Глава 29

Марен вошёл, не дожидаясь второго приглашения, стряхнул с сапог утреннюю сырость и занял стол возле окна. Папку он положил точно посередине, решение совета — справа от неё, а затем потребовал чернила, чистую кружку и горячую воду.

— Чай закончился? — уточнила я.

— После вчерашнего я не доверяю напиткам, которых не видел в момент приготовления.

— Настойку подменили один раз.

— Этого оказалось достаточно, чтобы мне пришлось полночи составлять опись изъятого.

Я принесла ему горячую воду, добавила мяту прямо на его глазах и позвала Риану. Остальные тоже постепенно подтянулись в зал. Гарт появился в помятой рубахе и с мукой в волосах, хотя тесто вчера закончил месить ещё до полуночи. Нолли держала в руках связку ключей. Тибер спустился последним и остановился возле двери, словно решение совета могло попытаться сбежать.

Орейн уже был здесь. Ночью он уехал на ферму, а к рассвету вернулся с молоком, свежим хлебом и таким количеством яиц, будто собирался кормить весь городской совет до полного раскаяния.

Марен раскрыл папку.

— Проверка долговых обязательств завершена в части, необходимой для решения по зданию. Незаконно начисленные проценты исключены. Повторно предъявленные сборы исключены. Обязательства, по которым представлены квитанции и подтверждения получателей, признаны погашенными.

Я выдохнула, но радоваться пока не рискнула. В папке оставалось слишком много листов.

— Что осталось?

Марен развернул ко мне итоговую ведомость. Законная часть долга никуда не исчезла, однако сумма стала меньше настолько, что больше не выглядела приговором. Выручки после большого осеннего вечера хватало на крупный первый взнос. После него оставался запас на жалованье, продукты и ближайшие расходы.

— Совет утвердил обычный график платежей, — продолжил Марен. — Без права требовать всю сумму досрочно, пока взносы поступают вовремя. Обременение, позволявшее немедленно выставить таверну на продажу, снято до завершения расследования. Проект складов отменён.

Риана шумно втянула воздух. Нолли прижала ключи к груди. Гарт опустил ладони на стол и тихо выругался — от облегчения у него почему-то получалось только так.

— Здание остаётся за мной? — всё-таки переспросила я.

— При соблюдении утверждённого графика. Госпожа Мирай, совет не занимается подарками. Он лишь исправил незаконные требования.

— От вас другого и не ожидала.

— Прекрасно. Тогда подпишите получение решения и перестаньте задавать вопросы, ответы на которые написаны в первом абзаце.

Я подписала. Рука почти не тряслась, хотя внутри меня всё уже смеялось, кричало и требовало немедленно обнять даже Марена. Последнее удалось предотвратить усилием воли.

Он дождался, пока чернила высохнут, и достал следующий лист.

— Господин Дариус Клем отстранён от должности на время официального разбирательства. Материалы против него, Лоренса Шитта и задержанного помощника приняты городским следственным управлением. Проверяются подделка документов, незаконное давление на владельцев заведений, порча имущества и магический поджог. Шитт пока не найден, но выехать из города по официальным дорогам уже не сможет.

— А если воспользуется неофициальной?

— Тогда стража получит повод испачкать сапоги. Иногда служба требует жертв.

Марен собрал листы, перевязал папку и поднялся из-за стола.

— Ваши документы теперь в порядке. Постарайтесь сохранить это редкое состояние хотя бы до следующей плановой проверки.

На стойке зашевелился Чи Фан. Он спал, накрыв нос хвостом, но последнюю фразу услышал.

— Мирай, запомни этот день. Ты получила высшую форму человеческой похвалы, на которую способен налоговый писарь.

Марен поправил воротник.

— Я не налоговый писарь.

— Тем более. Для обычного человека вы ведёте себя очень подозрительно.

Дверь за Мареном закрылась прежде, чем я успела решить, кого из них спасать от нового спора.

В зале стало тихо.

— Ну? — произнёс Гарт. — Чего стоим?

— А что нужно делать? — растерялась Риана.

— Открывать таверну. Люди после праздника проснутся голодными, а хозяйка теперь точно не сможет объяснить отсутствие завтрака угрозой принудительной продажи.

Он направился на кухню, но возле двери развернулся ко мне.

— Ты справилась, госпожа Мирай. Теперь уже могу признать: Бруна отдала ключи настоящей хозяйке.

— Я думала, ты признал это раньше.

— Раньше я только перестал проверять за тобой соль.

— Ты проверяешь её каждый день.

— Потому и говорю: не путай разные вещи.

Риана рассмеялась первой. Потом заговорили все сразу. Тибер требовал показать решение ещё раз, Нолли предлагала убрать его подальше от еды и огня, Орейн спрашивал, когда можно привезти следующую поставку. Я слушала этот шум и уже не пыталась выбрать, кого остановить.

Днём мы оформили первый взнос и новые рабочие записи. Риана получила постоянное жалованье старшей помощницы и право нанимать людей в зал без моего участия, если укладывается в установленную сумму. Она прочитала бумагу дважды и спрятала в карман передника.

— Я не потеряю.

— Знаю. Но сделаем ещё одну копию.

— Три, — вмешался Тибер. — Одну можно положить в железный короб.

Мы дружно отказались.

Тиберу выделили комнату над конюшней, постоянное место и полную оплату. В отдельном пункте я записала, что питание входит в жалованье и не состоит из остатков.

— А если остатки вкуснее? — насторожился он.

— Тогда ешь их вместе с обычным ужином.

Тибер удовлетворённо кивнул и утащил бумагу показывать Нолли.

Она вернулась с подарком — старой кастрюлей, которую отмыла до такого блеска, что в дне отражались потолочные балки.

— Это мне?

— Ваша первая испорченная кастрюля. Я хотела выбросить, но потом решила оставить. Для памяти.

— Она теперь чище новой.

— Поэтому готовить в ней никому не дам.

Нолли унесла кастрюлю в хозяйскую комнату и поставила на полку рядом с моими травами. Странный подарок, но лучшего мне в тот день никто не сделал.

Орейн дождался вечера. Когда в зале стало свободнее, он разложил на стойке новый договор поставок.

— Мясо, молоко, яйца, овощи, яблоки, — перечислила я. — Сроки понятны. Цены тоже. Что написано внизу?

Он прикрыл нижнюю строчку ладонью.

— Дополнительное условие долгого и взаимовыгодного сотрудничества.

Я потянула лист к себе. Орейн сопротивлялся недолго.

Мелкими буквами значилось: «Хозяйка обязуется регулярно обедать, не заменять еду дегустацией начинки и хотя бы иногда спать ночью».

— Это не относится к поставкам.

— Напрямую относится. Голодная ведьма хуже торгуется и забывает, что поставщику положено целовать хозяйку при встрече.

— Последнего пункта в договоре нет.

— Серьёзное упущение.

Я зачеркнула обязанность регулярно обедать и ниже приписала: «Поставщик обязуется не делать вид, будто скидки появляются сами собой, а ухаживания не имеют отношения к расчётам».

Орейн прочитал, забрал у меня перо и дополнил: «Скидки отменяются. Ухаживания остаются».

— Вот теперь документ честный, — решил он.

Я поставила подпись. Орейн тоже расписался, затем перегнулся через стойку, обхватил меня за талию и поцеловал. Рядом кто-то потребовал две кружки эля. Пришлось ненадолго прерваться.

— Закрытая таверна мне нравилась больше, — пробормотал Орейн.

— Зато в открытой есть прибыль.

— Хорошо. Убедила.

Через несколько дней Валентор уезхал в родовое имение. Он прислал короткую записку, но прощаться письмом не захотел и зашёл утром перед дорогой. На нём был простой дорожный сюртук, без цепи управляющего. Должность он пока сохранял, однако передал текущие дела заместителю, чтобы разобраться с семьёй и решить, чего хочет сам.

— Я не знаю, когда вернусь, — признался он. — И не прошу ждать.

— Я знаю.

— Хочу пожелать тебе счастья. Без оговорок и надежды, что однажды ты поймёшь это слово иначе.

Он перевёл дыхание, затем добавил:

— И спасибо. Рядом с тобой я слишком долго считал себя благородным человеком, которому просто не повезло с обстоятельствами. Ты заставила меня увидеть, сколько там было страха и красивых оправданий. Не самое приятное открытие, но нужное.

— Постарайся не потратить его зря.

— Постараюсь.

На прощание мы обнялись. Без боли, обещаний и желания задержать друг друга. После его ухода я вернулась к работе и больше не прислушивалась к дороге.

Бруна и Эллиса пришли в первое свободное воскресенье. Они заняли стол возле окна, заказали пироги и почти весь обед наблюдали, как Риана распоряжается в зале, Гарт спорит с помощником на кухне, а Тибер дважды пробегает во двор с охапкой чистых полотенец.

Перед уходом Бруна задержалась возле стойки.

— Я боялась, что передала тебе только долги, — призналась она. — А оказалось, отдала дом человеку, который сумел его услышать.

— Иногда он разговаривает слишком громко.

— Значит, живой.

Бруна накрыла мою ладонь своей.

— Я не ошиблась в тебе, Мирай.

Эти слова согрели сильнее решения совета.

Вечером таверна снова наполнилась голосами. На кухне шипело мясо, Риана принимала заказы, Нолли следила, чтобы никто не сунулся в кладовую без записи. Орейн стоял рядом со мной за стойкой и нарезал хлеб. Получалось у него неровно, зато гости почему-то выбирали именно его куски.

Чи Фан сидел возле блюда с жареными орехами и принимал благодарности за божественное покровительство. Никто не спрашивал, почему покровительство нужно оплачивать едой.

Я чувствовала тепло очага в стенах, шаги работников наверху и тихое движение защиты возле дверей. Мне больше не нужно было убеждать дом, что я здесь не случайно. Он знал мой голос, мои руки и людей, которых я впустила под его крышу.

Орейн коснулся плечом моего плеча.

— О чём думаешь?

— О том, что завтра придётся заказать больше муки.

— Очень романтично.

— Ещё думаю, что вечером поеду с тобой на ферму.

— Так гораздо лучше.

Чи Фан ударил хвостом по стойке.

— Пока вы предаётесь личным планам, процветающее заведение остаётся без главного!

— У нас есть еда, гости и прибыль. Чего тебе не хватает?

— Фирменного блюда в честь небесного покровителя. Завтра созываем отдельный кулинарный совет. Моё величие должно быть отражено в меню.

Гарт высунулся из кухни.

— Только если твоё величие умеет чистить картошку.

Чи Фан оскорблённо расправил усы.

Я поняла, что спокойная жизнь в моём доме закончилась, толком не начавшись.