Глава 39

Солдаты срываются с мест. А Кристиан поднимается вверх. Его окутывает яркий свет белого пламени. Из рук выливаются потоки энергии, насквозь пробивающие королевских подданных. Кристиан выстреливает ими, кажется, беспорядочно, но попадает каждый раз в цель. Его начинает окружать сияющая сфера, освещающая каждый некогда темный угол этого помещения. Она поглощает и меня, поднимая вверх. Белое пламя начинает бушевать под ногами, в котором сгорают заживо все, кто пытается выполнить приказ короля. Прибывают новые, но и их поглощает стихия. Зал наполняется криками и стонами. Сам правитель продолжает прожигать взглядом Кристиана. Но когда кроме мертвых тел становится настолько много, что и не пройти, не наступив ни на одного из них, король встает с места и выпускает сгусток энергии в охотника. Кристиан ловит его и поглощает, возвращая огненный шар отправителю.

Прибывают еще солдаты. Из коридора маги выпускают заклинания, и множество ледяных, огненных стрел, других направленных немагических снарядов, заточенных металлических орудий, проклятий с печатями, формирующихся в полете — все летит в Кристиана. Он не уворачивается. Но и ничто не задевает сферического щита, защищающего, по всей видимости, в основном меня. Кристиан вбирает в себя каждую частичку этой магии, усиливая ее и выпуская в ответ.

Потолок начинает покрываться трещинами, где-то обваливается. Но охотник не прекращает. Из его груди вырывается огромный сгусток пламени, окутывающий каждую стену. Огонь беспощадно поглощает все вокруг и выбирает себе новые жертвы. Нескольких солдат придавливает пластами падающих стен.

Кристиан упивается смертью. Он наслаждается каждым стоном и вздохом отчаяния, желая приумножить их, следуя зову ненасытного голода, который был заключен в нем и спал столетиями ради этого момента.

— Король, тебе меня не приручить, — оглушающий рык раздается по пространству, охваченному пожаром, не имеющий ничего общего с голосом Кристиана.

Вместо словесного летит новый магический шар, окутанный молниями, словно шипами. Но Кристиан поглощает и его: ловит оголенной рукой и сжимает в ладони. От враждебной магии не остается и следа, и, кажется, Кристиана это все больше захватывает. Вены на его шее и руках увеличиваются, начинают светиться и прорывается сквозь кожу, которая трескается, словно это засохшая глина.

— Кристиан, — шепотом произношу я, надеясь вернуть его к реальности. Страшно дотрагиваться до него, командовать или кричать. Но и на шепот он не реагирует.

Людей больше не прибывает, но из охотника все еще извергается пламя. Оно окружает короля во весь его рост, но пока не причиняет урона. Кристиан будто изводит его, издевается и упивается этим. Огонь, словно морская волна, извивается и движется вперед. На вершине пламени сверкают железные прутья. Король отбивается от огня, накатывающего на него сверху, как нижняя волна накидывает раскаленные наручники на запястья, повинуясь Кристиану. Раздается стон. Я морщусь. И представить страшно, какую боль приходится почувствовать королю. Но волна чуть спадает, и я вижу его лицо: перекошенное от боли и гнева. Руки у него трясутся, а из глаз летят искры. От одного этого вида я частично перенимаю эту боль и пытаюсь не чувствовать ее, но тело все равно принимает на себя часть увиденного страдания. Король оказывается в безвыходной ситуации, а Кристиан продолжает играться с ним.

Огонь новой мощной волной подбирается все ближе к правителю, не давая и шанса отбиться или хотя бы как-нибудь защититься. И когда он оказывается в ловушке, кажется, что вот, нам уже точно можно уходить, Кристиан направляет огромный поток энергии в потолок, до конца пробивая его. Лунный свет заполняет пространство над головой, а Кристиан начинает бормотать что-то себе под нос.

Я пытаюсь не смотреть на обугленные тела и красные стены, но взгляд то и дело падает вниз. А там король — в ловушке, беззащитный, по-настоящему испуганный. Он не может ничего сделать, разве что мучиться и страдать.

Резким движением в полуразвороте Кристиан срывает с меня свеженадетый амулет, и чувство опустошения завладевает мной. Перед глазами начинают танцевать звезды, но темнота отбирает их. Где-то за ней — яркая вспышка. И я окончательно теряю сознание.

…

…

…

— … что сделано, то сделано…

— … того не стоит …

— … правильно?!.. не ты … я сделал выбор …

— … хочешь сказать … на свободе …

Я приоткрываю глаза. Где-то рядом происходит эмоциональный диалог. Чьи это голоса? Вслушиваюсь.

— Надо было оставить ее там, и дело с концом! А ты побежал, как песик за косточкой. И не смей мне о справедливости говорить! И тем более о правильности! — мужской голос врезается в сознание и тут же всплывают картинки. Лицо, манера говорить, долгий путь… Это же Гил! Тот самый, что отдал меня королю. Какого черта он здесь? — Ты чуть не поджарил короля!

— Зато я убедился, что был прав. — усмехается его собеседник. — Он бездарен, глуп, самонадеян и слаб. Такому не место под короной.

— Ты мне тут еще поговори об измене королю! — Шепотом шипит Гил. — Не в стенах моего дома.

— Конечно. Самый верный слуга, — звучит с издевкой второй голос, и кому он принадлежит, я так и не могу понять. Отдельные картинки не сходятся в общий пазл. И только начинает казаться, что я ухватилась за его ядро, почти увидела лицо, как вновь картинка ускользает.

— Ты еще пожалеешь об этом. Исчезла магия, как и все, что связывало тебя с ведьмой. Теперь ты понял, что чуть не подписал себе нечто хуже смертного приговора ради какой-то девчонки. А я тебе сразу сказал, что она — это лишь расходный материал.

— Слушай, Гил, — совсем тихо отвечает незнакомый голос, — в том и проблема, что …

— Ага! — воодушевленно восклицает предатель, не давая договорить, видимо, очевидный факт.

— Не «ага», а проблема, старый ты хрен. Ничего не…

— Ты смотри-ка! — Вновь перебивает Гил своего собеседника. — А девчонка-то очухалась.

Второй, который не Гил, тут же срывается с места и подскакивает ко мне. Темные, достаточно короткие волосы, ярко-зеленые глаза, поражающие своей глубиной и светом, щетина, жесткие скулы. Я пока не понимаю, знакомы ли мы с ним, но чертовски хочется познакомиться.

— Я — Арина, — несмело произношу я, пытаясь хотя бы сейчас не полностью утонуть в его взгляде. Он манит меня. Так и хочется провести рукой по этой приятной для глаза легкой небритости, поправить волосы, зарывшись в них рукой. Но делаю я это мысленно, и улыбка сама собой растекается по лицу.

— У-у-у-у, — протягивает Гил, — судя по улыбке на физиономии, она тебя не помнит, — смеется он.

— А мы знакомы? — словно под градусом произношу я, еле выговаривая буквы. — Я не против сделать это заново.

Мужчина каменеет. Он смотрит на меня и только хлопает глазами. Не этого он ожидал. Явно не этого.

— Да скажи ты уже что-нибудь. Чево застыл, как баба на параде, — продолжает смеяться Гил.

Тем временем я пытаюсь подняться и сесть. Незнакомец молча подает руку и помогает совершить мне маневр, который дается, честно говоря, с трудом. Я руками опираюсь на подобие кровати, пытаясь не укатиться на одну из сторон, и осматриваюсь. Да, это явно домик Гила, ничего здесь не изменилось с последней нашей встречи.