Глава 4

Мне бы его уверенность. Желательно в красивом флакончике, принимать по три капли под язык перед завтраком и особенно перед разговорами с драконами и старыми женщинами, которые внезапно дарят тебе таверну с долгами.

Я смотрела на связку ключей, и никак не могла решить, не ударилась ли я всё-таки головой по дороге сюда, может мне всё это мерещется. Слишком много всего случилось за один день. Утром у меня был жених, пирожки с яблоками и надежды на свадьбу и долгую семейную жизнь. К вечеру остались мокрое платье, фамильяр с манией величия и таверна, в которой, по словам прежней хозяйки, могли не выжить даже мыши.

— Не пугайся так, ведьмочка, — мягко сказала Бруна, будто испуг был единственным разумным чувством, которое я сейчас должна была испытывать. Она пододвинула ко мне ключи ещё ближе, и тяжёлое железо тихо звякнуло о стол. — Я не прошу тебя прямо сегодня бежать к стойке и разливать эль потным мужикам. Хотя если побежишь, тоже не осужу. Старые места не любят долго ждать.

— А документы? — спросила я, потому что разум, видимо, решил, что настал и его черед вмешаться в дела. — Акт передачи прав, бумаги, городская управа?

— Завтра утром придёт нотариус. С ним всё договорено уже давно. Бумаги я подготовила ещё месяц назад, когда поняла, что сама я уже невывожу. Думала, отдам племяннику, но племянник у меня такой, что ему даже пустую кружку доверить страшно. Продаст, пропьёт, а потом скажет, что это не он, что оно так уже и было.

Чи Фан важно кивнул.

— Ненадёжные родственники — бич человеческой цивилизации. У драконов, кстати, тоже. Особенно у больших, гладковолосых и морально рыхлых.

Я не стала его одёргивать. Моральных сил на это больше не было. Да и, если честно, слово «рыхлый» неожиданно приятно легло на образ Валентора, хотя ещё вчера я, наверное, обиделась бы за него. Вчера я вообще была глупая девушка: верила, что любовь можно спрятать от чужой семьи, как банку дорогого варенья на верхней полке, и потом достать к празднику, а ей все будут рады.

Бруна поднялась, подошла к старому шкафчику и достала оттуда тонкую папку, перевязанную выцветшей лентой.

— Здесь список долгов, последние счета, имена работников и всё, что мне удалось сохранить. Не радуйся, список долгов толще списка работников.

— Чудесно, — сказала я. — Наконец-то равновесие в моей жизни: жениха нет, зато долги появились.

— Долги, по крайней мере, честнее некоторых женихов, — заметила Бруна и посмотрела на меня так, что стало ясно: она не собирается спрашивать подробности, но уже поняла достаточно. — Их можно пересчитать и закрыть.

Я осторожно взяла папку. Бумага пахла пылью, старыми чернилами и чем-то кислым, как погреб, который давно не проветривали. На верхнем листе значилось: Таверна «Медный гусь». Буквы были строгие, чуть потёртые, с маленькой кляксой в углу.

— Работники уже в курсе о ваших планах? — спросила я.

— Нолли знает, — ответила Бруна. — Она знает всё, даже то, чего ей никто не говорил. Гарт подозревает. Тибер ещё не знает. Есть ещё пара приходящих, но они разбежались после последних налогов. И девчонка одна просилась в зал, Риана. Бойкая, глазастая такая. Если придёт — не гони сразу. У таких ноги быстрые, а уши очень чуткие, для таверны полезно будет.

Я устало улыбнулась. Была во всём этом какая-то странная, грубая, но настоящая забота. Не та, где тебя гладят по голове и говорят, что всё будет хорошо. Скорее та, где тебе дают тяжёлую связку ключей, папку с долгами и честно предупреждают, что будет очень тяжело.

Когда я вышла от Бруны, на город уже опустились сумерки. Дождь окончательно выдохся, но с крыш всё ещё капало, мостовая блестела, а воздух пах мокрым камнем и вечерним хлебом из соседней пекарни. Папка с бумагами лежала у меня под плащом, ключи оттягивали карман, Чи Фан устроился на плече и молчал подозрительно долго. Обычно его молчание означало либо глубокое презрение к окружающим, либо попытку незаметно что-нибудь съесть.

— Ну? Неужели, тебе нечего сказать? — Я покосилась на задумчивого дракончика.

— Я думаю, — сказал он.

— Ты и «думать» вещи несовместимые и крайне опасные. Колись давай, чего надумал?

— Ведьмочка, ты оскорбляешь разум моего масштаба, но я благосклонно прощаю, потому что у тебя сегодня день хуже пережаренного риса. Я думаю, что таверна… это лучше, чем муж дракон.

Я сбилась с шага.

— Вот как?

— Разумеется. Дракон, если неправильно воспитан, ест много, блестит без пользы и принимает решения, от которых хочется плеваться дымом. Таверна тоже ест много: дрова, деньги, время, нервы. Но если её правильно кормить, она кормит в ответ. Я думаю, это куда правильнее и выгоднее.

Я посмотрела на него краем глаза. Маленький нефритовый полубог сидел, обвив хвостом мой воротник, и делал вид, что сказал нечто исключительно философское, хотя на самом деле, кажется, пытался меня утешить.

— Спасибо, Чифаня.

— Не благодари. Лучше проверь кухню, есть ли там приличная посуда. Новый этап судьбы не должен начинаться с плохой кастрюли.

Таверна стояла на углу у рынка, темнее соседних лавок, с закрытыми ставнями и вывеской, которая жалобно качалась на ветру. Медный гусь на ней был потёртый, пузатый и такой упрямый, будто за сорок лет успел возненавидеть весь город, но всё равно не собирался сдаваться без боя. Я остановилась перед дверью и долго смотрела на потемневшее дерево, на кривой порог, на щель под ставней, откуда тянуло холодом.

Моя таверна.

Слова внутри звучали нелепо и слишком пафосно.

— Открывай, — сказал Чи Фан. — Если там нет кухни, мы вернём таверну старухе.

Замок поддался не сразу. Сначала он заскрежетал, потом заупрямился, потом, видимо, решил, что хозяйка с первого вечера должна понять, с кем связалась. Я уже собиралась прошептать маленький заговор на отпирание замков, когда ключ наконец провернулся, дверь заскрипела и приоткрылась.

Изнутри пахнуло кислым пивом, пылью, закопчёнными балками и чужими неудачами.

Я шагнула через порог, и сверху мне на голову тут же посыпалась пыль, шматок засохшей паутины и что-то мелкое, хрустящее и, очень надеюсь, давно неживое.

— Хорошее начало, — сказал Чи Фан, стряхивая с усов серый комок. — Дом приветствует хозяйку традиционным обрядом унижения.