Глава 29 · Невозможное яйцо

После Дусиной исповеди что-то во мне щёлкнуло намертво. Отпуск? Какие, к лешему, отпуска! На моих глазах — и частично на моих плечах — высыхали слёзы гигантской рептилии, обманутой в самом святом. Превращать детёнышей в безделушки — это переходило все границы даже для самой изощрённой канцелярской души.

В моём внутреннем реестре появилась новая папка: «Дело №1. Операция „Возмездие“ (и защита яиц)». Первым делом требовалось выработать стратегию.

Я собрала военный совет 2.0, на этот раз с чёткой повесткой. Емельян, всё ещё мрачный, но уже без ледяной полосы на щеке (растаяла, как и должно быть со всем льдом), слушал, скрестив руки. Дед Ефрем строгал ножом какую-то палку, делая вид, что не слушает, но уши его так и торчали в нашу сторону. Плюх, наученный горьким опытом, сидел у меня на голове, как диадема, готовясь в любой момент завизжать. Арамис вязал что-то невиданной сложности, явно не для люстры.

— Итак, — начала, разложив на столе тряпичные мячики, символизирующие яйца. — Она придёт за «драгоценностями». Мы не можем отдать настоящие. Прятать их вечно — тоже вариант, но ненадёжный. Значит, нужно её обмануть.

— Согласен, — кивнул Емельян, и в его глазах впервые за день мелькнул знакомый огонёк — не ярости, а азарта. — Дать ей то, что она хочет. Но с сюрпризом.

— Именно, — ткнула пальцем в один из тряпичных шаров. — Фальшивки. Максимально похожие. Но внутри — не жизнь, а… наша благодарность за визит.

Идея зажгла искру в глазах у всех. Даже Плюх прекратил дрожать и заинтересованно наклонился.

— Перцовый порошок, — предложил дед, не отрываясь от резьбы. — От чихания ослепнет. Проверено на барсуках-мародёрах.

— Клей столярный, — добавил Емельян. — Мгновенного схватывания. Чтобы посох к рукам прилип. Или диадема к причёске. Очень поэтично.

— А я, — изящно кашлянув, вступил Арамис, — могу предоставить особую пряжу. Пропитанную составом, который при контакте с ледяной магией создаёт… э-э-э… эффект неконтролируемого щекотания. Весьма неэстетично, но эффективно.

— И перьевые взрывпакеты! — выдохнула я, вспомнив тётины записи о «шутках для непрошеных гостей». — Чихнёт — и в облаке пёрышек, которые отлепить потом — та еще задачка!

План был безумным. И потому — идеальным. Работа закипела. Дед Ефрем, оказалось, был не просто сторожем, а виртуозом-резчиком по дереву. Из старых, сухих берёзовых чурбаков он начал вытачивать идеальные копии яиц — те же размеры, те же плавные обводы. Он работал с сосредоточенностью ювелира, а вокруг него уже витал аромат стружки и грядущей мести.

Мы с Емельяном превратили кухню в лабораторию алхимического абсурда. Смешивали перцовый порошок с блёстками (для сходства с магическим сиянием), варили клей в котле, в который Плюх боязливо бросал щепотку своей «пыли отчаяния» для усиления эффекта. Арамис тем временем создавал шедевры диверсионного искусства: крошечные мешочки из паутинного шёлка, начинённые перечным пухом и его специальной «щекочущей» субстанцией.

Когда деревянные заготовки были готовы, мы аккуратно просверлили в них незаметные отверстия, начинили нашим «сюрпризом» и закупорили мастикой, смешанной с перламутровой крошкой. После покрытия специальным лаком и лёгкого нагрева (Емельян осторожно подышал на них — и от его дыхания дерево чуть задымилось, обретая вид слегка теплящегося перламутра) обманки было не отличить от настоящих. Почти.

— Осталось поставить магическую «подпись», — сказала я, изучая одно яйцо. — Настоящие ведь излучают жизнь, слабую магическую пульсацию. Нужно создать иллюзию чего-то подобного.

— Попробуй свою магию, — предложил Емельян. — Порядок и иллюзии. Представь, что это… очень важный документ. Который должен выглядеть живым и значимым.

Попробую. Взяла яйцо в руки. Оно было тёплым от работы Емельяна и тяжёлым от наших коварных наполнителей. Я закрыла глаза, отбросила мысли о перцовке и клее и представила себе… анкету. Да-да, самую обычную анкету, но какую!

«Форма №1-Я: Заявка на существование». Графы: «Наименование: Ящеренок. Цель: Осчастливить маму и насолить колдунье. Особые приметы: Взрывается перьями».

Я сосредоточила на этом образе всю свою магию, всё желание, чтобы эта бумажка-яйцо выглядела стопроцентно легитимно.

И тут случилось нечто.

Моя магия, привыкшая к скучным реестрам, видимо, обрадовалась возможности поставить печать на чём-то столь необычном. Я почувствовала, как из кончиков пальцев вырывается не привычный холодок порядка, а что-то щекотливое и весёлое.

Деревянные яйца в корзине… дёрнулись. Сначала одно. Потом второе. Потом все три.

— Ой, — сказала, открывая глаза.

«Ой» оказалось мягким сказано. Фальшивки, как по команде, дружно подпрыгнули в корзине, словно попкорн на сковороде. Прыг-скок! Прыг-скок! Они весело стучали друг о друга, и из отверстий, которые мы так тщательно замазали, посыпались блёстки и вылетели парочка перьевых мешочков Арамиса, безвредно лопнув в воздухе облачком пуха.

— Э-э-э, — произнёс Емельян, наблюдая за танцующими яйцами.

Но и это было не всё. Одно из яиц, особенно прыгучее, выскочило из корзины, подлетело ко мне и шлёпнулось мне прямо в лоб. Не больно. А потом… приклеилось. Мгновенным, столярным клеем.

Я остолбенела. Емельян, дед Ефим и даже Арамис замерли. Плюх завизжал.

Я осторожно отлепила яйцо ото лба. На месте, где оно прилипло, осталась… бумажная полоска. Маленькая, аккуратная, с ровными краями. На ней был оттиск штампа. Чистая, канцелярская надпись: «ОДОБРЕНО. Инв. № 001. Срок годности: до победы».

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим поскрипыванием фальшивок, успокоившихся на дне корзины.

Плюх первый нашёл дар речи.

— Они… они самоутвердились! — проскрипел он. — Без нас! Это конец! Бюрократия мутировала и пошла в народ!

Емельян медленно подошёл, взял у меня из рук бумажку, рассмотрел её и… рассмеялся. Тихим, грудным смехом, от которого по всему телу побежали приятные мурашки.

— Ну что ж, — сказал, вытирая слезу. — Похоже, твоя магия не так уж и проста. Она только что поставила печать на нашей операции. И, кажется, дала добро. Миссия «Невозможное Яйцо» официально начата. И одобрена.

Я смотрела на одобрительную бумажку, на успокоившиеся, но теперь явно «живые» в каком-то своём, канцелярском смысле, фальшивки, и чувствовала, как по щекам растекается глупая, счастливая улыбка.

Возможно, мы и не супер-маги. Но у нас есть резчик по дереву, дракон в отпуске, паук-террорист, летучая мышь-паникёр и магия, умеющая ставить печати. А это, знаете ли, уже отличная команда!