Глава 10

Добравшись до дома, я попыталась заснуть. Волнами накатывал озноб, заставляя то кутаться в одеяло с головой, то с силой сбрасывать его. Все еще сильно мутило. Глаза постоянно возвращались к навнику на ладони. Наверное, его даже можно назвать красивым. Избегая мыслей о своем боге, я накинула домашнюю юкату и спустилась вниз. Там сидел Хару, несмотря на глубокую ночь. Глаза были закрыты, он размеренно и спокойно дышал.

– Не спится? – спросил, не глядя на меня.

– Угу. – буркнула я и плюхнулась рядом с наставником.

Он осторожно протянул руку, проявляя интерес к знакам на правой руке. Послушно вложила ладонь в его и вздохнула.

– И красиво, и ужасно одновременно, – сказал он.

«Как всегда краток».

– Как мне с этим жить теперь? – сорвалось с губ, словно от отчаяния.

– Найди ответ, – сказал Хару и губы японца тронула добрая улыбка, – теперь ты обрела то, что искала. Многие не осознают, насколько увлечены самим поиском, и не задумываются о том, что будут делать, получив желаемое.

И правда, я хотела обрести метку. Но потом-то что? Остается лишь сидеть и пялиться на нее.

– Он увез тебя из клуба, – сказал Хару, хмурясь, – Кристиан-сан.

В голосе наставника звучало презрение. Кивнула и уставилась в пол. Кристиан показался отталкивающим и пугал до чертиков. Почему от него несет могильником, словно он – не живой вовсе?

– Кто он? – спросила я, – не говори загадками, пожалуйста.

– Захочет – расскажет, – отрезал Хару.

Кристиана он явно недолюбливает, как и Каина. Но если причина неприязни к Вуду относительно понятна, то тут пока – темный лес. От приятного травянистого запаха, заполняющего гостиную, веки стали опускаться. Все это время наставник держал в руке мою ладонь, сжимая ее почти ласково. Почему? Они с Каином росли вместе, тогда почему он столь отзывчив, в Вуд – груб и жесток? И снова все мысли возвращались к тому, кого люблю. Рука выскользнула из широкой мужской ладони, смущенно спрятала ее в подол юкаты.

– Пойду спать, – сказала я, – спокойной ночи, Хару.

– Стой, – он вложил мне в руку небольшую свечку, – ароматическая свеча с хвойным сбором. Я ее сам сделал. Отлично помогает унять волнение и дарует спокойный сон. Тебе сейчас пригодится.

Я кивнула и отправилась спать. Однако не все оказалось так просто. Моя постель стала полем битвы между старыми знакомыми. Кот яростно пытался подмять под себя клубка, а тот неистово верещал. Как хорошо, что лишь я их слышу, а то бы всю округу перебудили.

– Вы чего? – от неожиданности чуть не выронила свечу, – почему деретесь?

Я заметила, что тени из зеркала стали куда больше. Дерево больше не помещалось в комнате и лишь просовывало голову в окно, а кот и клубок вместе занимали почти весь футон.

– Выросли, – сказала я, – так в чем дело?

Тем временем кот неистово лупил по матрасу хвостом, изрыгая странные нечленораздельные звуки, а клубок катался вокруг него.

– Ведьма, – мелкий запрыгнул мне в руки, – ты совсем глупая?

Вот те на! И я хотела его защитить? Схватив засранца и сильно сдавив рукой, я зашвырнула клубка за стеллаж. Оттуда раздался жалостливый писк. Рука снова заболела, зуд возобновился с новой силой. Да что же такое. Кот прыгнул мне на голову и провел хвостом от плеча до ладони.

– Красиво, – мурлыкнул он, – опасно. Мы знали.

Писк за стеллажом продолжался, но мы его игнорировали. Мелкий негодник должен ответить за дерзость.

– Командует, – проскрипело дерево, – начинает чувствовать превосходство.

– Это плохо? – я сняла одежду и улеглась на футон, пытаясь не чесать и так израненную руку.

– Смотря, как посмотреть, – кот вальяжно уселся мне на живот, вызывая щекотку в области пупка, – Чернобога это привело в проклятый чертог.

– Что за чертог? Что вы знаете о моем боге?

– А ты что знаешь? – клубок выполз из-за стеллажа и стал отряхиваться, словно на нем была пыль, – ведьма без бога.

Проигнорировав сарказм, я вздохнула. Чуку рассказывал о Свароге и Перуне, об их ведьмах и волхвах. Они казались далекими, недосягаемыми, сильнейшими в своем роде. Добро и зло, тьма и свет. Мозг так активно цепляется за эти понятия, что кажется, будто хожу по кругу.

«Выйди за границы».

Кто это сейчас сказал? Но мои тени молчали. Я поднялась и осмотрелась. Еще голоса?

– В чем дело, ведьма? – буркнул клубок, устраивающийся справа.

Его сотканная из тьмы круглая задница никак не помещалась на небольшой пустой островок пухлой подушки. Он укутался в мои волосы и устроился удобнее. Если это не они, то кто? Поставив свечу рядом, вопреки всем правилам пожарной безопасности, зажгла ее и закрыла глаза. Не успев сообразить, начала проваливаться в забытье. Как и сказал Хару, терпкий еловый запах растекался по телу, расслабляя и давая возможность наконец-то поспать без снов.

Утром знаки все еще беспокоили, хоть и слабее. Они полностью оформились, но большинства я не понимала. Руны и руны. Спустившись к завтраку, застала все семейство Хошимура в сборе.

– Нам нужно обсудить вчерашнее происшествие, – хозяйка дома сурово покачала головой, – начну я со старшего. Хару.

Женщина выдержала паузу. Мой наставник, словно провинившийся ребенок, опустил голову.

– Твой брат просил быть внимательным к нашей гостье, – сказала она, – в итоге ты отпустил ее со своей взбалмошной сестрой. Почему не поехал с ними?

Госпожа Хошимура метнула взгляд в дочь, затем снова обратилась к сыну.

– Юки еще ребенок, но ты старше, Хару. Поэтому я тебе и доверила безопасность Катерины-сан.

Мне хотелось вмешаться, однако я тоже опустила голову, слушая слова старшей о́ни. Но ведь она знала, что я сама согласилась на поездку в клуб. Казалось, с того момента Хару не должен нести ответственности за мои действия.

– Хорошо, мама. С братом я поговорю сам. – сказал Хару.

– Нет, – отрезала госпожа Хошимура, – это сделаю я. Чтобы он волею случая не оторвал тебе голову.

– Пусть рискнет, – в словах наставника прозвучала неприкрытая злость.

На секунду я в ужасе отшатнулась от него. В тот момент, буквально на один-единственный миг лицо Хару исказилось, приобретая черты страшной нечеловеческой маски: чудовищной, с оскалившейся мордой и небольшими рогами. Еле удержала равновесие. Он повернулся, но лицо наставника уже приобрело человеческий вид.

– Держи себя в руках, – сурово сказала его мать, – не пугай ее. Катерине-сан предстоит узнать много нелицеприятного о потусторонних мирах и найти там свое место. Теперь ты, Юки.

Я увидела, что девушка чуть не плачет. Тонкие изящные пальцы судорожно сжимали ткань юкаты. На секунду мне стало жаль ее. Голос матери смягчился, она словно успокаивала юную о́ни. Бледная кожа девушки выглядела, словно прозрачная ткань.

– Я понимаю, дорогая моя, что тяжело. Он оставил тебя одну. Мы – о́ни, влюбляемся лишь раз. Но все эти мужчины, наркотики и алкоголь. Они опасны. Юки! Остановись, – на глаза госпожи Хошимура навернулись слезы, – ты и ее втягиваешь в это.

Я впервые видела ее такой эмоциональной. Женщина явно пыталась достучаться до дочери. Но о чем она говорит? Юки влюблена в кого-то? Я старалась следить за той, которую считала подругой. Неужели она до сих пор мне не доверяет? Хозяйка дома снова надела маску серьезности.

– С этого момента и до приезда твоего брата ни ты, ни Катерина-сан не покинут границ нашего дома. Надеюсь, я понятно объяснила?

Оба молодых о́ни кивнули в знак согласия, я последовала их примеру. Госпожа собрала пустые тарелки и направилась на кухню. Хару обратился ко мне:

– Прости меня. Я сорвался. Ты не должна была этого увидеть.

Я промолчала. Мало что теперь может меня удивить. Но взгляд наставника поменялся, стал мягче. Неужели принял меня в семью?

– Брат запретил тебе тренироваться, – добавил он, – до его приезда отдыхай.

– Нет! – взмолилась я, – Хару, прошу. Эти тренировки мне нужны, хотя бы немного.

– Он меня точно прибьет, – сказал японец, вздыхая, – ладно. Как соберешься, приходи на площадку. Дадим тебе в руки оружие.

Сердце затрепетало в предвкушении. Я что, хочу научиться владеть оружием? Арефьева, ну ты даешь. Раньше ничего тяжелее женской сумочки в руках не держала, а теперь меч? Не отрубить бы себе чего-нибудь. Пока мы разговаривали, сестра Хару в слезах убежала наверх. Встала и пошла за ней. Определенно, нам с Юки нужно поговорить. Аккуратно приоткрыла дверь и увидела подругу, сидящую на полу. Из ее глаз двумя плотными ручьями текли слезы, она терла их рукавом своей юкаты. Я подошла и обняла ее, крепко-крепко, чтобы девушка почувствовала заботу и внимание.

– Что случилось? – голос звучал тихо и мелодично, успокаивая ту, что стала почти сестрой.

– Катерина-сама. Прости меня, – сказала она, – это все моя вина. Я стараюсь, очень.

Я гладила ее по голове. От плача юной о́ни из глубин сущности стала выползать тоска. Очевидно, что лишь ее возлюбленный способен унять страдания этой девушки. Кто же этот человек?

– Кто он? – прошептала, касаясь губами блестящих волос, приятно пахнущих молочным шампунем, – я же вижу, как ты постоянно смотришь в окно, словно в ожидании. Кого ты ждешь, Юки?

Девушка обмякла в моих руках, затем подняла заплаканные глаза. Что-то зажглось в этом взгляде, полном одиночества. Неужели она пытается заглушить чувства с помощью других мужчин? В голове пронеслись воспоминания о Кристиане. Красивый, статный, но его касания вызывали отторжение. Даже несмотря на то, как мы с Каином расстались, только его руки могли даровать мне покой. Поэтому вряд ли чужие объятия смогут унять тоску девушки.

Юки захлюпала, затем устроилась поудобнее, прижимаясь ко мне. Это уже не выглядело, как успокоение. Что-то более близкое, интимное. Ее рука быстро развязала пояс домашнего кимоно, затем отодвинула плотную ткань, обнажая грудь.

– Ты красивая, Катерина-сама, – прошептала она.

Почему складывается ощущение, что я попалась в ее ловко расставленные сети? Стоп! Меня же ждет Хару. Но как можно отказать этим просящим глазам? Вместо того, чтобы убежать и пойти на тренировку, я сделала тоже самое, что и Юки – тихонько, еле касаясь пальцами жесткого пояса, расстегнула его и стянула с нее домашнюю одежду. Прерывистое дыхание о́ни заставляло реагировать даже несмотря на то, что я всегда предпочитала мужчин.

"Выйди за границы"

Опять он? Не думала, что внутренние голоса могут быть столь развратными. Маленькая белокожая рука девушки легла на мою грудь и слегка сжала ее, затем провела указательным пальцем вокруг соска. Я с шумом выдохнула, не в силах сдерживать голос.

– Мой брат сейчас на площадке, – прошептала Юки, толкая меня на свой футон, – а мама в гостинице. Можно не сдерживать крики.

Она нависла сверху, затем больно укусила за сосок.

– Ай! – я сурово взглянула на девушку, которая быстро вытерла оставшиеся слезы покрывалом.

Вот же лиса! Она все это время притворялась? Во взгляде сестры Каина играл привычный огонек, словно это не она, а кто-то другой только что рыдал в моих руках.

– Ты добрая и хорошая, Катерина-сама, – сказала она, скидывая ненужную ткань, поворачиваясь спиной и медленно стягивая полупрозрачные трусики, – мой брат тебя не заслужил. Я покажу, какой ты можешь быть. Я же обещала.

Эта девушка притягивала, хитрый взгляд и полуоткрытый ротик вызывали спазмы внизу живота. Докатилась. Я поднялась на колени, затем привлекла Юки к себе и поцеловала настолько страстно, насколько могла. Она издала длинный протяжный стон. С каких пор я стала такой? Тело, словно оголенный нерв, дрожало от каждого прикосновения. Небольшой юркий язычок облизывал мои губы.

Юки целовала мое лицо, постепенно спускаясь к шее, немного прикусывая горячую кожу, затем села сверху, не давая шансов спрятаться или закрыться. Прикосновения мягких бедер доставляли невиданное ранее удовольствие. Рука снова легла на мою грудь, то сильно сжимая, то мягко поглаживая. Губами девушка прильнула ко второй груди, воздушно и нежно касаясь ее. От удовольствия я стала непроизвольно выгибаться, словно это могло помочь унять агонию. Она гладила, ласкала все тело, прижимаясь прохладной кожей и немного успокаивая пламя возбуждения. Шустрые пальцы уже гладили внутреннюю часть бедра, а губами она коснулась мочки уха.

– Я знаю, это твое уязвимое место, – шепот словно проникал внутрь меня, – но этого недостаточно. Ты все еще напряжена.

Юки легла рядом, прижимаясь всем телом. Ее палец проник внутрь, вызывая желание сразу же сдвинуть ноги. Внезапно накатил стыд за столь развратное поведение. Но рука о́ни оказалась на редкость сильной. Она не позволила мне сжать бедра, проникая вторым пальцем и вызывая сдавленный стон.

– Не держи в себе возбуждение, оно должно найти выход. Ты не мастурбируешь, подавляя любое проявление женского начала, – продолжала шептать она, – это вредно и для души, и для тела.

Откуда она знает? Юки снова поцеловала меня, нежно и почти не касаясь губами. Могу ли я делать такое за спиной Каина? От мыслей о нем внутри еще сильнее разгорелось что-то доселе невиданное. Я умоляюще взглянула на Юки, чувствуя себя на пределе. Странное ощущение, которое никогда не еще испытывала. Но чувства словно балансировали на грани, не отпуская и не выплескиваясь окончательно. Это выматывало, но девушка не останавливалась.

– Не получается? – спросила она нежно, – я знаю, как тебе помочь. Представь, что это не моя рука, а его.

Что? Нет, я не могу. Однако поток, вызванный этими словами, уже было не остановить. От одной мысли, что Каин на ее месте, что меня ласкают его руки, внутри все будто взорвалось. Я оказалась не в силах сдержать крик. Дыхание сбилось, а вся кожа пылала и пульсировала. Спустя секунду накатила такая сонливость и усталость, что глаза стали закрываться, а мир вокруг буквально рассыпался на кусочки. Я с трудом держала веки открытыми, а вот Юки изменилась. Ее кожа порозовела, она потянулась и вскочила на ноги.

– Ты вкусная. Прости, что пришлось прибегнуть к таким методам, но я не могла больше сдерживаться. Передохни немного.

– У меня тренировка, – пролепетала сбивчиво, пытаясь выправить заплетавшуюся речь, – что ты сделала?

– Я была голодна, – она села рядом и коснулась пальцами моих волос, – но не могла найти повод попробовать тебя, Катерина-сама. Я же демон, нам нужно питаться.

– То есть все мужчины, о которых говорила твоя мать – еда? – стало немного обидно, – ты могла честно все рассказать. Возможно, я бы согласилась.

Девушка отрицательно покрутила головой.

– Внутри тебя столько барьеров. Не думаю, что такая правда бы тебе понравилась. Но зато я убедилась кое в чем, – Юки хихикнула, – ты хочешь моего брата.

Да ты что? Я сверкнула глазами и решила защекотать засранку до смерти, но не могла даже подняться. Натянув нижнее белье, легла на спину, пытаясь унять злость, вырывавшуюся из глубин души, словной бурлящий гейзер. Девушка села рядом, бросая кроткие взгляды в мою сторону, затем провела рукой по рунам, вычерчивая их кончиком пальца.

– Это очень красиво, – сказала она, – я хочу поблагодарить тебя. Еще лучше, если об этом не узнает мой брат.

Я сморщилась от нарастающей боли в руке и попыталась вырвать ее из цепких рук о́ни.

– Болит? – спросила она и присмотрелась, – кровь пошла. Видимо, формирование метки еще не закончилось.

Девушка помогла встать, затем накинула на меня одежду и увлекла вниз. Перед глазами все плыло, взор укрывала седая пелена, не позволяющая ни сопротивляться, ни остановиться. Обстановка вокруг словно рассыпалась, темнела, а в голове послышался нарастающий шепот. Неужели опять? Я почувствовала острый запах сырости, словно где-то рядом спряталось тухлое болото. Голоса сжимали виски, я рванула куда-то, лишь бы спрятаться от них. Повсюду стены, препятствия. Я начала бить их левой рукой, поскольку правая уже превратилась в одно большое огненное месиво.

Но вдруг видение исчезло. Подняв левую руку, я смогла почувствовать едва заметную пульсацию воздуха. Голова лежала на чем-то мягком, вокруг плыл ненавязчивый аромат, напоминающий землю после ливня.

– Очнулась, – выдохнул Хару.

Наставник сидел напротив меня, в серых глазах читалось беспокойство.

– Пока метка не сформируется, она будет страдать, – послышалось сверху.

Я попробовала подняться, голова закружилась, вынуждая снова упасть на мягкое подобие подушки. Правую руку приятно холодило, но что-то мешало ей пошевелить.

– Ты мне синяков наставишь, – протянула юная о́ни.

Оказалось, моя голова уютно расположилась на коленях девушки. Раза с третьего удалось подняться. Каждое движение сопровождало головокружение. Госпожи Хошимура нигде не было видно.

– Сколько времени? – я терла виски в надежде так унять мигрень.

– Поздно уже. Твой ужин ждет в холодильнике. – сказал Хару, – прости мою сестру. Порой она переходит все границы.

Между о́ни начала собираться грозовая туча. Наставник сверлил сестру взглядом, а она стиснула маленькие руки в кулаки и поджала губы.

– Я хотела ее попробовать с самого приезда, – она смущённо отвернулась. – пять месяцев – это долго.

– Все хотят, – выпалил японец и взглянул на меня.

Честно говоря, в тот момент я вообще слабо соображала, что к чему. Друзья любезно перевязали кровоточащую руку, она слегка чесалась, но больше не болела. Однако под белой тканью бинта проглядывали кровавые пятна. Спустя пару минут до меня все-таки дошло. Хару тоже хотел меня съесть? Каин Вуд, куда ты меня привез?

– Да ничего, – вырвалось у меня, – на родине меня вообще прибить хотели. И взорвать.

– Мы знаем, – выдохнул Хару, – демоны о́ни не убивают людей. Нам запрещено законами Нараки.

– В мире теней есть законы?

– Конечно, – сказал он, – прошли те времена, когда потусторонние силы воротили всякое на земле. В вашей Нави тоже когда-то были законы, но теперь старшие о́ни постоянно следят за вратами, чтобы голодные тени не вторглись в другие миры.

– Что там случилось?

– Тьма без хозяина очень агрессивна, – сказал он, – Наракой управляет Совет высших демонов. Они следят за исполнением правил, выполнением контрактов, порядком. В Нави тоже раньше был хозяин, а теперь его нет. Хаос порождает насилие.

– А хозяин это… – догадалась я.

– Да. Твой бог, колдунья.

– То есть, его нет в Нави?

Юки и Хару многозначительно переглянулись. В глазах девушки я увидела хитрый блеск.

– Одно время старшие демоны пытались его найти. Был даже контракт на поимку. Однако, им этого не удалось сделать. Все-таки он бог, а они – лишь демоны. – сказала она.

– Кто создал контракт? – не унималась я.

Хару лишь пожал плечами, затем взглянул на часы.

– Все, пора отдыхать. Завтра с утра приходи на площадку, если все еще хочешь начать осваивать владение оружием.