Глава 12

Мама дорогая, роди меня обратно! Потому что это самая роскошная спальня в моей жизни!

Я бегала по предоставленной в моё полное распоряжение гостевой спальне как скромная селянка, впервые попавшая в богатый дом высокого лорда. Хотя, в общем-то, практически так оно и есть. Просторная комната с высокими окнами, широкая кровать с резными столбиками под балдахином, камин с потрескивающим внутри огнем, отдельное помещение под гардеробную, правда, пустое, но наша с сестрами спальня в родном доме была лишь немного больше, и ютились мы там втроём. Ванная! Да я такую ванную только в апартаментах Донована и видела, но он всё-таки король, ему по статусу положено. Деревянные панели на стенах, в вазе на одном из столиков букет живых астр, темно-зеленые бархатные портьеры на окнах, шелковое постельное белье. В эверском замке места полно, однако у Евы просто нет столько денег, чтобы обустроить его с таким шиком. Так, надо срочно выйти за Эсмонда замуж, прописать в брачном контракте, что в случае развода половина его имущества и состояния… ладно-ладно, треть, я не жадная… достанется мне, развестись, сославшись на непреодолимые разногласия, и жить до конца дней в своё удовольствие.

Наконец, набегавшись, наахавшись и перещупав всё, что только можно, я отправилась в ванную. В вальсийском корпусе ванн не было, лишь душевые кабинки и, наполнив голубоватый с белыми прожилками бассейн в миниатюре горячей водой, я туда едва ли не нырнула с блаженным стоном. О-о, хорошо-то как! Ещё бы пены душистой, но чего нет, того нет. Главное, мыло есть в посеребренной бутылочке и какой-то шампунь для волос… даже три, на выбор.

Не знаю, сколько времени я просидела в позе морской звезды в ванне. Кажется, я и вздремнуть успела, разморенная горячей водой и снизошедшим покоем. Разбудил меня деликатный стук в дверь и женский голос — принадлежавший, скорее всего, кому-то из прислуги, — сообщивший, что одежда дожидается меня на кровати, а хозяин дома — к восьми на ужин. Затем голос спросил, нужны ли мне услуги горничной, от которых я отказалась вежливо и непреклонно. Всё-таки домашний ужин, а не бал в королевском дворце, а к ужину я уж как-нибудь сама оденусь.

С легкой неохотой принялась за мытье. Выбравшись из ванны и обмотавшись полотенцами, пошла знакомиться с модой во Фловве. Надо же, как далеко тут шагнул прогресс — простая белая блузка и светло-серая юбка длиной до середины икр, тонкие чулки, чёрные туфли на маленьком каблуке. Как ни странно, одежда пришлась почти впору, хотя и заметно, что блузка рассчитана на несколько больший объём грудной клетки, чем имелся у меня. На одном из столиков появились прямоугольное зеркало, щетка для волос и ещё парочка сугубо женских мелочей. Предусмотрительный какой наш магистр.

Высушив волосы, я просто тщательно расчесала свою шевелюру и оставила свободно распущенной. Покосилась на часы на каминной полке. Пора. Правда, понятия не имею, где у Эсмонда столовая, ну да ладно, у слуг спрошу. Открыла дверь, вышла в коридор и… а-аа!

— Гарет, мать твою!

— Извини, не хотел тебя напугать. — Обращенный оттолкнулся от стены за дверью в мою спальню, с улыбкой окинул меня с головы до ног внимательным взглядом. — Прекрасно выглядишь.

— Благодарю. Ты тоже ничего.

Темно-синие штаны и белая рубашка принятого в Железном мире фасона. У нас, конечно, такие тоже встречались, но не часто.

Гарет внезапно протянул руку, коснулся волос возле моего лица, медленно, осторожно, будто опасаясь меня вспугнуть, пропустил светлую прядь сквозь пальцы. Я замерла, с непонятым трепетом ощущая его руку так близко… но всё же не касающуюся моей кожи. Вот бы он коснулся щеки, провел по ней, по скуле, наклонился, захватывая в плен мои губы своими… Демоны побери, о чем я думаю?! Я что, серьезно хочу, чтобы обращенный меня… поцеловал?!

Я отшатнулась от мужчины, и Гарет сразу опустил руку. Улыбка померкла, обращенный отступил на шаг.

— После вас. — Вроде тот же ровный тон, только теплые нотки исчезли.

— Что? — не поняла я.

— Эсмонд ждет в столовой.

— Я… не знаю, где она.

— Я провожу. Вперед.

Я послушно прошмыгнула мимо мужчины в сторону лестницы. И что делать, спрашивается? Закрыть глаза на то, что становится всё более и более очевидным, или попытаться разобраться на свой страх и риск? И ладно бы происходящее затрагивало только меня и Гарета, но ведь есть влюбленная, явно ничего ещё не подозревающая Эйлвин и Райнер. То есть вождь, разумеется, вряд ли влюбленный, в меня, во всяком случае, однако я-то вроде как влюблена… По крайней мере, две недели назад я пребывала в твердой уверенности, что влюбилась в Райнера по уши, а тут… сюрприз-сюрприз, друзья!

— Кажется, вляпалась я по самые помидоры, — пробормотала я себе под нос.

— Что? — немедленно отозвался следовавший за мной Гарет.

— Ничего, — погромче ответила я. — Это я так, тихо сама с собою.

Мы спустились на первый этаж. В столовой, небольшой и уютной, предназначенной, видимо, именно для узкого семейного круга, нас ожидал не только хозяин дома и замерший у стены лакей, но и Эйлвин. При виде нас Эсмонд и Эйлвин поднялись, девушка улыбнулась Гарету так безмятежно счастливо, что я… почувствовала себя последней дрянью.

По знаку ведуна мы расселись, магистр занял стул во главе стола, лакей подал первое блюдо. Гарет и Эйлвин сидели рядом, я напротив пары, стараясь пореже поднимать глаза на обращенного. Эсмонд завел ни к чему не обязывающую беседу сначала о природе и погоде во Фловве, затем спросил, как сейчас дела обстоят в Вальсии. Отвечал Гарет, Эйлвин с живым интересом слушала, я угрюмо отмалчивалась, воздавая должное мастерству повара Эсмонда и блюдам, пробовать которые не доводилось со времен моей недолгой жизни при дворе Лидии.

— Надеюсь, вы не возражаете против небольшой поездки по Асдре? — вдруг предложил ведун. — Завтра днем. В Ваенском дворце полным ходом идет подготовка к церемонии подписания и там же остановились представители племени Медведей.

— Медведи уже здесь? — вырвалось у меня.

— Несколько дней, — кивнул ведун. — Представителей Орка тоже ждут, но от них, насколько мне известно, пока не поступало никаких вестей.

Конечно, кто извещать-то будет? Райнеру не до подписаний, что нужно Алдрэду, знает, вероятно, только сам Алдрэд, а собственно племя вообще неизвестно где. И что, выходит, тяжкое дипломатическое бремя ложится на хрупкие ведьминские плечи?

Гарет поймал мой взгляд, посмотрел встревожено. Я торопливо уткнулась в содержимое тарелки.

— Да, поездка — это было бы замечательно, — промямлила я.

— Эс, у тебя здесь есть подходящее для тренировок помещение?

Эмм? Это ещё зачем?

— Есть, разумеется. Сестра в прошлом году вышла замуж, поэтому теперь весь дом в моём личном распоряжении. — В голосе магистра прозвучала грусть. Интересно, не одежда ли его сестры сейчас на нас с Эйлвин?

— Передай Эсмеральде мои поздравления.

— Обязательно. Желаешь разогнать застоявшуюся кровь?

— Да, надо бы размяться. И Найде тоже. Ты ведь ещё не забыла о наших уроках?

А-а? Э-э? Каких-таких уроках?

— Каких уроках? — полюбопытствовала Эйлвин.

— Найда попросила помочь ей с отшлифовкой новых граней её… дара.

Хотя я о-очень внимательно изучала остатки мясной подливки на дне тарелки, ведьмовская чуйка подсказывала, что смотрел Гарет на меня и смотрел цепко, подначивающе, с хитринкой.

— Когда? — определенно не удовлетворилась ответом девушка.

— Недавно.

— Я оборудовал под зал чердак, — вмешался Эсмонд.

— Отлично. Найда, тогда завтра с утра.

А моего мнения спросить никто не хочет?

— А я могу поприсутствовать? — не унималась Эйлвин.

— Тебе будет скучно и неинтересно, Вин, — не согласился обращенный. — К тому же Найда стесняется.

Че-его я делаю?! Придется оставить надежду отсидеться в подливке… тьфу, то есть в воображаемом окопе.

— Я взрослая ведьма, — сухо напомнила я, бросив бесполезное созерцание тарелки. Всё равно не помогло. — И повидала в своей жизни достаточно.

— Ну, частные уроки — дело тонкое, гибкости и деликатности требующее, можно сказать, интимное. — Губы Гарета изогнулись в нахальной предвкушающей усмешке. — Даже для… опытных ведьм.

Эсмонд переводил задумчивый взгляд с друга на меня и обратно, Эйлвин недоуменно хлопала ресницами. Хорошо, если девушка не настолько испорченная, чтобы понимать подобные подтексты… зато я всё прекрасно поняла. У-уу, сволочь белобрысая… правда, в данный момент не белобрысая, но не суть.

— Леди Найда, — негромко позвал магистр, подавшись ко мне, — отложите, пожалуйста, нож на минуту. И вилку, пожалуй, тоже.

Что? А-а, это нервы ни к демонам стали. Особенно когда пристают тут всякие.

Я разжала стиснутые пальцы и предельно аккуратно положила столовые приборы рядом с тарелкой, пытаясь избавиться от настойчивого желания таки запустить ножом в кое-чью физиономию. Взяла салфетку, промокнула губы и поднялась из-за стола.

— Прошу прощения, но мне немного нездоровится. Последствия перемещения, должно быть. С вашего позволения, магистр, я бы хотела удалиться к себе и пораньше лечь спать.

— Да-да, конечно. — Эсмонд торопливо встал.

— Благодарю за чудесный ужин, магистр. Доброго всем вечера и ночи. — Я присела в реверансе перед ведуном, кивнула Эйлвин и со всем возможным достоинством покинула столовую.

В спальне на кровати обнаружились халат и ночная рубашка, а на ковре перед ложем — пушистые розовые тапочки. Розовый не мой цвет, конечно, однако привередничать не будем.

Естественно, речи о том, чтобы ложиться спать в девятом часу вечера, не шло, зато хотелось сделать какую-нибудь гадость некоторым обращенным. Ишь, шустрый какой! И с какого перепоя я возжелала его поцелуев? Да никогда в жизни! Просто временное помутнение разума. И вообще, Райнер бы себе подобных заявлений в мой адрес не позволил!

Я пометалась по комнате, потом скинула туфли и с разбега плюхнулась на кровать. Интересно, как там остальные? Предупредила ли Андренна Крис? По-прежнему ли принцесса в пансионе или всё-таки ей удалось уйти? В Эльге я не сомневалась, драконесса всё расскажет, а вот в пожирающей уверенности куда меньше. Почему она отправила во Фловву именно меня? Зачем, кроме озвученной ею причины, в которую, к слову сказать, лично мне верилось слабо? Ну как, по мнению Андренны, я должна тянуть время? Заявить на подписании, что Райнер задерживается, дескать, в воздушном пространстве Империи пробки, но вождь обязательно появится со дня на день? Чушь, варварам на смех.

В дверь коротко постучали.

— Если не боитесь за свою жизнь, то заходите, — мрачно предупредила я.

Створка открылась, и в комнату вошел Эсмонд со стопкой книг в руках.

— Я так и думал, что вы не спите. — Магистр приблизился к столику возле кровати и сгрузил на столешницу книги. — Памятуя о вашей любви к библиотеке вальсийского корпуса, я решил принести вам пару книг для скрашивания досуга.

Я села, оценила высоту стопки.

— Благодарю, но здесь не пара книг. — С полдюжины, если не больше.

— Мне показалось, вы быстро читаете.

— Это да, — согласилась я.

— Ещё я хотел извиниться. — Эсмонд закрыл дверь, вернулся к кровати.

— За что?

— За моего друга. Гарет воспитывался в несколько иной среде, поэтому иногда он ведет себя не совсем допустимым в присутствии леди образом.

Ведун ещё и за сволочь белобрысую извиняется? Даже любопытно, и почему этот богатый, вежливый, предупредительный образчик практически идеального мужчины до сих пор не женат?

— Полагаю, дело не в воспитании Гарета, — осторожно заметила я. А магистр знает, в кого превратился его друг?

— Думаете, в его спорах? — удивил меня Эсмонд и, перехватив мой ошарашенный взгляд, грустно улыбнулся. — Я знаю, кто он и что он. Я видел ту, кто обратила его. — Ведун прошелся по комнате, замер перед окном, глядя на тонущий в сумерках сад. — Прелестная юная девушка, красивая, словно Дева моря, какой её изображали на полотнах позапрошлого века. По крайней мере, внешне. Они встретились на границе Империи с каким-то мелким южным королевством, и Гарет совершенно потерял голову. Пожирающая вертела им по своему разумению, а Гарет с готовностью преданного пса исполнял любой её каприз. Где бы она ни появлялась, у неё сразу образовывалась толпа поклонников не хуже, чем в древних культах. Не знаю, почему из орды своих обожателей она выбрала именно его. Только процесс превращения покорного раба в детку не довела до конца. В Империи она столкнулась с другим представителем Белых теней. Позже Гарет упоминал, что его создательница и тот демон принадлежали к враждующим кланам. Очарование ей не помогло.

— Пожирающий её убил? — тихо уточнила я.

— Да. И Гарет остался в Империи. С разбитым сердцем, спорами в крови и прогрессирующим безумием. — Эсмонд помолчал минуту. Я подтянула колени к груди и обхватила их руками, больше не решаясь вмешиваться в рассказ магистра, смотревшего сейчас не в окно — в сумрачное прошлое. — Когда я нашел его, Гарет больше походил на дикого зверя, чем на человека или даже полностью обращенную детку. Он едва меня узнал, а предварительно попытался убить. Он постоянно что-то бормотал, разговаривал сам с собой и голосами в своей голове, метался по комнате, где я его запер, и то ни на что не реагировал часами, то начинал шарахаться от любых звуков. В моменты просветления говорил, что она была смыслом его жизни, и просил убить его, избавив тем самым от мучений. Я пытался помочь всем, чем мог, и прятал Гарета от мира. Тогда казалось, что всё это продолжалось бесконечно, и нет иного выхода, кроме милосердного убийства, однако со временем Гарету стало лучше. Хотя, возможно, я хотел так думать. Гарет начал возвращаться к нормальной… относительно нормальной жизни, я узнавал в нем старого друга по лидийскому учебному корпусу. Пока однажды он не исчез. Несколько месяцев я безуспешно искал его по всему континенту и уже было смирился, как вдруг Гарет вышел на связь. Сказал, что находится на одном из островов в Арисийском море, что-то исследует. Года полтора мы периодически связывались друг с другом, делились исследовательскими достижениями, но не встречались ни разу. Я предлагал Гарету вернуться на континент, обещал помочь с работой, однако он неизменно отказывался, уверял, что ему есть чем заняться на островах. Затем он снова пропал, уже на два года и до сегодняшнего дня я даже не был уверен, что он ещё жив. И вот Гарет как ни в чем не бывало появляется в моём доме и в вашем, леди Найда, обществе. — Эсмонд обернулся и посмотрел на меня с такой благодарностью, будто это не Гарет вызвался сопровождать меня во Фловву, а я лично привела обращенного за ручку на порог дома ведуна. — Давно он начал возвращаться к прежнему человеческому облику?

— Дня два или три назад, — припомнила я. — Вы поэтому в корпусе пытались так маниакально меня изучать? Из-за Гарета?

— Я уже давно пытаюсь разобраться в изменениях, происходящих в теле зараженного Белой тенью человека, — признался ведун. — Вы правы, скорее всего, я вряд ли стал бы уделять спорам столько внимания, если бы не случившееся с Гаретом.

— Магистр, а… Гарет не упоминал, чем конкретно он занимался на том острове? — Потому что сомневаюсь, что Эсмонд с легкостью закрыл бы глаза на похищение и удерживание людей и нелюдей против их воли.

— Нет. — Мужчина с подозрением уставился на меня. — Вам что-то об этом известно?

— Скажем так, известно, но в общих чертах, — уклонилась я от прямого ответа. — Думаю, вам лучше обсудить это с самим Гаретом, я не считаю себя вправе решать за него, чем делиться или не делиться с его друзьями.

— Полагаю, я его единственный друг, — усмехнулся Эсмонд. — Хотя… Гарету повезло.

— В чем? — озадачилась я, однако ведун, не удостоив меня ответом, направился к двери. Открыл створку, бросил на меня задумчивый взгляд через плечо.

— Эта девушка… Эйлвин, кто она Гарету?

— Эйли, она… возлюбленная. — Наверное, ибо с некоторых пор гложет меня сомнение великое, о котором даже думать неловко, а уж вслух произносить…

— Правда? — удивился Эсмонд. А что, незаметно? — Странно. Спокойной ночи, леди Найда.

— Спокойной ночи, магистр, — отозвалась я.

Дверь закрылась. Только после рассказа ведуна ночка моя спокойной точно не будет. Я достала очки из футляра, выложенного из кармана пансионской формы на столик возле кровати, надела и потянулась к книжной стопке.

– –

— То есть вы с Найдой всё знали и никому и словом не обмолвились? А задумались ли вы хоть на минуту, какой опасности подвергаете Эйлвин, себя и нас всех, в конце концов? Я понимаю Эйлвин, она не знает Леметриаса, не знает его истинной сущности, а он может быть очень обходительным, вежливым и даже очаровательным, если пожелает, но ты и Найда! Вы-то знали! Знали и промолчали?! Позволили ему втереться в доверие к Эйлвин, подпустили его к себе, ещё и в известность о наших планах поставили?

— Он спас Эйлвин жизнь! И не один раз. Для меня это вполне достаточное основание чтобы уж если не довериться человеку, то, по крайней мере, дать ему шанс!

От обвиняющих криков Мэйлеа и Сигрид звенел воздух. Хотелось заткнуть уши и закричать самой. Правда редко когда бывает приятной, чаще она неприглядна и выбивает землю из-под ног.

Крисельда так боялась Леметриаса, боялась, что он нападет или снова похитит кого-то из них… возможно, её. Но оказалось, обращенный уже рядом. Находился в той же комнате, где жили она и Найда, стоял настолько близко, что, знай девушка о его присутствии, можно было протянуть руку и коснуться.

Ударить. Но едва ли от её слабенького удара был бы какой-то прок.

— И вам ни разу не пришло в голову, что это — часть плана?

— Какого плана? Добраться до тебя? — В голосе Сигрид звучали откровенно издевательские нотки. — А юной леди Холдан ни разу не пришло в голову, что она — ещё не центр мироздания? Что, быть может, у обращенного наконец-то поменялись приоритеты?

— Порадоваться тому, что чудовище поменяло жертву? На невинную девушку, которой даже ответить нечем? Эйлвин неодаренная!

— И что? Не веришь в любовь, меняющую людей в лучшую сторону?

— Не в этом случае! — Мэйлеа всплеснула руками и отвернулась от Сигрид.

— Если опустить некоторые аспекты личной неприязни, то в целом Амелия права, — неожиданно вмешалась Эльга. — Вместе со спорами пожирающих детки получают инстинкт крови демонов, определяющий их дальнейшую жизнь. И последнее решение в плане любых личных отношений всегда будет оставаться за этим инстинктом. Я не исключаю, что обращенный мог действительно влюбиться в Эйлвин, но то будет именно легкая, ни к чему не обязывающая влюбленность, которая развеется так же быстро, как действие слабенького приворота. Эйлвин красивая девушка, милая и она определенно произвела на парня впечатление своей нестандартной реакцией, но рано или поздно это пройдет. И, учитывая присутствие Найды, скорее рано, чем поздно.

— При чем здесь Найда? — насторожился молчавший до того Тоби.

— При том, мой мальчик, при том, — вздохнула драконесса. — Споры пожирающего в парне выберут ту женщину, которая больше подходит. И выберут наверняка, не то что из двух девушек — из десятков и сотен прекрасных дам вокруг. У Белых теней вообще отбор потенциальных благоверных строже, чем у других демонов, и на сторону они при наличии супруги-супруга не ходят никогда, ни к кому и ни под каким видом. Может, споры не позволяют, может, традиции, выяснить это мне не удалось.

Вокруг сгущались вечерние сумерки, но Крисельде казалось, что тьма собирается и внутри неё. Ядвигу под присмотром дракончиков оставили в гостиничном номере и пока неясно, что делать ещё и с княжной. В стороне Гьерд наполнялся светом в окнах и фонарей на улицах, в воздухе разливалась приятная после дневной жары прохлада. Эльга, по-кошачьи подобрав под себя лапы, сидела на траве, остальные молчали, переглядываясь с одними и избегая смотреть на других. По направлению этих взглядов понятно, что Сигрид никто не поддержит. Драконесса сообщила уже известное Крисельде — Найда, Эйлвин и обращенный отправились во Фловву на подписание. Но когда кочевница рассказала о том, что произошло во время похищения Эйлвин и что, похоже, дочь Алдрэда влюбилась в своего похитителя, то заговорили все, громко и сразу. Тогда промолчала только Крисельда. Постепенно Тоби, Кристофер, Хаос и Ноелани прекратили спор, разбрелись по лужку. Вероятно, Мэйлеа тоже не настроена продолжать отчасти бессмысленный обмен обвинениями. Что теперь можно изменить? Найда и Эйлвин сейчас далеко и если Мэйлеа права и Леметриас действует по плану, то… Нет, не надо об этом думать. Просто не надо. Надо закрыть глаза и поверить Сигрид.

Что чудовища тоже способны на любовь и преданность.

Предположение заставило рассмеяться. Наверное, смех вышел нервным, потому что все мгновенно обернулись к сидящей на траве девушке, а Кристофер приблизился, опустился на корточки рядом.

— Крисельда?

— Всё в порядке, — быстро ответила девушка и добавила: — Насколько возможно в нашей ситуации.

Как Эйлвин может спокойно разговаривать с Леметриасом? А Найда? Да, обращенный спас их от паука, но ведь не из благородных же побуждений!

Мэйлеа развернулась и направилась к Ноелани.

— Мэй, ты куда? — встрепенулся Тоби.

— За помощью. — Мэйлеа забралась на спину белого единорога.

— Какой помощью?

— Надежной, — отрезал Хаос.

— Крисельда. — Кристофер, почему-то настороженно глядя на Эльгу и что-то тихо объясняющую драконессе Сигрид, коснулся руки девушки, заговорил негромко: — Хочешь вернуться домой?

Что? Вернуться домой? В Рейну?

— По-моему, сейчас неподходящее время для подобных вопросов, — прошептала Крисельда.

— Наоборот, самое время. Если пожелаешь, мы сегодня же покинем Гьерд.

— Мы?

— Ты и я.

— А… а как же Мэй?

— Я отвезу тебя в безопасное место и вернусь за сестрой. Мэй упряма, всё, как есть, она не бросит, но она сможет себя защитить.

— А остальные? — Звучало заманчиво. С одной стороны. А с другой, неожиданное предложение. Слишком неожиданное.

— Я прослежу, чтобы с ними ничего не случилось.

Как, если Найда и Эйлвин на другом конце континента?

— Крисельда, пожалуйста, позволь мне увезти тебя туда, где мы будем счастливы, как мечтали когда-то. — Мольба в глухом голосе.

— Но куда? В Рейну?

— Возможно, — неопределенно отозвался Кристофер и поднялся. — Подумай, пожалуйста. Пока ещё не поздно.

Эльга изучающе прищурила золотистые глаза. Слышала, о чем они разговаривали? Слух у драконов хороший. И почему должно стать поздно?

Сигрид подошла к Крисельде, и молодой человек сразу же направился к сестре. Кристофер и Мэйлеа обменялись несколькими тихими фразами, Мэйлеа выпрямилась и Ноелани потрусила в сторону города.

— Чем дальше, тем страннее, — заметила Сигрид. — Сначала нам сообщают, что Гарет безумный маньяк, насильник и садист, затем выясняется, что он три года учил Мэй пользоваться силой, теперь — что он, оказывается, может быть весьма обходительным. Я маньяк, живущий на острове, где никто мне не указ, где пленница полностью в моей власти, так зачем мне быть обходительным и — о, ужас! — вежливым?

— Он безумен. — Крисельда встала, отряхнула юбку. — Я даже представить не могу, что творится в головах безумцев, да и не хочу знать.

— Меня привели к Херлифу в первую же ночь после нападения на моё племя, швырнули, как тряпку, на кровать и предложили простой выбор: или я отдаюсь сразу, без криков, истерик и попыток прирезать моего теперь уже господина, и если я ему понравлюсь в достаточной степени, то меня ждут довольно неплохие перспективы в качестве любимой наложницы. Или я могу посопротивляться, и тогда Херлиф всё равно меня возьмет, а после отправит к воинам рабыней для утех. Херлиф не был безумен, но даже в лучшие времена и при моём статусе собственности младшего вождя не был ни обходителен, ни вежлив. Зачем быть вежливым с вещью, которая и так полностью в твоём распоряжении?

— Он кочевой, у них так принято. — И всё-таки, для чего поздно?

— Не у всех так принято, — возразила Сигрид и внезапно бросила на Крисельду колючий взгляд. — И уж тебе-то об этом известно лучше многих, иначе ты сейчас ублажала бы какого-нибудь старшего сынка на корабле Орков.

— Ладно, народ, если не у кого нет ценных мыслей по делу, то давайте вернемся в гостиницу, — предложил Тоби.

— Думаете, утро вечера мудренее? Ну-ну, — насмешливо фыркнула Эльга, поднялась, сделала несколько шагов назад, расправляя крылья, и, оттолкнувшись, взлетела.

Спустя секунду драконесса исчезла, а Крисельда почему-то только сейчас вспомнила, что так и не рассказала друзьям правду об Андренне.

– –

Иногда так бывает: спишь себе, никого не трогаешь, сон сюрреалистичный видишь, и вдруг возникает чувство, что надо проснуться. Часть тебя понимает, что всё вокруг именно сон и выбраться из него требуется вот прямо сейчас и срочно. Правда, проснуться сразу не всегда получается, порой кажется, будто пробудился, а на самом деле продолжаешь спать.

В моём сне была роскошная гостевая спальня, шикарная кровать под балдахином с прекрасной спящей девой в виде меня, любимой, робкий рассвет, рассеивающий ночную темноту до серых сумерек, и Гарет в кресле напротив ложа. Одетый, как ни печально. Интересно, что он тут делает и с какой целью проник в девичью опочивальню? Ни один приличный вариант цели мой сонный мозг не посетил, а неприличные вызвали глупую улыбку.

— Ты что делаешь в моём сне? — решила полюбопытствовать я.

— В твоём сне? — задумчиво повторил мужчина и пожал плечами. — Снюсь тебе.

— А зачем? Только не говори, что уже пора на урок. Со школьных лет ненавижу рано вставать… — Я перевернулась на бок и обняла вторую подушку.

— Нет, ещё не пора. — Гарет встал, приблизился к кровати, глядя на меня внимательно, изучающе и с непонятной нежностью, которой я ни разу не замечала в обращенных на Эйлвин взглядах. При мне, во всяком случае. — Странно. Я хотел, чтобы Вин меня боялась, хотя она упрямо этого не делала. Но мне страшно даже представить, что ты будешь меня бояться.

— А вот хрен тебе, не буду. Из вредности, — заверила я.

Глаза закрылись сами, но я успела ощутить осторожное прикосновение пальцев к моей щеке. Действительно, непонятный сон. В нормальном сне меня хотя бы поцеловали, а не трепетно коснулись щеки, пока внутренний голосок настойчиво требовал отделить явь от результатов работы подсознания…

— Миледи? Миледи, проснитесь.

Какого демона?! И нечего меня за плечо трясти!

— Миледи, милорд Эсмонд велел разбудить вас пораньше.

А сам, поди, дрыхнет ещё!

Кое-как разлепив веки, я хмуро посмотрела на склонившуюся ко мне горничную. Девушка, убедившись, что задание практически выполнено, выпрямилась и отошла.

— Миледи, я принесла вам завтрак и одежду для тренировки.

Вытянутую майку и треники?

Нигде не дают выспаться нормально! Я перевернулась на спину. И сны странные снятся. Покосилась на пустое кресло, потрогала собственную щеку. Мать моя! Гарет мне не снился, он действительно был здесь! И даже не попытался сделать ничего этакого с моим полубессознательным телом. Везет мне на культурных мужчин, однако.

Жестом остановив горничную, собравшуюся было подать мне завтрак в постель, я вылезла из-под одеяла и для начала отправилась в ванную. Умылась, оделась — к счастью, магистр прислал не майку с трениками, а белую, не стесняющую движений блузку и штаны свободного покроя из мягкой ткани, — и только потом поела. Закрутила волосы в хвост и пошла на урок. Горничная объяснила, как пройти в упомянутый Эсмондом тренировочный зал, так что до места я добралась быстро и всего-то лишь раз свернула не туда. Гарет меня уже ждал, сидя на длинной деревянной скамейке у стены, и вскочил, едва я поднялась по ведущей на чердак лестнице. Ух ты!

— Мамочки! — Я задрала голову, разглядывая неохотно проясняющееся серое небо вверху.

Часть крыши и одна стена оказались стеклянными, открывая вид на деревья парка вокруг дома, фигурную ограду и небо. Я покружилась на месте, восторженно таращась на пробивающиеся в серой мгле голубые островки сверху, затем подбежала к стеклянной стене.

— Представляешь, как здесь здорово в ясную лунную ночь? — Жаль, погода сомнительная и рассчитывать на ясное ночное небо вряд ли стоит.

— Представляю. — Обращенный подошел ко мне со спины, замер, изучая золотистый с нечастыми вкраплениями зеленого осенний пейзаж. — Красиво жить не запретишь, особенно если финансы позволяют.

— Я тоже так говорю, — откликнулась я. Сказать, что я знаю о его раннеутреннем визите в мою спальню, или ладно? И ведь стоит рядом, но не предпринимает попытки ни обнять, ни даже прикоснуться. — Начнем?

— Начнем. — Гарет выжидающе посмотрел на наше отражение в стекле.

— С медитации? — предположила я.

— Умница, — быстро склонившись к моему уху, шепнул мужчина и отошел.

Кроме прозрачной крыши, в зале больше ничего особенного не обнаружилось. На другой, обычной, стене на двух полочках несколько свечей разного размера и цвета, горшочек с землей, лоток с песком, старинный кубок и графин с водой. На третьей красиво развешаны мечи, шпаги и щит с жутковатой оскаленной мордой неопределенной принадлежности, внизу свернутые трубочкой коврики, в углу свалены матрасы. Заложив кружок по залу, я выбрала коврик и принялась за медитацию. Как ни странно, медитировалось здесь легче, чем в саду пансиона, то ли обстановка располагала, то ли я в кои-то веки смогла сконцентрироваться нужным образом. Потом Гарет налил из графина воды в кубок, и мы продолжили биться над несговорчивой стихией. Заходили с разных сторон, пробовали и так, и этак, однако результат оставался неизменен: воду я чувствовала, только когда Гарет ею управлял, на меня же она не реагировала, не иначе как считая недостойной внимания после стольких лет моего игнорирования. В конце концов, утомившись воевать с бездарностью некоторых ведьмочек, мы завалились на матрасы, мужчина начал рассказывать о нюансах работы с водной стихией, затем незаметно переключился на истории из своей жизни времен учебы в корпусе. За этим содержательным занятием нас и застал поднявшийся на чердак Эсмонд.

— Я-то думал, вы тут трудитесь в поте лица, уже готовился обнаружить зал в руинах, — усмехнулся магистр. — Не припоминаю, чтобы у нас лекции проходили в такой приятной и обворожительной компании.

Я смутилась и слезла с матрасов. Не считаю себя ни сильно приятной особой, ни, тем более, обворожительной, но в устах ведуна комплимент прозвучал на диво искренне. Гарет удостоил друга недовольным взглядом в духе «какая нежить тебя сюда так не вовремя принесла?»

— Да мы уже закончили, — неубедительно заверила я и оглянулась на лежащего на матрасе обращенного. — На сегодня у нас всё?

— Пока не решил, — лениво отозвался Гарет. — День только начинает…

— Сделаете перерыв, — внес свежую мысль Эсмонд. — Леди Найда, не возражаете против прогулки по городу?

— Нет-нет, я очень даже за, — согласилась я.

— Будете готовы через полчаса?

— Разумеется.

— Прекрасно. Не могли вы нас оставить, мне надо побеседовать с Гаретом наедине?

— Да, конечно. — Я направилась к лестнице, спустилась в коридор. Минуту постояла в тяжелом размышлении, борясь с соблазном подслушать, о чем будут разговаривать мужчины.

Нет, никаких подслушиваний! Во-первых, куча матрасов находится в противоположном от выхода углу, и я банально ничего не услышу с такого расстояния. Во-вторых, вполне возможно, Гарет знает, что я тут до сих пор торчу. Поэтому тихо, мирно и культурно возвращаемся в свою комнату.

В спальне я переоделась в новый комплект, лежавший на прибранной кровати, — очередная белая блузка, красная юбка и плотный жакет, — влезла в туфли, распустила волосы и в результате вся подготовка уложилась в десять минут. Со скуки покрутилась перед зеркалом в ванной, пытаясь оценить, насколько я прилично выгляжу в одежде с чужого плеча. И что такого Гарет во мне заметил? У Эйлвин хорошая фигура с настоящими женственными формами, симпатичное интересное лицо, действительно очаровательная улыбка, густые красивые волосы. А я? Худая, светловолосая и бледная не хуже детки. Глаза чудного синего оттенка туманного озера, лицо невзрачное, хватать особо не за что. Я пощупала собственную грудь и загрустила окончательно. Да ещё и со спорами…

— Красная помада и будет вполне терпимо, — раздался позади голос Сир.

— Думаешь, помада меня спасет? — уныло поинтересовалась я.

Смуглое лицо духа, обрамленное темно-каштановыми волосами, возникло в зеркале рядом с моей постной физиономией.

— Не спасет, — не стала спорить Сир. — Но что-то надо выделить, солнце, или глаза, или губы.

Я недоверчиво покосилась на отражение. Стоп, я же НЕ сплю!

А-ааа!!

— Только не ори!

Ага, не орать! Как тут, скажите на милость, можно не орать?!

Я отшатнулась от зеркала, повернулась к полупрозрачной фигуре в длинной белой рубахе.

— С-с-сир… — Я осторожно потыкала пальцем в район плеча фигуры. Палец прошел сквозь, ничего не ощутив, а плечо развеялось серой дымкой.

— Эй, прекрати! — скривилась Сир. — Мне, между прочим, приходится прикладывать некоторое усилие, чтобы удержать себя здесь хотя бы в таком виде.

— Удержать? — повторила я. — То есть ты настоящая? Не мои персональные галлюцинации?

— Извини, но твоим личным глюком я точно быть не хочу. Я здесь скорее в состоянии духа, как раньше.

— Но как? Ты же должна быть в вестральском корпусе, разве нет?

— Я и сейчас там. — Сир задумалась на секунду и добавила: — Моё физическое тело, вернее, и часть сознания.

— У тебя уже есть тело?! — опешила я. Ничего себе умельцы в корпусе! Может, надо было со спорами не в вальсийский бежать, а сразу в вестральский?

— Почти готово, — вздохнула Сир. Скорее, вероятно, по старой привычке, ибо легких у духа нет однозначно! — Вон как работнички трудятся, в поте лица да сил не жалея, днями и ночами без выходных и перерывов на обед. Очень уж совету корпуса охота испытать своё новое творение в деле.

— А они не заметят, что ты… не совсем на месте? — Я обошла призрачную фигуру кругом, изучая со всех сторон. Что ни говори, такое не каждый день увидишь.

— Нет. — Сир тоже огляделась. — А ты, смотрю, неплохо устроилась. Ванная, конечно, поскромнее тех, что были у меня когда-то, но по нынешним меркам весьма и весьма недурно. И собралась куда-то.

— Мы в Асдре, столице Фловвы, в доме одного состоятельного ведуна, — пояснила я, вернувшись на исходную позицию перед Сир. — Что я здесь делаю, сама не знаю. Во всяком случае, чем дальше, тем больше я сомневаюсь в правильности решения тащиться в качестве заместителя на это дурацкое подписание. А ещё гложет меня такое подозрение нехорошее, что пославшая меня сюда Андренна попросту для чего-то меня использует. — Как и остальные, впрочем. Пожирающий использовал, бывший фамильяр использовал, а кто-то наверняка попользовался так, что я даже ничего не заметила!

Тяжело жить на этом свете наивной честной ведьмочкой!

— Что за упаднические настроения? — укорила Сир. — Это меня собираются использовать в качестве ручного джинна, а ты свободная девушка и живешь в богатом доме с каким-то ведуном, надеюсь, он симпатичный, молодой и холостой… Постой-ка, постой-ка, — неожиданно прищурилась Сир, пристальном пригляделась ко мне. Эмм, не поняла, что там на мне, прежде ей не виденного, обнаружилось? А дух улыбнулась хитро. — Как интересно!

— Что? — встревожилась я и в приступе ужасного озарения схватилась за живот. — Только не говори, что я беременна!

Потому что беременной я могу быть только от Райнера, а если я… я жду ребенка от него, то… то… Я не хочу умирать! Тьфу, то есть я не хочу хоронить себя заживо на корабле кочевников! Не хочу до старости конвейером рожать наследников, даже Райнеру! И замуж тоже не хочу!!

— Да не беременна ты, успокойся, — нахмурилась Сир. — Что-то ты реагируешь слишком бурно, солнце, аж побледнела.

Я резко повернулась к зеркалу. И без того не блещущее красотой лицо теперь превратилось в белое пятно с печатью паники, дрожащими губами и испуганными глазами, расширившимися до размера блюдца.

— Прости. — Я включила холодную воду, набрала в ладони и плеснула в свою перекошенную мордашку. От одной лишь мысли, что гипотетический ребенок Райнера привяжет меня к его отцу до конца дней моих, от макушки до пяток пробирали колкие ледышки. И Райнер тогда всенепременно на мне женился бы, и стала бы я супругой вождя. С почетным номером один. Великая честь, маму её. — Переволновалась, наверное.

— Нервы? — насмешливо предположила Сир. — Я же говорила, со мной можешь ничего не скрывать. Тебя тянет к мужчине — я вижу изменения в твоей ауре, но их отличия от обычных в таких случаях и твоя реакция ясно говорят, что под этим мужчиной подразумевается отнюдь не Райнер.

А-а, то есть мало мне собственных чувств и желаний всяких нехороших, так ещё и в ауре изменения! Чтоб наверняка, видимо!

— И кто этот несчастный? — не унималась Сир.

— Почему сразу несчастный? — Я выпрямилась, выключила воду и взяла полотенце, висящее на крючке рядом с умывальником.

— Потому что ты собираешься подарить ему сомнительное счастье в виде себя.

— Не собираюсь я никому себя дарить. — Я вытерла лицо и услышала стук в дверь комнаты.

— Леди Найда! — донесся из-за створки голос Эсмонда. — Вы готовы?

— Да-да, одну минуточку! — крикнула я, высунувшись из ванной, и обернулась к Сир. — Мне пора.

— Как удачно.

— Мне действительно пора, сама слышала.

— Что ж, тогда я тоже пойду. Пока. — В глазах Сир мелькнула грусть, и фигура развеялась серой, мгновенно истаявшей дымкой.

Я бросила контрольный взгляд в зеркало, глубоко вздохнула и вышла к Эсмонду.

— Мне показалось, вы с кем-то разговаривали? — пытливо уточнил ведун.

— Сама с собой, — соврала я. — Приятно, знаете ли, побеседовать с умным человеком.

Если магистр и задумался о степени моей нормальности, то, по крайней мере, вслух ничего не сказал и вообще вида не подал.

Мы спустились в холл, где уже ожидали готовые к прогулке Гарет и Эйлвин. И что резануло неприятно ещё на подступах к лестнице — из холла долетал только голос девушки. Эйлвин явно говорила много, преувеличенно бодро и обо всём на свете, но Гарет молчал, и полное отсутствие интереса к щебетанию девушки я чувствовала, даже не видя саму пару. Зато едва я и Эсмонд появились на лестничной площадке, как Гарет улыбнулся мне так, словно рядом никого не было, а я самое прекрасное и дорогое в его жизни. И я невольно улыбнулась в ответ, с трудом сдержав порыв слететь по ступенькам и повиснуть у обращенного на шее. Какого демона?! Я теперь что, буду не хуже Росанны таять от одной лишь улыбки?

Дабы не вносить смуту и окончательный разброд в наши нестройные ряды, Эсмонд предложил мне руку, и я с готовностью ухватилась за его локоть. Экипаж стоял на небольшой площадке перед парадным входом, и я с некоторым удивлением отметила значок наемного извоза на чёрной дверце кареты. Хотя если подумать, выгода тут есть. Лошадей возить с собой по всему континенту не будешь, а содержать по отдельному экипажу при каждом доме никаких средств не хватит. Тем более кожаная обивка определенно не дешевая, сиденья мягкие и удобные, на окнах занавески, в салоне чисто и по-своему уютно. Мы расселись пара напротив пары, лакей закрыл дверцу, и карета тронулась, выезжая со двора. Несколько минут я и Эйлвин разглядывали салон и косились на спутников. Спутники единодушно молчали: Гарет отстраненно, Эсмонд с неизменно дружелюбной полуулыбкой. Затем — к моему, признаться, огромному тайному облегчению, — экипаж миновал длинную тихую улицу с богатыми особняками по обеим сторонам, и мы с Эйлвин прилипли к окну, с восторгом и интересом разглядывая город.

По брусчатке широких улиц и мостовых ездили чёрные экипажи, как наемные, так и частные, многие с гербами на дверцах. По тротуарам спешили люди, вездесущие мальчишки продавали сегодняшние газеты, громко озвучивая заголовки. На фасадах многих зданий висели большие, ярко раскрашенные вывески, манили освещенные витрины магазинов, предлагая всевозможные товары. Над пятиэтажными серыми и кирпично-красными домами кое-где поднимались трубы заводов, а выше неспешно и даже величаво летел воздушный корабль.

— Ой, корабль! — совершенно по-детски восхитилась Эйлвин.

— Городской рейс, — пояснил ведун.

— Что значит городской рейс? — не поняла девушка.

— Он идет по городу, вернее, над ним. Во Фловве во всех городах есть специальные посадочные станции для воздушных кораблей. Городские рейсы пока есть только в крупных городах, междугородние — практически во всех населенных пунктах королевства. И несколько отдельных станций для посадки континентальных кораблей любого класса.

— Ого, как тут прогресс далеко шагнул, — изумилась я.

— Такие станции уже есть в Имперском союзе и Лианьшийской империи и сейчас строятся в Вальсии, Лире и Алдании. Скоро рейсовые маршруты воздушных кораблей свяжут крупные страны континента, а со временем, думаю, и все королевства и княжества независимо от их размера и значимости.

Судя по несколько ошалелому выражению лица Эйлвин, для неё подобное будущее было чем-то из области фантастики. Для меня это не фантастика, конечно, меня в Железном мире и на машине катали, и на мотоцикле, и я даже самолеты видела — издалека, но всё-таки видела! — однако представить регулярное воздушное сообщение между нашими королевствами… странно немного и непривычно.

— А в Лидии станции будут? — поинтересовалась я, провожая взглядом небольшой — не чета деревянным громадинам кочевников — серебристый корабль.

— На континентальных территориях появятся со временем, а в самой Лидии… — Эсмонд пожал плечами. — Честно говоря, леди Найда, не представляю, где там можно найти место под станцию.

Короче, скорый прогресс моей малой родине не светит. А вот в Эвере станция точно не помешала бы и местечко подходящее найдется. Подкинуть Еве идейку, что ли? Если, разумеется, подруга вернется в Эвер, а то кто знает, может, останется в этой Флорансии со своим принцем, тьфу, то есть теперь уже королем.

И неизвестно ещё, вернусь ли в Эвер я.

Постепенно заводские трубы, придававшие городскому пейзажу особое очарование, окончательно скрылись из виду, количество транспорта и прохожих уменьшилось, а среди домов стали попадаться изящные двухэтажные особняки с лепниной и золотистые скверы.

— Ваенский дворец, — сообщил Эсмонд.

Экипаж выехал на большую площадь с фонтаном в центре. По другую сторону каменной композиции, весьма удачно и символично изображавшей деву с медведем в обрамлении бьющих водных струй, располагался собственно дворец. Двухэтажное, песочного цвета здание с колоннами на фасаде и за высокой фигурной оградой. Над шпилем с реющим флагом висел деревянный корабль. Намного меньше махин Орков, но по сравнению с местными рейсовыми всё равно казавшийся грубой неумелой поделкой. Этакая большая закрытая лодка, невесть как затесавшаяся среди элегантных и дорогущих спортивных автомобилей.

Аж за державу обидно.

— Если желаете, можем пройти в сам дворец, — предложил магистр. — У меня, как у представителя дружественного корпуса, есть пропуск.

— Прямо на всю компанию? — впервые за время поездки подал голос Гарет.

— Одного человека я могу провести.

— Нет, благодарю, — торопливо отказалась я. Обращенному и Эйлвин делать во дворце нечего, но и оставлять их вдвоём в карете не хотелось. Гарет будет нем как устрица, Эйлвин будет заполнять тяжелое молчание бессодержательной болтовней, раз за разом натыкаясь на стену, и, в конце концов, обращенный сорвется. И для девушки это обернется практически пощечиной, может, боли и не причинит, но обида останется. — Я же смогу попасть во дворец на подписание?

— Я достану приглашения, — заверил Эсмонд. — Мероприятие будет открытое, ограничений и повышенных мер безопасности не предвидится.

— Не боятся, что сорвется? — слегка удивилась я. Со слов Андренны выходило иначе, и ведь кто-то уже пытался саботировать договор между Медведями и Орками.

— Нет. Кому может потребоваться срывать подписание? Наоборот. — Ведун помолчал и продолжил, сочувственно глядя на меня: — Леди Найда, поймите, наш мир меняется каждый день, и диким племенам кочевников нет в нем места. Возможно, в восточных степях и на крайнем севере ещё могут сохраниться малочисленные племена из тех, кто не занимается набегами и, соответственно, не представляет серьезной угрозы. Но племен, по-прежнему нападающих на маленькие города и деревеньки как в старину, сейчас не потерпит ни одно крупное королевство. Не знаю, известно ли вам, но Имперский союз жестоко расправляется с кочевниками, рискнувшими лишь пересечь границу.

— Я слышал, — вмешался Гарет. — Имперские элитные отряды, действуют быстро, бесшумно, эффективно и за одну ночь вырезают абсолютно всех.

— Таким образом, кочевникам остается или уйти в менее освоенные цивилизованными людьми земли, или заключить договор с крупным королевством.

— Но фактически, заключая договор, кочевники становятся наемниками, — напомнила я.

— Скорее это взаимовыгодный союз, — поправил Эсмонд. — И каждая сторона получит то, в чем нуждается.

— Так, на секундочку, Орки напали на мой родной Эвер, разграбили город и похитили часть горожан, меня в том числе. Фловву сей факт не смущает, нет? — К своему стыду, не то чтобы я часто задумывалась о судьбе других моих соотечественников, оказавшихся в плену, но если смотреть в целом, так сказать, это преступление, причем недавнее.

Магистр на мгновение отвел взгляд и тяжело вздохнул.

— После вашего исчезновения… отъезда из вальсийского корпуса я изучил всё, что нашел по делу о нападении на Эвер. О заключении союза с племенем Медведей и Фловвой на тот момент было уже известно, существовали предварительные договоренности, однако Орки полетели в Вальсию, зачем — в бумагах не сказано.

Догадываюсь, зачем. Сообщить милордам Ренье и Холдану, что хрен им, а не сделка и вообще, племя теперь будет работать на большого дядю-короля.

— Не думаю, что Фловву беспокоит факт нападения на Эвер, а если бы и беспокоил, то ей, как ни прискорбно, проще закрыть на это глаза, тем более в свете последних разногласий с Лидией. Что касается самого нападения, то я полагаю… безусловно, это лишь моё, ничем не подкрепленное предположение… что Орки просто… как говорится, решили гульнуть напоследок. После официального подписания бумаг речи о нападениях на мирных жителей с целью грабежа, похищений и убийств, естественно, быть не может, пленники, являющиеся подданными союзных королевств, будут освобождены. Попытка нарушить условия договора обойдется дорого.

И если присутствует инстинкт самосохранения и разумный вождь, то дураков не найдется, несогласных быстро утихомирят свои же. А воздушное пространство континентальных территорий Лидии практически незащищено, да пока до острова дойдет, что там у нас на материке происходит, пока они сообразят, кто отвечать будет и что делать, на тебя ещё пару раз напасть успеют. И с одной стороны, понятно, что кочевники так испокон веков живут, для них разорить случайный город столь же естественно, как для нас — сходить в лавку за хлебом, а с другой… неужели Райнер не мог найти для своего племени другого развлечения? Обязательно было нападать, грабить, уводить людей из собственных домов? Да, Рин сказала, что обошлось без убийств, но жители всё равно пострадали, так или иначе. А чему подверглись пленники на кораблях? Это нам с Росанной сильно повезло, а другие девушки?

Тяжелое молчание всё-таки повисло сгустком душного воздуха в салоне. Наконец Эсмонд высунулся в окно, назвал извозчику адрес, карета объехала фонтан и покатила прочь с площади.

— Надеюсь, никто не возражает против посещения ресторана? — спросил ведун.

— Если там подают что-то крепче чая, то все «за», — откликнулся Гарет, искоса поглядывая на меня.

Выпить определенно надо. Даже не представляю, как кочевники согласились на договор. Это же отказ от привычного, завещанного предками образа жизни, изменение своей природы, своей сущности, превращение из свободного народа в наемную рабочую силу. Хотя кто знает, сколько кочевников гордо решили не опускаться до неправедных трудов на чужого короля…

И почему, демоны побери, почему из кучи лидийских городов, городков и деревушек Орки выбрали именно Эвер? Ясен день, это обычная случайность, несчастливое стечение обстоятельств, благодаря которым оказываешься не в том месте и не в то время, попадаешь под копыта понесшей лошади или под машину, погибаешь вместе с другими пассажирами на борту тонущего водного корабля или терпящего крушение авиалайнера. Такое происходит сплошь и рядом, во всех физических мирах, иногда это неизбежно, и никто не застрахован от подобного поворота, но я впервые поняла, что даже если не Райнер избрал для последней «гулянки» Эвер, то в любом случае приказ о нападении отдал он. Без веления старшего вождя кочевники не вцепились бы в город, как голодная собака в кость.

Ехали мы недолго — или я так глубоко погрузилась в собственные невеселые размышления, что заметила, что мы на месте, только когда экипаж остановился перед двухэтажным светло-зеленым зданием с большими окнами и вывеской с вычурным нечитабельным названием. Дверца открылась, Эсмонд вышел первым, следом Эйлвин и Гарет. Я вылезла из кареты последней, машинально оперлась на предложенную руку и, лишь ступив на тротуар, сообразила, что любезная конечность принадлежит обращенному. Правда, настроения бледнеть, краснеть и возмущаться не было.

— Другая сторона медали оказалась не такой приятной? — негромко произнес Гарет, закрыв дверцу.

— Злорадствуешь? — вяло поинтересовалась я.

— Всего лишь констатирую факты, которые многие почему-то предпочитают игнорировать. — Мужчина окинул задумчивым взглядом улицу.

Экипаж уехал, Эсмонд, подхватив Эйлвин под локоток, повел девушку к входу в ресторан. Улица довольно тихая, народу и транспорта немного, небо расчистилось, солнышко выглянуло, пригревая. Осталось только выковырять упаднический настрой и попытаться взбодриться. И не думать, сколько ещё набегов успели совершить Орки под предводительством Райнера…

А-аа!

Толчок, резко увлекший меня прямиком на булыжную мостовую, оказался сродни грому с ясного неба. Боль от удара ослепила до разноцветных звездочек перед глазами — хорошо хоть, птички хороводом не запорхали, — сверху прижало, не позволяя подняться, тело, а рядом что-то взорвалось с оглушительным треском, взметнувшись стеной огня.