Глава 42

Кристиан раскладывает припасенный матрас. Смотрит на меня, на него, вновь на меня и крутит головой.

— Это в мои планы не входило. — рассуждает он с собой, потирая переносицу.

— А наколдовать? Ты же в этом вроде спец. Или я ошибаюсь?

— Сейчас опасно без особой нужды применять магию. Ванесса может засечь, а мы пока не готовы к открытому столкновению.

— М-м-м… — протягиваю я, пока не понимая, насколько хорошо или плохо все складывается. — Ну, тогда мне придется поспать на траве. — передергиваю я плечами и уже опускаюсь вниз. Трогаю почву под ногами, выискивая наиболее мягкое место.

— Ложись, — указывает Кристиан на матрас.

— А ты? Не хочу я место чужое забирать.

— Я резко перехотел спать. Это твой шанс, — морщит он нос, — возьми все от этого матраса.

И Кристиан отходит. Его силуэт немного начинает сливаться с темнотой, что уже скрыла собой густые леса вокруг. Раздается щелчок и громкий вздох Кристиана. Непроизвольно вздрагиваю, пытаясь краем глаза засечь источник звука, сердце начинает быстрее гнать кровь по венам. Вдруг придется бежать.

— Это я. Спи. — холодно сообщает Кристиан из темноты.

К сожалению, так быстро успокоиться не получается. Только закрываю глаза, то и дело вижу перед собой хищную ухмылку Ванессы. Она мне представляется некоей женщиной из собирательного образа. У нее обязательно неприятное лицо, осиная талия — как заведено во всех сказках про могущественных ведьм, пустой взгляд, острые клыки (мне она представляется вампиром почему-то), в черном платье и, пускай будет так, в черной фате. Этакая сбежавшая невеста. Даже скорее кинутая у алтаря и прибежавшая за своим женихом. Но сказочке скоро настанет конец, ведь женят только людей, а не духов, да и жених успел расколдоваться.

Ледяная жидкость падает мне на лицо и начинает растекаться вокруг. Неприятнее всего становится шее, а промокший воротник усугубляет это ощущение.

— Сколько дрыхнуть можно, — раздается сверху, и я приоткрываю один глаз. Надо мной стоит Гил. — Чево смотрим? Встаем и заходим. Пора шевелиться и мир спасать, — смеется он.

Я потягиваюсь. Спина хрустит так, словно сухарик во рту, но облегчение это приносит. Осматриваюсь. Начинается новый день. Половина неба окрашена в розовый, солнце лениво поднимается над деревьями, протягивая лучи к траве и прогоняя с нее туман, принесший росу. Рядом со мной, но не на матрасе, а на траве разлегся Кристиан. Он, закрыв рукой согнутой в локте глаза, похрапывает и явно никуда не спешит.

Я же не знаю, когда успела заснуть, но сна мне оказалось мало. Все-таки без сновидений время проходит незаметно, и организм не успевает понять, прошло три минуты или три часа.

— Крис, поднимайся, — говорю я, но он не слышит. Тогда я пихаю его аккуратно рукой, но и на это не следует никакой реакции. — Да, Кристиан, открывай уже свои глаза.

Я сдергиваю ему руку с глаз, крепко взявшись. Но только это делаю, как вижу два мужских глаза, не отрывающих от меня взгляд и, кажется, даже не моргающих. Кристиан хватает меня другой рукой за ногу и переворачивает так, что я оказываюсь лежащей на траве. Он приподнимается и нависает надо мной. Кристиан опускается. Его нос чуть ли не касается моего, а дыхание скользит по щеке.

— Не делай так, — выдыхает он мне в лицо.

— А просыпаться надо, когда будят, — словно оправдываюсь я, хотя и не за что.

— Я не спал. Думал.

— Классно. — говорю я и крепко сжимаю глаза. — Может пойдем? Нас Гил звал.

— Иди, — говорит тихо Кристиан, продолжая удерживать меня.

— Тренировку устроить мне решил?

— Утреннюю разминку. Спорт полезен, кажется.

Я киваю. И усыпив бдительность Кристиана свободной рукой резко принимаюсь его щекотать под ребрами, которые так удачно освобождены от лишних слоев одежды в этом положении. Кристиан корчится, но не отпускает мою руку. Вместо этого он подхватывает руку вторую — рабочую и прижимает ее к траве.

— Ненавижу щекотку, — слишком спокойно говорит он и освобождает меня.

— Вот это да! — поднимаюсь я с влажной травы, уже чувствуя, что спина промокла и волосы туда же, — Кристиан вновь играет в страдальца и загадку! Сейчас то что? Вновь тоска по всему на свете, чего тебя лишили? О нет! Все не по плану! Кристиан хотел иначе! — Начинаю я разыгрывать сценку, выставляю руки, размахиваю ими, прикасаюсь ко лбу. — Что же у него случилось за ночь? Вспомнил, как несчастен одинок! Или это общество Арины Легендарной его так угнетает?

— Перестань, — недовольно говорит Кристиан, корча лицо, показывает всем своим видом, как ему неприятно.

— Не будь букой, — смеюсь я и хлопаю его по шее.

— Ага.

Пока мы с Кристианом «просыпались», Гил успел накрыть на стол: налил всем по чаю и даже достал подсушенный хлеб к банке варенья. Слишком красивый жест, щедрый настолько, что даже подозрительно.

— Какие у нас планы? — С энтузиазмом спрашиваю я, намазывая сладкое на сухое.

— Ешь, — вновь показывает Кристиан свой характер.

— Нет, серьезно, что делать то будем? Что у нас сейчас из проблем? Ванесса, верно? Надо с ней что сделать, чтоб жить не мешала? В банку закатать? Или запереть где-то? Хотя это решение сомнительное, вдруг ключик кто-то найдет.

— Ешь! — повторяется Кристиан, но я не обращаю на него уже никакого внимания. Слишком уж много приторности от него, духоты.

— А можем вселить ее в цветок? Растения же не умеют ходить, колдовать, думать. А если цветок завянет, то она освободится или вместе с его «душой» впитается в землю. Так и представляю, что Ванесса — лужа, — начинаю я смеяться, и уже наблюдаю недовольные две пары глаз, глядящих на меня, отодвинувших весь завтрак от себя.

— Нет, это невозможно, — первым сдается Гил. — И как ты ее терпишь? — задает он свой вопрос в пустоту и поднимается из-за стола.

— Позитивный настрой, конструктивный разговор, рациональное использование времени — никто из вас не слышал о таком? — изумляюсь я и смотрю на мужчин в ответ, но широко распахнув глаза в отместку их прищурам.

— Гил, какая попытка? Неси журнал. — командует Кристиан.

Мужчина бросает на стол кипу бумаг с чертежами и пометками. Кристиан начинает разбирать их, откладывая некоторые в сторону, а какие-то просто бросает на пол.

— Сто семьдесят четвертая будет, получается. Победной не пахнет.

— Зато пятидесятая так и смердела концом, да? — пристыжает Кристиан, судя по его реакции Гила, который опускает глаза вниз и разминает пальцы.

— Ты лучше предложи што-т дельное.

— Надо обязательно использовать Арину. Это наш козырь. — сразу же врывается Кристиан с предложением, будто все это время только и ждал этого момента.

— Опять меня как пушечное мясо?! Ну уж нет!