Глава 41 · Началось

Вороний крик разрезал туман, как нож — масло. Но не холодный, ледяной нож Варфоломеи, а ржавый, тревожный, рвущий душу в клочья. Они кружили над домом, черные, как предвестники чумы, и их карканье складывалось в чёткие, леденящие душу слова:

— ИДЁТ! ИДЁТ! ЗАБИРАТЬ! СЕЙЧАС!

Это не было магией. Это было предупреждением. Лес, через своих пернатых глашатаев, орал на весь мир, что пора — пришла.

Хаос закипел мгновенно, но на этот раз это был не панический, а мобилизационный хаос. В нём была ярость, отточенная днями подготовки и обидой за помятого Чарльза.

— Все по плану! — крикнула я, вбегая в дом, и голос не дрогнул, хоть сердце колотилось как сумасшедшее. — Операция «Сортир и сюрприз»! Первая фаза!

Плюх, вместо того чтобы упасть в обморок, завис в дверном проёме, трепыхаясь, как лист на ветру, и выкрикивал команды: — Дуся! Тайник! Эвакуация! Дети-шалуны!.. Ой, то есть, яйца! Яйца в укрытие!

Дуся, уже вся дрожа от материнского ужаса и ярости, аккуратно, с нежностью, которую не сломить даже концу света, переносила свои драгоценные перламутровые яйца в корзину, устланную пухом. Емельян помогал ей, его руки, обычно такие точные и спокойные, теперь дымились лёгким, едким дымком — не искры, а именно дым, будто внутри тлели угли, готовые вспыхнуть.

— Чарльз, на позицию! — скомандовала я. Наш железный страж, с новенькими заплатками и приклеенным зубом, гордо щёлкнул замком и занял место у порога сортира-портала, готовый в любой момент отдать жизнь за наш тыл. Опять.

— Арамис, светлячки! — Арамис, не отвечая, взмыл к потолку. Его паутина замигала разноцветными огоньками, передавая кодовые сигналы по всей нашей примитивной, но живой сети связи.

— Бенедикт, баррикады! — Барсук, получивший уже неофициальный статус главного инженера обороны, деловито заколачивал досками окна, приговаривая: «Учтём в смете ущерба… акт составим…»

Дед Ефрем, как главный стратег, сидел на крыльце с самоваром и невозмутимо попивал чай, поглядывая на небо. «Главное — не суетиться. Суета — враг плана».

Фальшивые яйца, наши «одобренные» сюрпризы, были выставлены на самое видное место — на каминную полку в гостиной. Они лежали там, безобидные и переливчатые, как три обещания веселья и перцовой мести.

Я бегала, проверяя последние детали: паутинные сигнальные нити натянуты, запасные «подарки» для незваной гостьи (мешки с сухой крапивой и банки с особенно вонючим сыром от троллей) под рукой, путь отступления в сортир свободен.

И тут я заметила. Не хватало кого-то. Не из основных бойцов.

— Где дети? — спросила я, обводя взглядом кухню. — Енот? Лиснята? Бельчонок?

Воцарилась секундная тишина. Все переглянулись. После истории с фальшивым яйцом мы их строго-настрого отправили по домам под присмотр троллей.

Плюх, всё ещё висевший в дверях, вдруг издал тонкий, испуганный писк.

— Я… я видел! — проскрипел он. — Перед самым… перед самым вороньём! Они… они пробирались обратно! В подвал! Шептались: «Надо спасти других зверюшек от злой тёти… Она всех в лёд превратит!»

Ледяная рука сжала мне желудок. Подвал. Старый, заброшенный, полный хлама и, по слухам, каких-то «норных существ», которых все боялись беспокоить. Дуся раз в год туда спускалась, чтобы прогнать пауков размером с тарелку.

— Идиоты! — вырвалось у меня. — Самоубийцы!

Емельян, закончив с Дусей, подошёл, лицо его было жёстким. — Нет времени их искать. Они либо вылезут, когда начнётся, либо… — он не договорил.

— Не могут, — прошептала я. — Не можем их бросить. Они же из-за нас полезли. Из-за наших разговоров о спасении.

В этот момент вóроны снаружи взревели в унисон, один раз, пронзительно и окончательно, а потом разом умолкли. Тишина, наступившая после, была страшнее любого крика.

Потом раздался звук. Не громкий. Лёгкий, как звяканье стеклянных бусин. Или как падение первых снежинок на лёд.

Она была здесь.

Все замерли. Чарльз глухо щёлкнул зубами. Емельян медленно выпрямился, и дым от его рук стал гуще. Арамис погасил все огни в паутине.

План начинался. А у нас в тылу, в самом ненадёжном месте, была диверсионная группа из четырёх пушистых идиотов, решивших спасать мифических зверюшек в самый неподходящий момент.

«Прекрасно, — подумала я, глядя на дверь, за которой стояла наша судьба. — Просто великолепно. Война с колдуньей, авантюра с яйцами, дракон в отставке, и теперь — поиск детей в подвале во время апокалипсиса. Отпуск удался на все сто».