Глава 24 · Носкокрад

Существо взвизгнуло, подпрыгнуло и попыталось рвануться прочь, но запуталось в носке. Я оказалась проворнее. Щипцы легли на пол перед ним, преграждая путь.

— Стой! Сдавайся! И возвращай награбленное! — потребовала, стараясь выглядеть грозно, что было непросто в ночной рубашке и с растрёпанными волосами.

Пушистик замер, дрожа всем телом. Его огромные глаза наполнились слезами. Он выглядел так трогательно-виновато, что у меня дрогнуло бы сердце, если бы не мысль, что это может быть очередной магический гад.

— Кто ты такой? И зачем тебе мои носки?

Существо всхлипнуло и прошептало тоненьким, как колокольчик, голоском:

— Я… Домомир. Домовёнок. Я не виноват… Мне поручили…

— Кто поручил? — насторожилась тут же.

— Хозяйка… с гор… — прошептал ещё тише, озираясь. — Сказала, слушать. Запоминать. И… приносить вещи, которые пахнут новым. Чтобы знать настроение.

Вот оно что. Шпион. Пушистый, глазастый, но шпион. «Хозяйка с гор» — даже имён своих агентов, видимо, не утруждала себя произносить.

— И что ты успел узнать, Домомир? — спросила, стараясь звучать мягче.

— Что тут пахнет страхом… и печеными яблоками. И что большая чешуйчатая грустит. И что большой человек… не простой. От него пахнет… пеплом и грозой. — Домовёнок украдкой потянул носок к себе. — А ещё… тут есть тайное место. Запах оттуда… тёплый, сияющий. Как утреннее солнце в скорлупке.

Ледяная рука сжала моё сердце. Он знает. Или догадывается.

В этот момент Домомир, улучив момент, рванул носок и попытался проскочить у меня между ног. Но не учёл, что в доме есть и другие блюстители порядка. Из тени под буфетом вылетела серая молния — Плюх. Он не напал, а завис прямо перед мордочкой домовёнка, отчаянно замахав крыльями.

— Диверсант! Вражеский элемент! Вязать его! — завопил во всю мочь.

Носкокрад взвизгнул, отпрянул и… шлёпнулся прямо в старую плетёную корзину для белья, из которой выбраться самостоятельно не смог. Сидя там, уткнувшись пушистой мордочкой в колготки, тихо захныкал.

Теперь у нас был пленник. Арамис, спустившись с люстры для разбора полётов, предложил устроить «светский раут с элементами допроса». Но я решила действовать по-простому.

Я принесла блюдце с мёдом (украденным у Плюха, который теперь забился в истерике под кроватью) и поставила его перед корзиной.

— Слушай, Домомир, — сказала шпиончику. — Я не злая. И превращать тебя в грелку не буду. Но ты должен всё рассказать. Что она хочет? Когда придёт?

Домовёнок, уткнув нос в мёд, жадно принялся его слизывать. Поев, немного приободрился.

— Хозяйка… она красивая. И страшная. Говорит, тут есть то, что принадлежит ей по праву. То, что украли. Она говорила про… драгоценности. Что у неё уже есть три, но они потускнели. Что ей нужны… новые. Свежие. Сияющие.

Он замолчал, облизнулся и посмотрел на меня своими огромными глазами, в которых читалась не только боязнь, но и какая-то жалкая надежда, что его не съедят.

— Она знает? — тихо спросила, хотя боялась услышать ответ. — Про… яйца?

Домомир медленно кивнул, и его пушистый хохолок печально качнулся.

— Она не уверена… но подозревает. Говорила: «Если та старая дура Глафира уехала, а её племянница здесь… и если Эмбер тут крутится… значит, они что-то прячут. Значит, Дуська опять…» — запнулся. — Сказала: «Скоро приду. За новыми драгоценностями. И за своим мужем. Пора ему вспомнить, кто в доме хозяин».

Он закончил и снова съёжился, ожидая расправы.

Я сидела на холодном полу кухни, глядя на этого маленького, запуганного посланца большой беды. Мёд на блюдце отражал свет лампы, как какая-то жалкая пародия на сияние тех самых «драгоценностей», что лежали в тайнике.

«Новые драгоценности». Так она их называла. Не дети. Не жизнь. Артефакты. Источник силы и вечной красоты.

Плюх, высунувшись из-под кровати, проскрипел:

— Я говорил! Проблемы с буквой «В»! Теперь ещё и с буквой «М» — муж! Конец! Все умрём, а носки наши пропадут!

Но его истерика уже не достигала моего сознания. В голове чётко и ясно звучало только одно: она знает. Или догадывается. И она придёт. Скоро.

Я посмотрела на домовёнка.

— Ладно, Домомир. Ты свободен. Но если хочешь остаться здесь, а не возвращаться к своей «хозяйке»… у нас найдётся работа. Например, сортировать носки. По парам. И по цветам.

Его глаза округлились от изумления, а потом засветились такой благодарной надеждой, что стало стыдно за свои подозрения. Возможно, мы только что нашли не самого умелого, но самого пушистого союзника. А ещё — получили драгоценное предупреждение.

Война объявлена. И битва за «драгоценности» вот-вот должна была начаться по-настоящему.

Война войной, а план обороны должен быть. Тем более когда твой штаб — это дом с говорящей утварью, а личный состав склонен либо к панике, либо к эстетским замечаниям в самый неподходящий момент.

Мы собрали военный совет на кухне.

Состав:

1. Я — главнокомандующий, по факту пребывания в здравом уме (спорно) и умению систематизировать (сомнительно в данных условиях).

2. Емельян — начальник штаба и единственный, кто имел представление о реальных боевых магических действиях, судя по ловкому поджариванию земноводных.

3. Дед Ефрем — консультант по фортификациям и народной магии. Сидел, потягивая чай из кружки с надписью «Самый опасный зверь в лесу — неправильно заваренный иван-чай».

4. Арамис — отвечал за воздушную разведку и моральный дух (читай: вязал в углу успокоительное кружево и бросал критические взгляды).

5. Плюх — отвечал за панику и предчувствие конца света. Сидел у меня на плече, дрожа, как осиновый лист на ветру.

6. Дуся (голова в окне) — моральный стержень и причина всего этого бардака. Высиживала яйца с таким сосредоточенным видом, будто от её взгляда зависела судьба вселенной.

— Итак, — начала я, разложив на столе кривую схему дома, нарисованную на обратной стороне рецепта «Зелья от бородавок у гнома». — Угрозы: летающие лягушки, шпионы в носках и возможный визит… личности. Что предлагаем?