока работники приводили кладовую в порядок, дознаватель изучал место возникновения огня. На дальней стене, за снятой полкой, обнаружился чёрный след в форме раскрытой ладони. Доски вокруг обгорели, но сам отпечаток оставался гладким и холодным.

Я принесла парный лист Маяры и написала ей о находке. Ответ проступил почти сразу.

«Это метка очага. Защита не завершена, поэтому не остановила поджог, но запомнила чужую магию. След остался там, где человек внёс её в дом».

— Значит, поджигатель был внутри? — спросила Риана, прочитав ответ через моё плечо.

— Или заранее оставил заклятие, а ночью его запустил.

Риана долго смотрела на отпечаток.

— У вора, который забрал книгу, были чёрные перчатки. И серый плащ. Я заметила его во дворе перед тем, как вы побежали следом.

Дознаватель велел ничего не трогать и начал снимать магический слепок. Возле нижней полки он нашёл застрявший между досками кусок серой ткани. Край был оборван, а на нём сохранились тёмные липкие крупинки.

Марен приехал ближе к вечеру. Он осмотрел ткань, понюхал состав и потребовал принести канцелярский растворитель. Под его каплей крупинки посинели.

— Копировальный состав для переноса подписей и печатей, — сообщил он. — Такой не продают свободно. Его выдавали архивам, нотариальным конторам и поверенным, работавшим со старыми обязательствами.

— Шитту?

Марен открыл принесённую ведомость.

— Канцелярия Лоренса Шитта получила две коробки. Возврат остатков не отмечен.

Этого всё ещё было мало, чтобы прямо обвинить Дариуса. Зато вокруг Шитта стягивалась петля: жетон, попытка украсть книгу, поддельные печати, незаконные сборы, серый плащ и состав, оставшийся на месте поджога.

Мы разложили спасённую долговую книгу, квитанции Бруны и записи поставщиков на чистом столе. В книге сохранились внесённые рукой Бруны исправления сумм и пометки о платежах. Квитанции подтверждали, что деньги приняли. Записи поставщиков доказывали, что некоторые долги были закрыты полностью.

— Для слушания цепочка достаточная, чтобы снять спорную часть требований до отдельного разбирательства, — сказал Марен. — Но прямой связи с Клемом нет. Нужен приказ или человек, который подтвердит, что Шитт действовал по его поручению.

Шитт по-прежнему скрывался. Дариус оставался человеком, который всего лишь очень вовремя выкупил чужие обязательства и совершенно случайно подготовил проект складов на месте моей таверны.

К вечеру кладовая всё ещё выглядела ужасно, но новые полки уже стояли. Во дворе топили жаровню Весты. Гарт замешивал первое тесто, Нолли принимала продукты, а Риана развешивала постиранные занавески. Я впервые за весь день позволила себе поверить, что через два дня мы откроемся.

В это время городской посыльный принёс конверт без официальной печати.

Внутри лежал единственный лист, подписанный Дариусом Клемом.

«Госпожа Мирай. Рад сообщить, что лично посещу ваш осенний вечер. Надеюсь, вы сохраните для меня лучший стол. До конца ночи ведьмина таверна будет закрыта, и я хотел бы в последний раз увидеть её полной».

Я перечитала письмо и подняла голову.

За окном рабочие крепили новую полку на месте сгоревшей. Над входом покачивалась вывеска «У ведьмы», а медный гусь отражал свет жаровни.

Дариус решил прийти и посмотреть, как мы проиграем.

Придётся оставить ему лучший стол.