Глава 45 · Пришла

Замешательство Варфоломеи длилось доли секунды. Но и этого хватило. Дед Ефрем, не тратя времени на философию, рванул вперёд и с силой швырнул в брешь не замазку, а… горсть сухих бобов. Они ударились о ледяной силуэт с тихим, глухим стуком и мгновенно покрылись изморозью, но этого хватило.

— Отбой! Все назад! — закричал он, хватая меня и Емельяна за воротники и буквально втягивая нас обратно в портал. — План «А»! Дом! Наша территория!

Мы отпрыгнули в карманное измерение как ошпаренные. Брешь снаружи с громким хлюпом схлопнулась, оставив лишь розовую, потрёпанную, но целую дверцу. На мгновение настала тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и храпом Боровика, всё ещё обнимавшего креветку.

Но мы знали — это затишье перед самой бурей. Она знала, где мы. И теперь не станет церемониться.

— Все в дом! Быстро! — скомандовала я, и голос прозвучал так властно, что даже Дуся, не задавая вопросов, аккуратно взяла в пасть Боровика (тот лишь хмыкнул во сне) и пошла к порталу. — Искра, бежим!

Малышка, забыв про яйцо, метнулась за мной. Мы высыпали обратно в наш настоящий дом, который после идиллии измерения показался холодным, уязвимым и пахнущим страхом.

— План «А»! — повторила я, бегая по гостиной. — Все ловушки на взвод! Перцовые, клеевые, перьевые! Фальшивки на виду! Основная цель — заманить её внутрь!

Бенедикт и Чарльз заняли позиции у окон. Арамис сплел последние сигнальные нити, теперь они должны были не предупреждать, а запутывать. Емельян стоял посреди комнаты, и от него шёл жар, как от раскалённой печи, плавя иней на полу.

Но у нас была новая проблема. Двое маленьких, шустрых и абсолютно непредсказуемых существ.

— Искра! Боровик! — Искра уже пыталась закопать ложку в ковёр, а Боровик, проснувшись и обнаружив себя в новом месте, с интересом обнюхивал ножку стола. — В укрытие!

Но какое укрытие выдержит любопытство зелёной молнии и упрямство маленького бычка? Мой взгляд упал на груду старых коробок, пустых рам и тряпок в углу, которые я собиралась разобрать «как-нибудь потом».

Мозг, тот самый, что годами систематизировал архивы, выдал решение. Не магическое. Организационное.

— Не двигаться! — рявкнула я на них так, что даже Искра присела. Потом я ринулась к груде. Руки сами летали, хватая, переставляя, наклоняя. Картонная крепость росла на глазах. Не просто куча. Лабиринт. С коридорами из свёрнутых ковров, тупиками из перевёрнутых стульев, потайными ходами под столом, заваленными мягкими подушками. Я создавала не укрытие, а систему. Хаотичную, но продуманную. Место, где можно потеряться, поиграть и, главное, куда большому взрослому (или ледяной колдунье) будет физически не пролезть.

— Вуаля! — выдохнул, отпрыгивая в сторону. — Искра, Боровик, внутрь! Это ваша новая база! Задание: защищать её от всех!

Искра, поняв игру, с визгом рванула в лабиринт. Боровик, пыхтя, пополз за ней. Через секунду из глубин картонного царства донёсся довольный визг и звук опрокидываемой пустой банки.

Только мы успели перевести дух, как дверь в прихожую… не распахнулась. Она открылась. Плавно, бесшумно, будто её не касалась рука. И вошла Она.

Варфоломея в нашем доме выглядела ещё более чужеродно и пугающе, чем в лесу. Платье цвета лунного света не касалось пола, парило в сантиметре от него, оставляя за собой след из инея. Она осмотрела комнату взглядом, полным холодного презрения, и улыбнулась. Эта улыбка не дошла до глаз.

— Какая… трогательная бедность, — произнесла она, и голос заставил дрогнуть стёкла в буфете.

Она сделала шаг вперёд. Прямо на паутинную нить Арамиса. Нить лопнула с тихим щелчком, и с потолка сорвался мешочек с перцем. Но прежде чем содержимое высыпалось, вокруг Варфоломеи возник лёгкий, мерцающий нимб из кристалликов льда. Перец ударился об него и рассыпался бессильной жёлтой пылью, не долетев до неё.

Она даже не посмотрела. Сделала ещё шаг. Под ногой щёлкнула ещё одна ловушка — струя столярного клея брызнула из-под половицы. Нимб лишь покрылся ледяной коркой, которую она стряхнула движением брови, будто назойливую снежинку.

Она шла прямо к камину, к фальшивым яйцам, игнорируя все наши ухищрения, как взрослый игнорирует песочные замки детей. Её взгляд скользнул по нам, по Чарльзу, по деду Ефрему, и остановился на Емельяне.

Она дошла до середины комнаты и остановилась. Ледяные глаза замерли на его лице.

— Ну что, — сказала тихо, и в этой тишине каждый звук был отточен, как лезвие. — Поиграли в семью? В дом? В… смотрителя? — Она с лёгким презрением окинула взглядом его поношенную рубаху. — Мило. Жалко, но мило. Игра окончена, Эмбер. Пора домой, муженёк. У меня для тебя… новая цепочка. Покрепче.

Она протянула руку. Не для удара. Как для того, чтобы взять за поводок. В её пальцах засверкала нить из живого, пульсирующего льда.

Все застыли. Наши ловушки были бесполезны. Наша магия — булавочные уколы. Наша главная надежда — тот, кто стоял сейчас перед ней, с дымящимися кулаками и глазами, в которых горел не огонь, а горькое, знакомое пламя поражения.

А из глубины картонного лабиринта донёсся радостный визг Искры и довольное хрюканье Боровика, нашедших, судя по звуку, мою старую погремушку. Они играли. В то время как наш мир трещал по швам.