Глава 8 · Опять уволили⁈

Пока она шла, у меня имелось несколько секунд подготовиться. Моя мама, Евлампия Волкова, не женщина, а Сила Природы в фартуке. Невысокая, пышная, она двигалась с грацией кита — плавно, неспешно, но с ощущением невероятной мощи и цели. Её седые волосы были убраны в тугую, идеальную шишку, из которой не выбивалась ни одна прядь, даже во время урагана или драки с сорняками. Лицо, когда-то, наверное, миловидное, теперь носило отпечаток мудрости, практицизма и лёгкого, хронического беспокойства за всех членов семьи, включая кота Лобзика.

Сейчас мама вытирала руки о фартук, расшитый забавными грибочками (подарок папы), и её пронзительные синие глаза буравили меня насквозь.

— Тут такое дело, — начала я, собираясь с духом и пряча левую руку с подозрительным кольцом за спину.

Но она перебила. Ещё даже не открыв рта полностью. Просто закатила глаза к потолку (где висела люстра из оленьих рогов, тоже папина работа) и простонала. Не просто вздохнула — именно простонала, длинно, прочувствованно, как опытная актриса на театральной сцене, играющая трагедию «О, дитя моё несчастное!».

— Так и знала! Так и знала! — воскликнула, прижимая ладони к щекам. — Тебя ОПЯТЬ уволили, Майя⁈

Папа медленно, с тихим скрипом, развернул своё кресло, чтобы видеть нас обеих. Во взгляде читалось не осуждение, а научный интерес. Как будто он наблюдал за редким видом погодного явления: «Предгрозовое состояние Евлампии, фаза первая: Паника».

Началось, поняла я. Театр одного актёра, где я — и виновница торжества, и главная жертва, и плохо подготовленный суфлёр.

— Мама, не «опять», — попыталась вставить слово. — В прошлый раз меня не уволили, а… контракт просто не продлили по взаимному согласию!

— Взаимному! — фыркнула мама, уже расхаживая по гостиной. — Когда ты пришла домой в слезах и три дня ела только моё вишнёвое варенье прямо из банки, это, значит, тоже по взаимному согласию делала⁈ Ну, признавайся! Опять твой начальник, этот… этот…

— Сирил, — подсказал папа, с интересом следя за реакцией.

— Да! Этот Сирил-пупырил! Опять заставил тебя искать ему волшебные носочки по всему городу? Или заваривать эликсир для роста волос? Или… о, господи! — вдруг замерла, уставившись на меня с новым ужасом. — Он опять пытался приударить за тобой, а ты ему книгой по голове? Я же говорила, Майя, надо бить не книгой, а чем-то потяжелее! «Полным сводом законов», например!

— Евлампия, дорогая, «Свод» весит двадцать кило, — мягко заметил папа. — Это уже не самозащита, а преднамеренное…

— Неважно! — махнула рукой мама. — Рассказывай, дочка. Всё по порядку. И не ври. У тебя, когда врешь, левая щека дёргается.

Я безнадёжно потрогала свою предательскую, пухлую щёку. Спасения не было. Придётся выкладывать всё. От каталога мхов до огненного шара в драконью задницу.

Я глубоко вздохнула, поймав понимающий взгляд отца. Он уже доставал свою ненаглядную, некурящуюся трубку — верный знак, что история будет долгой и потребует философского осмысления.

— Садитесь поудобнее, — объявила обречённо. — Это история о том, как чих может изменить твою жизнь. И о том, почему иногда лучше всего стреляет именно магисса огня.