Глава 10

Мы прошли во двор. Орейн показывал ферму по дороге, не умолкая, но его разговорчивость не утомляла. Он рассказывал, что в дальнем загоне живёт коза Летта, которая однажды обгрызла половину нового забора и с тех пор считает себя главным строителем. Что морковь в этом году растёт капризная: сверху красивая, а вытаскиваешь — половина уходит в сторону, словно всю жизнь мечтала сбежать. Что свиньи спокойные, пока не увидят ведро, после чего теряют последние остатки достоинства.

— Я вас не задерживаю? — спросила я, когда мы дошли до просторного сарая с прохладным запахом сена, овощей и сырой земли.

— Нисколько. Я всё утро разговаривал с работниками, а они уже начали смотреть на меня так, будто подумывают нанять хозяина помолчаливее.

Орейн взял у меня список Гарта, внимательно прочитал и присвистнул.

— Повар у вас оптимист.

— Вообще, он считает себя реалистом.

— Все настоящие оптимисты так говорят. Мясо, овощи, яйца, сыр, мука… Для первого заказа немало.

— Мне нужно… понять сколько это всё будет стоить.

Он назвал сумму.

Я переспросила.

Сумма не изменилась и всё равно была почти вдвое ниже той, которую я ожидала.

— Это за половину списка?

— За весь.

— Господин Тарс…

— Просто Орейн. Когда меня называют господином, я начинаю искать, кто умер и оставил мне титул.

— Орейн, я пришла заключить сделку, а не просить милостыню.

Улыбка с его лица исчезла не полностью, но стала спокойнее. Он не рассердился, не начал объяснять, как тяжело мне приходится и почему мне следует быть благодарной. Просто прислонился плечом к деревянному столбу и немного склонил голову.

— Хорошо. Значит, цена вам не подходит.

— Она, как бы это сказать, подозрительно низкая.

— Урожай хороший. Мяса сейчас больше, чем берут городские лавки. К тому же, таверне нужны постоянные поставки.

— И всё же вы отдаёте продукты почти даром.

— Почти — это всё-таки не даром.

— Орейн.

— Мирай.

Он произнёс моё имя мягко, с лёгкой улыбкой, и я неожиданно остро заметила его глаза — тёплые, светло-карие, внимательные. Пришлось крепче взяться за список. После Валентора я не собиралась терять разум от мужчины только потому, что тот красиво улыбается и умеет разговаривать с петухом.

Орейн задумчиво провёл пальцем по подбородку.

— Тогда давайте иначе. Вы ведь травница?

— Ведьма.

— Я это уже понял. Дракон на плече немного помог.

— Малый полубог, — важно расправив усы, поправил Чи Фан.

— Прошу прощения. Малый полубог значительно помог.

Орейн снова повернулся ко мне.

— На северном поле земля второй год бедная. Капуста растёт такой грустной, что мне неловко смотреть ей в качан. Я покупал удобрения у алхимика, но после них сорняки стали крепче, а картофель задумался о смерти. Сможете сварить отвар для почвы?

Я перебрала в уме травы. Крапива, зола, окопник, немного измельчённой коры, болотная соль в малой пропорции. Если поле большое, работы хватит, но ничего невозможного.

— Смогу. Сначала нужно посмотреть землю.

— Посмотрите. Вы готовите отвар раз в месяц, я учитываю его стоимость в поставках. Тогда это будет уже не подозрительная скидка, а обычный обмен между двумя людьми, которые оба хотят, чтобы капуста перестала страдать.

Он предложил выход так легко, что моя недавняя резкость вдруг стала неловкой. Орейн не обиделся на отказ и не попытался продавить заботу. Просто переставил условия, оставив мне право платить своим трудом.

— Ладно, — сказала я. — Но цену отвара мы тоже обсудим честно.

— Разумеется. Я вообще за честность. Особенно когда она выгодна обеим сторонам.

— А когда невыгодна?

— Тогда я сначала жалуюсь, потом всё равно соглашаюсь. У меня слабый характер и хорошая память на чужие счета.

Чи Фан величественно кивнул.

— Этот человек понимает толк в торговле, в моих краях это ценится.

Мы пожали друг другу руки. Орейн обещал привезти первый заказ утром, а я — через два дня осмотреть поле и приготовить отвар. Когда я уходила, он сунул мне в сумку небольшую головку сыра «для проверки качества». Я попыталась возразить.

— Это образец, — заявил он. — Если окажется плохим, вернёте.

— И как я верну съеденный сыр?

— С подробным описанием недостатков.

— Вы всегда так торгуете?

— Только когда надеюсь, что покупатель вернётся.

Он сказал это с улыбкой, без нажима, но тепло от его слов осталось со мной до самой дороги. Я шла к городу, чувствуя в сумке сыр, на плече — Чи Фана, а внутри — осторожное облегчение. Проблема не исчезла. Она просто перестала стоять поперёк дороги и немного подвинулась.

— Хороший мужчина, — заметил Чи Фан.

— Ты знаком с ним меньше часа.

— Для оценки человека достаточно увидеть, как он обращается с едой, животными и товаром. Всё остальное люди умеют изображать.

Когда показалась вывеска «Медного гуся», уже начало темнеть. Окна таверны светились, из трубы шёл ровный дым, и на несколько шагов я позволила себе просто порадоваться. Завтра приедут продукты. Мы сварим нормальный обед и ужин. Начнём работать. Может быть, даже нормально откроемся через несколько дней.

Потом я подошла ближе.

Риана стояла перед дверью с ведром воды. Тибер держал щётку. Нолли смотрела на стену так, будто собиралась выяснить, можно ли кого-то убить незаметно.

На тёмной двери свежей белой краской было выведено крупно и неровно:

«ВЕДЬМА ТРАВИТ ГОРОД».

Я остановилась, а Чи Фан на моём плече очень тихо произнёс:

— Вот теперь, Мирай, это уже не чужая трусость. Это объявление войны.

Я смотрела на белые буквы, размазанные по тёмному дереву. Краска ещё не успела высохнуть, одна капля медленно ползла вниз от слова «травит», оставляя за собой кривой след. Пахло известью, холодным вечерним воздухом и сыром из моей сумки. Хорошим сыром, между прочим. Таким, который ещё час назад казался доказательством, что жизнь понемногу начинает налаживаться.

Риана держала ведро обеими руками, и вода дрожала у самого края.

— Я только на минуту отошла к задней двери, — быстро сказала она. — Тибер был во дворе, Нолли на кухне. Здесь никого не было, а потом я вернулась и увидела…

— Ты никого не заметила на улице?

— Двое мальчишек пробежали к рынку. Ещё женщина в сером платке стояла у лавки свечника, но она часто там стоит. И какой-то мужчина уходил к переулку. Я лица не видела.

Нолли подошла ближе, провела пальцем по краске и растёрла белое пятно между большим и указательным.

— Обычная известь.

— Даже на хорошую краску денег пожалели, — Гарт смачно сплюнул на брусчатку. — Вот нынче злодеи пошли!

Я почти рассмеялась, но смех вышел не очень весёлый, и тут же сменился горячим комом в горле. Ещё вчера меня прятали как что-то постыдное. Сегодня незнакомые люди уже писали слово «ведьма» на моей двери так, будто оно само по себе было обвинением.

Хотелось схватить щётку, стереть всё до последней буквы и сделать вид, что ничего не было.

Я поставила сумку на землю.

— Не стирайте пока.

Риана удивлённо моргнула.

— Но там же…

— Я вижу, что там.

Подошла к двери и коснулась белой линии. Человек, который это написал, торопился. Или был уверен, что ему ничего не будет.

— Если сейчас отмоем, завтра они напишут снова, — сказала я. — Только надпись будет уже больше.

— А если не отмоем, все увидят, — тихо заметил Тибер.

— Вот и пусть увидят.

Чи Фан перебрался с моего плеча на вывеску и, цепляясь когтями за дерево, посмотрел на надпись сверху вниз.

— В Хуацзине существует древнее правило, — объявил он. — Если враг сам сообщает людям, где находится ведьма с хорошей кухней, не следует мешать ему заниматься рекламой.

Я подняла голову.

— Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю исправить смысл. Невежество лучше всего унижать, заставляя его приносить пользу.