Глава 7

Не то чтобы я была в восторге. Для широкой улыбки мне не хватало, пожалуй, золота, новой крыши, нескольких ночей нормального сна и отсутствия налогового инспектора в моём зале, который мы только начали отмывать. Но губы всё же растянулись, а голос, когда я заговорила, не дрогнул. Почти.

— Конечно, господин Куор, — веливо и вполне добродушно произнесла я. — Только скажите, когда вы будете проводить проверку: до похлёбки или после? А то на голодный желудок документы хуже заполняются.

Марен Куор бросил на меня взгляд, будто я предложила ему не похлёбку, а станцевать на осенней ярмарке голышом. Его сухое лицо осталось неподвижным, но складка между бровями углубилась. Видимо, в городской управе шутки не приветствовались.

— Проверка проводится по распоряжению, — сказал он. — О еде в нём ничего не сказано.

— Какая жалость, — тихо заметил Чи Фан. — Кто же составлял это распоряжение? Человек с вредной душой, должно быть.

Я слегка постучала пальцами по стойке, призывая фамильяра к молчанию. Хотя спорить с ним было непросто. Распоряжение действительно выглядело пугающе серьёзно: ровные строчки, мрачная печать, подпись Дариуса Клема, изящная, как след ножа по маслу. Я взяла документ, стараясь не испачкать его сажей, и пробежала взглядом по первому абзацу. Там были бумаги о передаче собственности, книги расходов, долговые расписки, лицензия на торговлю напитками и отметка о допустимости использования магии в общественном питании. Ещё там была какая-то пошлина за «изготовление и распространение травяных составов, влияющих на состояние тела и духа посетителей».

Я перечитала эту фразу дважды.

— Простите, — сказала я, поднимая взгляд. — Что значит «влияющих на состояние тела и духа»?

— Это про ведьминские настойки, отвары, зелья, мази, порошки, специи и другие составы, — без запинки ответил Марен. — Если вы готовите и продаёте такие напитки, нужно сделать запись в торговой книге, получить разрешение от ведьминского круга, оформить санитарную запись и уплатить пошлину.

— А если я просто добавлю мяту в чай?

— Если чай продаётся посетителям, и мята оказывает успокаивающий эффект, это тоже нужно записать.

Я медленно повернулась к кухне.

Гарт стоял в дверях с половником в руках и выражением лица человека, который всю жизнь подозревал мяту в излишней самостоятельности, а теперь получил подтверждение своих опасений. Нолли смотрела на Марена без эмоций, но тряпку сжимала крепче. Тибер, по-видимому, пытался понять, можно ли считать похлёбку составом, влияющим на тело и дух, поскольку на его тело она уже точно подействовала, а дух требовал добавки. Риана, всё ещё сияющая после своего нового назначения, теперь выглядела тревожно.

— Господин Куор, — начала я, аккуратно складывая документ, — у меня таверна. Мы будем кормить людей, поить, и постараемся сделать все, чтобы после еды они не сворачивались в каральку и не проклинали хозяйку. Разве для этого нужно особое разрешение?

— Если хозяйка — ведьма, — ответил Марен, — городская управа должна убедиться, что посетители не сталкиваются с неучтённым магическим влиянием.

Чи Фан выпрямился на стойке.

— Неучтённое магическое влияние — это когда человек входит злым и голодным, а выходит сытым и добрым?

— Чи Фан, — шикнула я тихо на дракончика.

— Я задаю фундаментальный философско-правовой вопрос.

— Вопросы задаю я, — ответил Марен сухо.

Фамильяр склонил голову, его усы дрогнули, а глаза сузились, словно он был древним существом, которое вчера благословляло похлёбку, а сегодня уже проклинало налоговую систему.

— Вот это и есть корень всех бед, — сказал он.

Мне очень хотелось рассмеяться, но я сдержалась. Внутри всё равно уже была нервная дрожь. Я думала о настойках. Не как о великом колдовстве, а как о простом способе выжить: поставить на полку несколько бутылочек, подписать их красиво и аккуратно и продавать тем, кому нужно уснуть, согреться, выздороветь после простуды, прийти в себя после вчерашнего эля или просто перестать видеть жизнь как чёрную полосу. У меня в старой комнате ещё стояли банки с сушёными травами, корнями, ягодами, семенами. Я умела варить зелья. И люди пользовались ими.

Одной похлёбкой долги не покрыть. Даже если она будет настолько хороша, что Гарт однажды признает её достойной.

— Хорошо, — сказала я с твёрдой улыбкой. — Значит, мне нужны разрешения.

— Все разрешения, — поправил Марен. — До их получения продажа травяных составов запрещена.

— А приготовление для личного использования?

— Не запрещено.

— А для работников?

Он прищурился.

— Безвозмездно?

— Допустим.

— Если состав не вызывает привыкания, изменений воли, настроения, сна, аппетита, памяти, чувствительности к правде и склонности к необдуманным обещаниям, то можно.

Риана тихо вскрикнула и тут же зажала рот рукой. Гарт кашлянул в кулак. Нолли уставилась на стену, словно там появилась новая трещина.

Я представила настойку от необдуманных обещаний. Если бы такая существовала, я бы, возможно, начала пить её два года назад, маленькими глотками и с печеньем.

— Понятно, — сказала я. — Склонность к обещаниям пока оставим.

Марен сделал пометку в бумаге. В полном молчании, даже бровью не поведя. Вот кто был действительно опасен: человек, которого не смутить ни драконом, ни ведьмой, ни разговорами о еде.

Проверка заняла почти час.