Глава 27

Лучший стол для Дариуса мы действительно оставили.

Он стоял почти в центре зала, напротив очага и рядом с местом, отведённым комиссии. С него прекрасно просматривались кухня, стойка и обе двери. Дариус сможет увидеть всё, что происходит в таверне. Даже то, что ему не понравится.

Утром Тибер с мастером добавили к вывеске слова «на огоньке». Они едва поместились под прежней надписью, зато теперь над входом красовалось полное название: «У ведьмы на огоньке». Медный гусь остался в центре, а Чи Фан в углу выглядел так, словно лично разрешал вход каждому гостю.

Сам Чи Фан осмотрел вывеску снизу и остался недоволен.

— Мой портрет слишком мал.

— Зато твоя строка о божественном покровительстве длиннее названия, — напомнила я.

— Высокое положение требует места.

— Сегодня твоё высокое положение будет возле очага. Следишь за огнём и за теми, кто к нему подходит.

Он важно кивнул. Кажется, впервые поручение понравилось ему больше собственного портрета.

До открытия мы ещё раз распределили обязанности. Риана отвечала за зал и помощниц, Гарт — за кухню, Нолли — за кладовую и выдачу запасов. Тибер должен был не отходить от железного короба без смены. Настоящую долговую книгу я утром передала Марену под опись, а в коробе оставалась копия. Если кто-нибудь снова полезет к нему, мы хотя бы поймём, кого именно интересуют бумаги.

Орейн взял на себя двор, поставки и охрану. Он привёз последних работников ещё до рассвета, проверил засовы и обошёл соседние переулки. Потом нашёл меня возле жаровни Весты и сунул в руки горячую лепёшку.

— Поешь.

— Я пробовала начинку на кухне.

— Кусок яблока не считается завтраком. Через час ты упадёшь в голодный обморок и пропустишь всё веселье.

Он остался рядом, пока я не съела половину. Ничего не проверял, не пересчитывал и не напоминал о предстоящем слушании. Просто прикрывал меня от холодного ветра своим плечом.

Первые гости пришли задолго до назначенного времени. Постоянные посетители занимали привычные места, жители соседних улиц приносили хлеб для ритуала, работники фермы заполнили двор. Веста явилась с помощниками и сразу отправилась к жаровне. За ней приехали три ведьмы с шабаша, а немного позже появилась тётушка Маяра. Она обняла меня, понюхала воздух и заявила, что гарью пахнет терпимо, зато страхом — слишком сильно.

— Моим? — спросила я.

— Всех понемногу. Ты сегодня не особенная.

Бруна пришла вместе с Эллисой. Бруна несла папку с квитанциями, Эллиса — корзину свежего хлеба. Увидев новое название, бывшая хозяйка долго смотрела на вывеску, а потом погладила медного гуся на двери.

— Правильно, что оставила, — сказала она. — Дом может получить новое имя, но старое не обязан забывать.

К полудню прибыли члены комиссии, Марен и Валентор. Валентор занял место у стены, отдельно от проверяющих. На столе перед ним не было ни печати, ни чистых бланков. Сегодня он присутствовал как районный управляющий и свидетель по переданным документам, но решение о лицензии принимать не мог.

Дариус появился последним.

Он вошёл в безупречном тёмном сюртуке, оглядел полный зал и задержался взглядом на новых полках, будто был огорчён, что таверна не сгорела. За ним шёл писарь. Почти одновременно охрана пропустила молодого мужчину в серой куртке: тот представился помощником поверенного и показал пакет для комиссии. Его лицо показалось мне знакомым, но я не успела вспомнить откуда.

— Благодарю за лучший стол, госпожа Мирай, — произнёс Дариус. — Надеюсь, вы не слишком много потратили на вечер, который ничего не изменит.

— Не беспокойтесь. Ваш ужин включим в расходы на борьбу с вредителями.

Веста громко рассмеялась. Дариус сел и разложил перед комиссией выкупленные долговые расписки и требование о передаче здания.

Марен не стал начинать с бумаг. Он прошёл по кухне, осмотрел временно восстановленную кладовую, проверил воду, расстояние между печью и новыми полками, записи о поставках и расчётах. Риана держала зал в таком порядке, будто всю жизнь управляла праздниками. Помощницы не путали заказы, Гарт выдавал блюда без задержки, Нолли записывала каждую взятую из кладовой бутылку.

Я успела немного выдохнуть.

Именно поэтому молодой помощник поверенного почти добрался до подноса с настойками.

Он стоял возле стойки, пока Нолли записывала новую партию, затем наклонился, будто хотел поднять упавшую салфетку. Из рукава появилась небольшая тёмная бутылка. Мужчина быстро вытащил одну из наших и поставил свою на её место.

Я смотрела в другую сторону. Зато Риана видела весь зал.

— Нолли, поднос не трогай! — крикнула она.

Мужчина отшатнулся. Подменённая бутылка начала нагреваться. Стекло потемнело, этикетка свернулась по краям, и по стойке побежала тонкая золотая линия.

Защита очага узнала чужую магию.

Помощник схватил бутылку, собираясь убрать её, и вскрикнул. На его ладони проступил чёрный отпечаток — такой же, какой остался на стене после пожара.

— Закройте двери! — приказал Орейн со двора.

Чи Фан взлетел над очагом и выдохнул узкую полосу огня поперёк прохода. Мужчина рванулся к кухне, но остановился перед золотым пламенем.

— Я никого не отравлял! — крикнул он. — Это обычная настойка!

— Тогда выпейте, — предложила Риана.

Он побледнел.

Я обернула руку полотенцем и сняла бутылку с подноса. Сквозь пробку тянуло горьким дымом и сон-травой, но под привычным запахом пряталось что-то едкое. Такой состав не убил бы сразу. Сначала у людей закружилась бы голова, потом началась рвота и жар. Для комиссии этого хватило бы: массовое отравление, нарушение хранения настоек и немедленное закрытие.

— Маяра, соль!

Она уже была рядом. Рассыпала вокруг бутылки широкий круг, а я положила ладонь на нагретое стекло и потянула чужую магию в медную пластину очага. Та отозвалась не сразу. В пальцы впилась боль, по коже пополз холод.

— Не дави на неё, — сказала тётушка. — Дай огню самому вытолкнуть чужое.

Я перестала бороться и направила тепло очага вдоль стекла. Внутри бутылки поднялась серая пена. Пробка вылетела, едкий пар ударил в подготовленную Маярой чашу с углём и погас.

Зал затих.

— Настойку больше не подаём, — распорядилась я. — Нолли, запечатай всю партию до проверки. Риана, продолжай ужин. Гарт, замени напитки горячим ягодным отваром.

— Уже ставлю, — отозвался он из кухни.

Праздник не остановился. Люди заговорили снова, помощницы понесли блюда, музыканты продолжили играть. Только возле стойки городские стражники обыскивали задержанного.

У него нашли копию ключа от задней двери, пузырёк с копировальным составом, расписку о выплате от Лоренса Шитта и короткую записку: «Подменить настойку при проверяющих. После нарушения уйти через кладовую. Остальное получишь утром».

Подписи не было.

— Это Шитт заставил меня, — заговорил помощник, когда увидел расписку в руках дознавателя. — Сказал, что всё свалят на ведьму. Обещал деньги и место в новой конторе.

— А пожар? — спросила я.

Мужчина посмотрел на чёрный след на своей ладони.

— Я оставил заклятие в кладовой. Шитт дал ключ и велел положить огненную пластину за полкой. Сказал, что сгорит книга, а мне заплатят и отправят из города. Но денег за пожар я так и не получил.

— Кто приказал Шитту?

Он перевёл взгляд на Дариуса.

— Я дважды возил его к господину Клему. В кабинет меня не пускали, но после второй встречи Шитт отдал мне ключ, состав и записку. Вчера он сказал, что сегодня всё закончится.

Дариус даже не изменился в лице.

— Рассказ испуганного мошенника, который пытается облегчить собственную участь.

— Поэтому он даст показания дознавателю, — сказал Марен. — А мы продолжим проверку.

Железный короб перенесли к столу комиссии, но Тибер остался рядом. Марен положил перед проверяющими настоящую долговую книгу, принятую утром под опись. Бруна показала квитанции и назвала платежи, которые передавала через Шитта. Прежние поставщики подтвердили, что получили деньги полностью. Веста предъявила уведомления о незаконных сборах.

Марен накладывал документы друг на друга, сверял даты и показывал отличия членам комиссии.

— Эти печати перенесены копировальным составом. На трёх расписках суммы дописаны другими чернилами, уже после подписи Бруны. Здесь процент увеличен с четырёх долей до четырнадцати. А эти обязательства погашены, что подтверждается квитанциями получателей и их книгами расчётов.

Писарь Дариуса попытался возразить, но Марен передал ему увеличительное стекло.

— Если вы видите одинаковые чернила, рекомендую сменить профессию.

После этого поднялся Валентор. Он передал комиссии заверенные распоряжения Дариуса, схему будущих складов и предварительное согласование участка. Даты стояли раньше моего вступления во владение таверной. Получателем земли значилась компания родственника Дариуса.

— Эти документы были зарегистрированы в районном архиве, — сказал Валентор. — Копии заверены хранителем. Господин Клем добивался передачи участка ещё до возникновения нынешнего спора и участвовал в согласовании проекта, хотя теперь представляет себя обычным держателем долгов.

Дариус встал.

— Вы не имеете права участвовать в рассмотрении. Вы официально отстранены.

— Я не участвую в решении. Я передаю документы и даю показания.

— Тогда исполните обязанности управляющего. В заведении обнаружили опасный состав. Подпишите немедленное закрытие.

Он подтолкнул к Валентору подготовленный лист. Даже место для подписи оставил.

Валентор не взял перо.

— Опасный состав принёс человек, связанный с вашим поверенным. Хозяйка обнаружила подмену, обезвредила смесь и передала её дознавателю. Оснований закрывать таверну нет.

— Вы снова выбираете ведьму вместо службы. Вашей семье сообщат об этом ещё сегодня.

— Сообщайте. Я уже сделал выбор, когда решил, что должность позволяет мне действовать за других. Больше этой ошибки не повторю.

Валентор велел одному из стражников вызвать начальника караула, затем повернулся к старшему комиссии.

— Зарегистрируйте показания задержанного, доказательства поджога и попытку отравления. Все материалы, включая проект складов и долговые расписки, передайте в городское следственное управление. Лоренса Шитта объявить в розыск. До окончания расследования господин Клем не должен иметь доступа к делу.

Дариус побледнел. Впервые за весь вечер он перестал выглядеть человеком, который заранее знает итог.

Комиссия удалилась на короткое совещание. А у нас оставалось ещё одно дело.

Маяра поставила медную пластину перед очагом. Нолли принесла кувшин чистой воды и вылила несколько капель на камни. Гарт взял огонь из печи и зажёг им тонкую лучину. Риана положила рядом монету из общей выручки, Тибер — новый ключ от кладовой. Остальные работники добавили то, что считали частью своего труда: ложку, полотенце, щепоть соли, пуговицу от передника.

Эллиса разломила первый каравай. Половину передала Бруне, оставшиеся куски пошли по залу. Никого не заставляли участвовать. Но один за другим гости отламывали часть хлеба, делились с соседом и говорили, что хотят снова прийти сюда.

Орейн встал возле меня и протянул кусок мне.

— Дом без хозяйки не выберет себя сам.

Я взяла хлеб и подошла к очагу.

Когда-то таверна досталась мне вместе с долгами, протекающей крышей и людьми, которые не знали, будет ли у них завтра работа. Теперь за моей спиной стояли те, кто тушил огонь, приносил продукты, сохранял бумаги, готовил, спорил, смеялся и возвращался сюда снова.

Я положила хлеб на медную пластину.

— Я принимаю этот дом, его старое имя и новое. Его долги, работу и людей. Пока в очаге есть огонь, здесь накормят того, кто пришёл с миром, и выставят того, кто принёс беду.

— Особенно если он не заплатил, — добавил Чи Фан.

По залу прокатился смех.

Огонь в очаге поднялся ровной золотой стеной. Он не обжигал. Тепло прошло по полу, поднялось по стенам и задержалось возле дверей, окон и кладовой. Медная пластина стала горячей, а затем словно растворилась в камне.

Дом принял ритуал.

Я почувствовала каждую комнату, закрытые засовы, новую кладовую и людей под крышей. Защита закрепилась в стенах — спокойная, тёплая и очень внимательная к чужим рукам.

Комиссия вернулась как раз тогда, когда пламя стало обычным.

Таверна прошла проверку. Марен указал в заключении, что последствия пожара устранены, продукты учтены, работа кухни и зала соответствует требованиям. Взыскание долгов остановили до полного пересчёта. Спорные расписки изъяли как доказательства. Дариуса отстранили от любых действий по участку, помощника Шитта задержали, а самого поверенного официально объявили в розыск.

Дариус покинул свой лучший стол, так и не дождавшись десерта.

Гости остались.

Вечер закончился далеко за полночь. Орейн проводил последних работников с фермы, Риана заперла кассу, Гарт уснул на кухне, положив голову рядом с миской теста. Я вышла во двор и впервые за долгое время услышала в таверне не тревожную, а довольную тишину.

Валентор ждал возле погасшей жаровни.

Без служебной печати, бумаг и кареты.

— Мирай, — сказал он. — Дай мне последний разговор. Не как управляющему и не как бывшему жениху, который снова собирается что-то исправлять. Просто выслушай меня. Без должности, денег, семейных требований и попыток решить за тебя.

Он помолчал и добавил:

— После этого я приму любой твой ответ.