Глава 13

Крики людей, ржание лошадей, звон разбившегося стекла смешались в зверскую какофонию. Огонь опал так же быстро и неожиданно, как и возник, не оставляя сомнений в магическом происхождении, а в горле запершило от едкого дыма и понабившейся в нос пыли с мостовой. И что это было?!

— Найда? — Тело на мне шевельнулось, приподнялось, освобождая меня от постороннего веса. Затем меня перевернули на спину, осторожно убрали волосы с лица. Я закашлялась. Встревоженный лик Гарета надо мной слегка расплывался. — Найда, ты не ранена?

— Кажется, живая и… кхе-кхе… вроде целая, — просипела я, хотя в последнем особой уверенности не было.

Гарет взял меня за руку, перевел в сидячее положение. Руку отпустил не сразу, несколько секунд держал в своей.

— Пара ссадин, ничего не сломано, внутреннего кровоизлияния и ожогов нет, — наконец сообщил мужчина, поднялся и поставил на ноги меня.

Ого! Вот бы мне так уметь диагностику проводить! Впрочем, что это я всё о высоком да отвлеченном? Кого-то из нас двоих, похоже, пытались убить, а это уже серьезная заявка.

Я осмотрелась. На месте удара осталось довольно небольшое, чадящее дымом чёрное пятно. Разбились стекла в двери и двух окнах ресторана, движение на улице замерло, застывшие поодаль люди испуганно переглядывались, где-то противно завыла сирена. У самого входа в ресторан Эсмонд помогал подняться Эйлвин. Судя по всему, они не пострадали, что явилось для меня большим облегчением. Ещё не хватало подвергать девушку лишней опасности исключительно за компанию с нами.

— Ты сам как? — спросила я.

— Порядок, — небрежно ответил Гарет, так внимательно и подозрительно оглядывая улицу и собирающийся народ, словно ожидал повторного нападения.

— О боги, Гарет! — Эйлвин бросилась к нам, точнее, к обращенному с явным намерением кинуться ему на шею и оросить данную часть тела слезами радости, однако Гарет ловко увернулся и склонился к пятну. Глаза девушки наполнились непониманием и обидой, но вслух Эйлвин ничего не сказала, лишь поджала губы и приняла равнодушный вид. Определенно в попытке подражать Крис.

Подошел Эсмонд, окинул меня быстрым оценивающим взглядом, проверяя мою целость. А сирены-то звучали всё ближе и ближе.

— Э-э, магистр, а не пора ли нам удалиться отсюда? — предложила я.

— Хотите сбежать с места преступления? — искренне удивился моей несознательности ведун.

— Вообще-то да. — А что такого? Во Фловве мы чужестранцы, каких-либо документов у нас нет, и как мы будем объяснять ситуацию местным стражам правопорядка?

— Леди Найда, на вас только что было совершено покушение, — терпеливо, как ребенку, начал разъяснять Эсмонд. — Вы пострадавшая сторона и если вы хотите, чтобы…

Он предлагает показания дать?!

— Смотрите. — Гарет выпрямился, одернул пиджак. — Камни сверху оплавились.

— И что это значит? — робко поинтересовалась Эйлвин.

Мамочка моя…

— Это значит, что если бы удар достиг цели, то от меня в прямом смысле даже мокрого пятна не осталось бы, — мрачно отозвалась я. Потому что магический огонь уничтожает человека полностью и бесследно, ни останков, ни улик, ни могилки. — И с чего вы взяли, что убить хотели меня?

— Я его видел, — откликнулся Гарет. — Это был огненный шар и летел он в тебя.

— И кому потребовалось избавляться от меня посередь бела дня и при всём честном народе? — не сдавалась я. — Никто толком не знает, что я в Асдре.

— Ту деревню в Вальсии ведь тоже уничтожили с помощью магического огня, — напомнила Эйлвин.

— Какую деревню? — уточнил Эсмонд.

В начале улицы появилась странная конструкция, нечто среднее между воздушным кораблем в миниатюре и обычным экипажем, степенно летящая на уровне второго этажа. Темно-синяя, закрытая, обтекаемая, без обычной угловатости деревянных кораблей и карет. На гладком боку особенно выделялась заключенная в круг большая серебряная снежинка.

— Корпус Фловвы, — заметил Гарет, кивком головы указав на эмблему.

Экипаж — вполне себе традиционный, конный, — местного правоохранительного органа запоздал на несколько минут, ведунский транспорт успел долететь и сесть посреди мостовой, вынудив любопытствующих немного отступить.

— Ни о чем не беспокойтесь, я сам с ними поговорю, — заверил Эсмонд и достал из внутреннего кармана пиджака чёрную «корочку».

Мы с Гаретом переглянулись, и не знаю, как обращенный, но лично я всерьез задумалась о переезде в другой мир. Жить в этом становится опасно для моей жизни.

– –

В столичном отделе корпуса нас продержали несколько часов. Честно говоря, я впервые увидела это самое столичное отделение и в очередной раз поразилась тому, как всё во Фловве странно устроено. Обычно корпуса делились на собственно ведунский корпус и учебный. В крупных королевствах оба представляли собой большие комплексы, включавшие жилые помещения, библиотеки, лаборатории, личные кабинеты и прочие жизненно важные места. Учебный комплекс, как правило, располагался отдельно, иногда даже на другом конце страны, а в маленьких королевствах, где в корпусе подчас состояла дюжина человек, учебного не было вообще.

Местный столичный отдел занимал двухэтажное кирпичное здание ближе к центру города и в целом ничем не выделялся среди остальных домов на этой улице. Первый этаж полностью занят под гараж и мастерские для ремонта, на втором пара лабораторий и куча кабинетов. Обращались с нами довольно вежливо, документов, как ни странно, не спросили, удовлетворившись объяснением Эсмонда, что мы его прибывшие из Вальсии гости. Расспрашивали о том, кто что видел, кто, по нашему мнению, мог возжелать испепелить меня средь бела дня, действительно ли мы уверены, что целью была именно я. Всё тщательно записали, пообещали связаться в случае возникновения ещё каких-либо вопросов и порекомендовали не уезжать пока из Асдры. Что сказать… Несмотря на деликатное обхождение, полтора часа повторять одно и то же лично меня зверски утомило. Разговаривавшая с нами ведунья задавала один вопрос в разных вариациях, без конца уточняла каждую мелочь и интересовалась потенциальными недругами из моего прошлого. По-моему, сбежать с места покушения было бы проще, хотя в таком случае нам грозил бы ещё и розыск, ибо свидетелей-то полно. Беседовали с каждым из нас по отдельности и подолгу, пока остальные сидели в соседнем кабинете под бдительным присмотром другого ведуна. Ну а в то, что корпус Фловвы найдет мне этого нехорошего человека, я сильно сомневалась.

В дом Эсмонда мы вернулись ближе к вечеру и единодушно сошлись во мнении, что до подписания мне лучше не высовываться из-под защиты магистра. Поднявшись в свою комнату, я сняла туфли и жакет и задумалась.

Старый недоброжелатель, как предположила госпожа ведунья-следователь? Возможно, но я всего сутки нахожусь в Асдре и притащиться вслед за мной откуда бы то ни было он не мог, разве что он не человек и способен проходить сквозь грани пространства. Значит, он уже был в городе? И Эйлвин права: от Алгернона тоже пытались избавиться именно с помощью магического огня. Хочу заметить, этот кто-то совершенно не стесняется и не считается со случайными жертвами — не моргнув глазом, сжег целое поселение и сегодня шар легко мог задеть, а то и спалить за компанию одного из моих спутников или любого прохожего, оказавшегося рядом со мной, тем более у входа в общественное заведение. Наверняка всё упирается в это дурацкое подписание. Только кому оно настолько поперёк горла, что он идет на столь жесткие, радикальные и — если, опять же, говорить о человеке, — дорогостоящие меры?

Положим, как предполагала Андренна, это либо Империя, либо Вальсия, либо соседи Фловвы. Но окружают Фловву маленькие, иногда практически нищие королевства, напакостить по мелочи они ещё могут, но сжигать деревню в Вальсии — уж извините, им сильно не по зубам и средствам. Имперский союз? Император считает себя непобедимым, особенно в свете рождения долгожданного наследника. Ещё император немолод, уже давно не отличается крепким здоровьем, и, будем откровенны, вряд ли он успеет дотянуть свои лапищи до Фловвы, да и поглощать мелкие королевства куда как проще, нежели воевать с могущественной северной короной. Могут, конечно, перестраховаться, однако если ниточки от уничтоженного поселения в Вальсии приведут в Империю да всё ради того, чтобы не дать укрепиться Фловве, то… то два королевства объединятся и вцепятся в союз с обеих сторон, что он если по счастливой случайности и переживет, то с огромными потерями. Нет, Империя так грубо действовать не станет, что бы там ни говорили о прогрессирующей паранойе императора. А Вальсия попросту не будет творить подобного на своей территории. Существует масса способов тихо и незаметно убрать неугодного человека, не привлекая ненужного внимания сжиганием деревни. Лидия и Лира держат строгий нейтралитет, вряд ли наш король и правитель Лиры полезут в такую сомнительную авантюру.

А если дело вовсе не в политике? Если всё куда банальнее — личные счеты?

Найда, тук-тук.

А-а? Что?

Алло, это Эльга.

Эльга? Где?!

Где-то на окраине, видимо. В этой Фловве совершенно невозможно нормально летать — над самыми крышами корабли, выше тоже корабли, причем больше меня размерами. Совсем заполонили воздушное пространство, честному дракону уже и пролететь негде!

Как она здесь оказалась?! Стоп, что значит как? Она дракон, может дорогу через грани срезать.

Правильно, могу и делаю. Ты-то как?

«Я… неплохо. А что с остальными? Андренна предупредила Крис?»

И помогла принцессе сбежать из пансиона. Сейчас Крисельда с остальной частью компании. Почти все со всеми переругались и должна заметить, твоё решение не встретило одобрения и понимания.

Следовало ожидать.

Я подозреваю, мелкий Хол… тьфу, младший Холдан что-то задумал. Он странно себя ведет, иногда отлучается надолго.

«Ну и что? Мэй, например, тайком ото всех с Райнером встречается».

Да-а? Значит, вот к кому она вчера за надежной помощью отправилась. Милые ррребятишки, милые.

Выходит, Райнер уже знает, что я во Фловве? С Гаретом?

Не думаю, что Амелия утаит от него сей пикантный факт. Но ты не волнуйся, наверняка в её изложении выйдет, что тебя склонили силой или обманом.

«Никто меня не склонял. И Гарет сам вызвался сопровождать меня во Фловву».

Я удивилась бы, если бы он этого не сделал.

«Почему?»

Потому что, дорогая моя, в тебе споры, в нем споры… И кровь дело такое… Ну и, в конце концов, ты же не будешь отрицать, что обращенный симпатичный парень? Уж, во всяком случае, поинтереснее младшего Кристофера, да простит меня Арлена. И мы наблюдательнее вас, людей, и чувствуем лучше, даже в совсем детском возрасте. Ты вряд ли заметила, но Гарет пялился на тебя всю дорогу, пока вы гуляли той ночью по городу. Моя дочь ещё не различает всех нюансов взаимоотношений между мужчиной и женщиной, однако его повышенное внимание к тебе уловила. Хмм, Найда, я даже мысленно чувствую, как ты покраснела.

Что, правда?

Я пощупала щеки. И впрямь, горят. Демоны побери!

Я нервно заметалась по комнате. А я действительно не заметила! Ни разу, ни одного взгляда! Хотя… когда мы сидели в таверне, я видела, что Гарет странно на меня посматривал, но мы ведь просто разговаривали! Мало ли кто как на собеседника смотрит в процессе беседы! И, кроме этого момента, всё остальное время и внимание обращенный полностью уделял Эйлвин, по крайней мере, мне так казалось…Потанцевал с ней… угу, после того, как я заставила. Ни разу не поцеловал девушку при мне. А я… поцеловала Райнера в таверне и хорошо, если Гарет этого не видел. Застал меня, когда я возвращалась после… эмм, бурной встречи с Райнером в саду. И прекрасно понял, с кем я была и что делала. Не знаю, чтобы я сотворила — или натворила, — обнаружь человека, к которому неровно дышу, после секса с другой. Не сдержалась бы точно и плевать, что человек мне не принадлежит и ничего мне не должен.

О-о, как всё запущено!

Так Эльга ещё тут?!

Да тут я, тут. Слушаю, как ты самобичеванием занимаешься. Крапивку подать?

«Эльга, я дрянь… самая распоследняя дрянь…»

Не преувеличивай.

«Эйлвин влюблена в Гарета, а я…»

Кровь не водица, тем более кровь со спорами. А влюбленность приходит и уходит, особенно в её возрасте.

«Ага, старший Холдан мне то же самое говорил!»

Ну, отчасти он прав.

«А как же Райнер?!»

Получается, я предаю всё, что между нами было… и ради чего? Ради призрачного чувства, которое то ли есть, то ли нет, то ли пройдет через неделю? И ради кого? Ради детки пожирающей, биографию которого детям младше восемнадцати лучше не зачитывать?

А что между вами было? Кроме постели? Повозился ваш вождь с тобой как с котенком, заботился, оберегал и заметно выделял среди прочих девушек. Делаем вывод — ты ему нравилась и возражений против секса с тобой он не имел. Хорошо. А дальше-то что? Принцесса вздыхает по своему ненаглядному Кристоферу, смущенно тупит глазки и краснеет, когда он словно невзначай берет её за руку. Но спроси её о будущем дальше держания за ручки и готова спорить на свои крылья, Крисельде нечего будет ответить. Она не думает о будущем или не хочет думать и в глубине души не уверена в Кристофере как в опоре и партнере. Зато влюбленность, возникшая в подростковом возрасте в прошлой жизни, — это святое.

«Крис страшно, вот она и прячется в воспоминаниях, в чувствах, возможно, уже не существующих».

Понимаю. Только боюсь, не натворил бы Кристофер чего из лучших побуждений, считая, что чувства принцессы неизменны и её устроит его выбор… Решать тебе, конечно. Но я организовала бы соревнование, пусть поборются за твоё внимание. Или тройничок — всем хорошо и никому не обидно.

«Э-э, нет, лучше не надо».

Как скажешь. Полечу обратно, проверю, не перегрызлись ли наши крысявки окончательно.

«Залетай».

Обязательно.

Я замерла перед окном, глядя на сад в лучах неспешно заходящего солнца. Хорошо, что драконы куда лояльнее и ко многим вещам относятся спокойнее и проще, чем люди, тем более Эльга сама не одно десятилетие провела с обращенной. И когда, в какой момент всё изменилось? Несмотря ни на что, Райнер хороший, он был добр, нежен и терпелив со мной, но… но в его глазах я никогда не видела того, что видела в глазах Гарета. Восхищение. Трепет. Радость. Ощущение, что я единственная женщина в его жизни. И даже если это лишь мои иллюзии и временное умопомрачение, в реальность этих чувств так хотелось верить…

Как слепо и наивно верит Крис.

Но Гарет спас мне жизнь сегодня.

У-уу!!

Я села на подоконник и, уткнувшись лбом в стекло, глухо застонала. Если на корабле кочевников всё было плохо, то теперь стало вообще отвратительно.

– –

Спала Крисельда плохо. Сначала долго не получалось заснуть, затем сон наконец подкрался незаметно, но девушка часто просыпалась, испуганно осматривала тонущее в темноте помещение, успокаивая тревожно зачастившее сердце. Сигрид рассказала, что Кристофер настоял, чтобы во вторую комнату поставили третью кровать — за отдельную плату, разумеется, — но Ядвиге места всё равно не хватило. Сигрид предложила княжне свою кровать, но Ядвига отказалась, заверив, что и на полу прекрасно выспится. Постелили на полу, и, кажется, княжна единственная, кто этой ночью действительно спал нормально.

Мэйлеа вернулась через два часа, пошепталась о чем-то с братом и больше никому ничего не сказала. Спать легли молча, не обменявшись и словом, а едва за окном забрезжил рассвет, как Мэйлеа тихо встала с кровати, быстро оделась и ушла в соседнюю комнату. Шорох одеяла и одежды в очередной раз разбудил Крисельду, но девушка так и не решилась выдать, что не спит.

Что происходит? И что теперь делать? Уехать с любимым, как ей хотелось когда-то? Бросить друзей? Начать жизнь заново, с чистого листа? Но куда Кристофер хочет её увезти? Не в один же из замков или особняков Холданов? И, куда бы любимый её ни отвез, что они там будут делать? Пожалуй, из целого вороха вопросов больше всего волновали именно мысль, что придется бросить друзей, и будущее, скрытое в тумане неизвестности. Что стоит хоть сейчас пойти к спящему в соседней комнате Кристоферу — а может, уже и не спящему, из-за смежной двери доносились приглушенные голоса Мэйлеа и кого-то из молодых людей, — и согласиться на его предложение? И любимый увезет её прочь из этого неприятного города, от страшных людей, с легкостью отдающих невинных девушек дракону, от пожирающих и деток, от кочевых и воспоминаний о рабском ошейнике. Всё как в мечтах — они уедут в закат… или в рассвет, фон не столь уж и важен, и… Что дальше?

Дальше тьма и страшно делать туда шаг. Надо рассказать Кристоферу, что именно его отец отдал его невесту в рабство, вернее, попытался выдать её за свою дочь. Напомнить, что она уже давно не принцесса и даже не леди, она никто, бывшая рабыня, чудом избежавшая насилия и тяжелого труда. Спросить, что намерен делать любимый после предположительного отъезда из Гьерда. Да, пока Кристофер оплачивал все расходы, но Крисельда не так наивна, чтобы не понимать — Холдан-старший знает, где его дети, знает, куда уходят его деньги, и не станет вечно закрывать глаза на использование сыном отцовского состояния. А значит, в любой момент лорд Холдан может закрыть сыну доступ к финансам семьи и тогда у Кристофера не останется ничего, лишь он сам и она, его возлюбленная. Так хотелось верить, что им вполне будет достаточно самих себя и их любви, но…

Проклятое «но» кошкой скребло на душе, отравляло разум и чувства сомнениями, рождало ненависть к себе за этот низменный меркантильный расчет. Где они будут жить, на какие деньги? А если родится ребенок? Что ждет их дитя — жизнь в нищете и страхе перед завтрашним днем?

Сон сморил вновь, а когда отступил, за окном уже светило солнце, со двора гостиницы и улицы доносились голоса, а в комнате никого не было. Сигрид и Ядвига с дракончиками сидели в соседней, остальные, как сказала Сигрид, разошлись, не удосужившись уточнить, куда. Из номера Крисельда решила пока не выходить и полдня бесцельно бродила по комнатам, не зная, чем себя занять, и размышляя. Сигрид и Ядвига болтали о всякой ни к чему не обязывающей ерунде. Княжна рассказала, зачем она поступила в пансион, и в свою очередь Крисельда повторила случайно подслушанный разговор в холле. Делиться чем-то большим смысла она не видела, а Ядвига не задавала лишних вопросов, не касающихся её дела. В какой-то момент княжна провела рукой по воротнику платья, пересадила Дейтру с колен на спинку стула и, извинившись, ушла в другую комнату.

— Крис, — негромко позвала Сигрид, почесывая Ройдена по охотно поднятому подбородку. — Мы с Тоби решили уйти на вольные хлеба и, возможно, останемся на некоторое время в Вальсии.

— Что? — Крисельда замерла, посмотрела на сидящую в кресле девушку с серым дракончиком на коленях. — Что значит «на вольные хлеба»?

— Это значит, мы станем наемниками.

— Наемниками?

— Не теми наемниками, которые профессиональные убийцы. Мы будем наниматься в охрану, в сопровождение торговых обозов и воздушных грузовых судов.

— Сигрид, но ты… ты… — растерялась Крисельда.

— Что я?

— Ты же девушка!

— Тем лучше. Никто не увидит угрозы в хрупкой девушке.

— Я думала, Тоби хочет вернуться в Эвер.

— Тоби хотел вернуться в Эвер из-за нас.

— То есть из-за меня, — поправила Крисельда. Потому что Сигрид кочевая, сильная, выносливая, может постоять за себя, а она лишь слабая, не приспособленная к постоянной жизни в дороге принцесса.

Отрицать очевидное Сигрид не стала, только улыбнулась извиняюще.

— Нам надо чем-то заниматься, и нам нужны деньги, — пояснила Сигрид. — Это у тебя есть Кристофер, а у нас с Тоби ничего нет и некому о нас позаботиться, кроме нас самих.

Боги, если бы всё было так просто!

— Думаешь, он у меня есть? — с неожиданной даже для себя самой горечью бросила Крисельда и стремительно направилась во вторую комнату.

Ворвалась, захлопнула дверь. Ядвига сидела на краю подоконника и держала на ладони раскрытый медальон, светившийся мягким голубым светом. В облачке света полупрозрачное женское лицо с собранными в высокую прическу светлыми волосами.

— Да, мам, конечно. Ладно, мамуль, мне пора. Ханне привет. — Княжна улыбнулась женщине и закрыла медальон.

— Прости, пожалуйста, не хотела тебе помешать, — смутилась Крисельда.

— Ничего, мы как раз закончили. — Ядвига надела медальон через голову и спрятала под платье.

— Твоя мама?

— Да. А Ханна младшая сестра. Вот так общаемся на расстоянии. Мама с сестрой неодаренные, а медальоном может пользоваться любой, главное, знать, как. — Княжна встала с подоконника, посмотрела в окно и замерла. — Демоны побери! Быстро они.

Крисельда метнулась к окну.

Перед входом гостиницы остановилась карета. Ни герба, ни знака наемного извоза, лишь полностью чёрный экипаж. Дверца распахнулась, из салона вышел темноволосый мужчина с аккуратной короткой бородкой, подал руку, помогая выйти молодой светловолосой женщине. Одеты как сотни обычных горожан среднего достатка, но холодный цепкий взгляд, которым оба окинули двор и здание, почему-то настораживал. Мужчина закрыл дверцу, женщина подняла голову, осматривая гостиницу. Прозрачные зеленые глаза почти сразу остановились на Крисельде, и по губам незнакомки скользнула легкая удовлетворенная улыбка. Вздрогнув, Крисельда отшатнулась от окна.

— Кто они?

— Агенты Департамента.

— Какого Департамента? — Что это вообще такое? Никогда прежде не слышала.

— Если совсем кратко, то это такая организация вроде ведунского корпуса, только старее, сильнее, могущественнее и включает в себя не только наш мир и людей.

— И зачем они здесь? — Внезапно нахлынула паника, захотелось забиться в укромный уголок, где никто её не нашел бы.

— Вчера вечером, в ваше отсутствие, я связалась с моей мамой, рассказала, что тут творится. Мама подняла свои старые связи в Департаменте и смотри, с какой скоростью они сюда примчались. Пока сверху пинка не дадут, с места ведь не сдвинутся… Так, Крисельда. — Ядвига сжала предплечья девушки, внимательно посмотрела в глаза. — Успокойся. Их интересует пансион и его темные делишки. И все вопросы будут касаться этой темы, остальное их не волнует. Придерживайся вашей с Найдой легенды, но не больше. Никаких упоминаний об этой госпоже Волтон и, ради богов, не запинайся на фамилии, поняла?

— Я…

Княжна встряхнула Крисельду.

— Поняла?

Из-за двери донесся удивленные и протестующие возгласы Сигрид. Надо собраться, надо собраться. Даже если для всего мира она никто, в душе она остается принцессой крови, потенциальной наследницей короны Рейны и вести себя должна с достоинством особы королевской крови.

— Поняла, — кивнула Крисельда.

— Отлично. — Ядвига отпустила девушку, открыла смежную дверь. — Сигрид, это к нам.

За спиной зазвучали легкие шаги. Крисельда обернулась. Пара вошла в комнату, осмотрела спальню тем же быстрым, явно отмечающим любые мелочи взглядом. Мужчина церемонно поклонился, женщина пристально посмотрела на Крисельду, потом на Ядвигу.

— Княжна Ядвига Алесская? — уточнила женщина.

— Да, — подтвердила Ядвига.

— Меня зовут Ренетта, — коротко представилась женщина и указала на спутника: — Это мой напарник Кригтон Тейн. Полагаю, вы знаете, кто мы и зачем прибыли сюда. — Дама продемонстрировала княжне массивный перстень темного золота на указательном пальце и повернулась к Крисельде. — Вы и есть та девушка, которую предназначили в жертву дракону?

— Леди Крисельда Мэйнард, — по возможности спокойно произнесла принцесса.

— Леди Мэйнард, не возражаете, если мы присядем, и вы расскажете нам всё с самого начала и по порядку? — с любезной светской улыбкой предложила женщина.

— Да, конечно. — Крисельда опустилась на кровать, на которой спала этой ночью, Ренетта села на соседнюю, напротив девушки.

Мужчина закрыл дверь перед носом подозрительно нахмурившейся Сигрид и остался стоять рядом, словно страж. Ядвига аккуратно примостилась на низкое деревянное изголовье третьей кровати. Женщина достала из кармана платья маленький, плоский серебристый предмет, несколько раз коснулась его и положила на тумбочку между кроватями.

— Вы не против, если мы сохраним наш разговор в качестве доказательства причастности пансиона к жертвоприношениям? Разумеется, всё анонимно, ваше имя не будет указываться в деле.

Крисельда посмотрела растерянно на княжну. Ядвига удивленно вскинула брови, глянув на загадочный предмет, и пожала плечами.

— Записывайте, если надо, — отозвалась княжна.

Как они будут записывать? Ни пера, ни грифеля, ни бумаги.

— Что ж, тогда начнем.

Рассказ получился короткий. Как и просила Ядвига, Крисельда не упоминала Андренну, истинных причин поступления в пансион и о визите Кристофера, во время которого подслушала тот странный разговор леди-директора, сказала, что была там одна. Ренетта задавала уточняющие вопросы и наконец, когда Крисельда умолкла, не зная, что ещё добавить, кивнула и забрала предмет с тумбочки.

— Благодарю за сотрудничество, леди Мэйнард, — проговорила женщина, пряча предмет обратно в карман. Бросила на мужчину очередной быстрый взгляд и тот молча вышел из комнаты и из номера. Смежную дверь не закрыл, и в проеме сразу появилась встревоженная Сигрид. — В течение недели мы свяжемся с вами и сообщим, когда вы сможете вернуться в пансион к вашей сестре. Надеюсь, замешан не весь преподавательский состав, в противном случае вам придется поступить в другое учебное заведение либо вернуться домой.

— Пансион могут закрыть? — настороженно спросила Крисельда.

— Да, если причастны все или большая часть учителей, — спокойно ответила Ренетта и встала. — Но вам не стоит беспокоиться, такое хоть и возможно, однако маловероятно.

— Пансион останется без директора.

— Назначат нового. Леди Мэйнард, вам есть где остановиться на это время?

— Крисельда останется с моими друзьями, — заверила Ядвига. — Здесь она будет в безопасности.

— Значит, это ваша подруга, княжна? — указала женщина на замершую на пороге Сигрид.

— Да, — не моргнув глазом, соврала Ядвига.

— Понятно, — снова улыбнулась Ренетта, но в этой заученной светской улыбке Крисельде вдруг почудилось нечто зловещее. И хотелось уточнить, что же именно понятно странной даме? — Леди Мэйнард, в ближайшие несколько дней воздержитесь от прогулок по городу и соблюдайте осторожность, даже находясь в номере. Если вы вспомните ещё что-то или в случае возникновения сложной ситуации вы можете связаться со мной. — Женщина достала из другого кармана серебряную монету и протянула Крисельде. — Достаточно нажать на звезду в центре. Доброго дня.

Принцесса машинально взяла холодный металлический кружочек и Ренетта покинула номер. Действительно, на одной стороне монеты семилучевая звезда, на другой — непонятный вензель и узор по краю.

— Кто эти люди, помимо того, что они не люди? — вопросила Сигрид.

— Не люди? — повторила Крисельда.

— Перед тем, как они постучались, Ройден и Дейтра заволновались и исчезли, причем, по-моему, вообще, — пояснила Сигрид. — Обычных людей дракончики так не пугаются.

— Департамент, — откликнулась Крисельда.

— Какой ещё Департамент?

— Никто ведь, надеюсь, не предполагал, что я сама буду разбираться с руководством пансиона и драконом? Тем более жертвоприношения дракону это как раз юрисдикция ДГИ, пусть и разгребают эту навозную кучу. — Ядвига слезла с изголовья, приблизилась к окну. — Она тебе не поверила, Крис.

— Почему? — Вроде на фамилии не запнулась, ничего и никого лишнего не упомянула.

— Думаю, не сегодня-завтра они будут зачищать пансион. Всё там вверх дном перевернут, всех допросят, воспитанниц включая, два-три дня никого не пустят внутрь и не выпустят. А ты ни разу не спросила, что станет с твоей сестрой.

— О-о. — И в самом деле, как можно забыть о родной сестре? — Прости, я забыла, что Найда должна быть в пансионе.

— Чего уж теперь, — отмахнулась Ядвига. — Но вам действительно надо уехать из города. В целом Департаменту ты неинтересна, однако если кто-то из любопытства начнет выяснять ваши с Найдой личности…

И неприятная улыбка Ренетты Крисельде совсем не понравилась.

— Как только остальные вернутся со своих таинственных дел, в которые нас не посвящают, мы этот вопрос сразу обсудим, — поддержала Сигрид. — Я обеими руками за немедленный отъезд, лучше сообщить Найде, где мы будем, чем сидеть и ждать её и Эйлвин здесь, рискуя попасть под чью-то горячую руку.

Крисельда рассеянно кивнула, чувствуя, как монета холодит ладонь. Означает ли то, как складываются события, что ей надо согласиться на предложение Кристофера? Возможно ли, что это знак, веление богов, долгожданный ответ на её безмолвные просьбы и сомнения?

– –

К ужину я решила не спускаться, сославшись на повышенную усталость после часов в отделении корпуса, разгул пошатнувшейся после покушения нервной системы и общую хрупкую душевную конституцию, подвергшуюся невиданному доселе испытанию. Лично я в подобную ерунду ни в жизнь не поверила бы, однако остальные приняли сей бред пьяного единорога за чистую монету и благородно не тревожили измученную дневным событием меня. Правда, ужин я попросила принести в мою комнату — волнения волнениями, а о регулярном питании забывать нельзя, особенно с моим субтильным телосложением. Если я толком есть не буду, то где же меня искать придется?

В общем, я неплохо провела вечер, валяясь на кровати в компании книги и подноса с едой. Ну и отвлеклась от грустных размышлений заодно. Памятуя об утренней тренировке, спать легла пораньше, но через полтора часа пожалела о своём благом порыве. Сон ко мне не торопился, мысли снова начали бродить по голове, не давая покоя, и я запоздало и с досадой вспомнила, что снотворное осталось в нашей с Крис комнате в пансионе. Вот демоны, теперь пропадет зелье моё, поди. Я включила свет и ещё немного почитала.

Время перевалило за полночь. А если я до утра не усну? И так не красавица, а с тенями под глазами и постной физиономией не выспавшегося человека и вовсе только народ честный пугать, а нечестный смешить. Отложила книгу, сняла очки и выключила светильник на столике возле кровати. Полчаса бестолково покрутилась с боку на бок, плюнула и вылезла из-под одеяла. Накинула халат, надела тапочки и, сотворив унылый бледный огонёк, пошла на чердак. Небо, конечно, затянуто облаками, луны не видать, но вдруг что-то да получится? А то прицепился Гарет к этой воде, как не знаю к чему…

По потемкам лестница на чердак искалась ещё дольше, чем днем и по незнанию маршрута. И дорогу уточнить сейчас не у кого. Ну, ничего, эверский замок побольше будет и вот где действительно темные извилистые коридоры да с настоящим привидением в комплекте. Хотя у привидения как раз можно дорогу спросить. Но не факт, что он нужную тебе назовет.

Лестницу на чердак я всё-таки нашла. Осторожно поднялась, придерживая подол длинной ночнушки и полу халата. Плывущий над моим плечом огонёк с трудом осветил пространство вокруг меня не дальше вытянутой руки, но через стеклянную часть крыши видно, как сквозь рваные лохмы стремительно бегущих чёрных облаков проступали то куски ночного неба, то бледный серп луны. Внезапно краем глаза я уловила какое-то движение в дальнем и самом темном углу. Ма-ама! Крыса?!

Щелчок пальцев, заставивший меня подскочить и придушенно пискнуть, и в искомом углу вспыхнул белый огонёк, озаривший сидящего на куче матрасов Гарета, растрепанного, с уже ополовиненной бутылкой в руке, в штанах и расстегнутой на две пуговицы рубашке.

— Да, знаю, я опять тебя напугал, — вздохнул мужчина.

— Вовсе нет… просто я не ожидала, — призналась я. — Что ты здесь делаешь?

— Пью. — Обращенный продемонстрировал бутылку. — А ты?

— А мне не спится.

— Душевное потрясение? Обморок нервов? Или чем ты там мотивировала своё нежелание спускаться к ужину?

— Чем-то. Там было очень много слов. — Я неловко улыбнулась и повернулась к лестнице. — Ты извини, я нарушила твоё уединение… Я пойду тогда.

— Найда, останься. Пожалуйста.

Почему-то в этой негромкой просьбе мне послышалось нечто большее, нежели предложение задержаться на темном чердаке с нетрезвым мужчиной. Или я стала мыслить как те наивные влюбленные девицы, которые в Эвере ходили ко мне гадать на суженого и в каждом жесте, в каждом слове кавалера видели намёк на великое светлое чувство?

Однако я подошла к матрасам, на подступах задела ногой что-то, покатившееся по полу. Пустая бутылка. А рядом стояла ещё одна и, сдается, тоже вряд ли с содержимым.

— Ты сколько уже выпил?! — ахнула я.

— Пока соображаю — значит, недостаточно. — Гарет протянул мне руку, я ухватилась и залезла на верхний матрас. Уселась рядом с обращенным, стряхнула тапочки, расправила ночнушку и халат, прикрывая колени. — Будешь?

Спрашивает ещё! Я взяла предложенную бутылку, сделала глоток прямо из горла. Красное вино. Вкусное. И наверняка дорогущее — дешевое пойло у Эсмонда вряд ли водится.

— Быть обращенным скучно и неэкономично. — Мужчина откинулся на матрас, белый огонёк погас. Остался только еле светящий мой — Пьешь, пьешь, а оно не действует ни демона. Или всё-таки начинает действовать, но так медленно!

— По-моему, алкоголь прекрасно на тебя подействовал, — возразила я и сделала ещё глоток. Гарет потянулся к бутылке, но я отвела руку с сосудом в сторону. — С тебя хватит. Не мешай девушке напиваться.

— И что мне с тобой пьяной делать?

— Что хочешь. На что фантазии хватит.

Некоторое время мы молчали. Я пила, мужчина тихо лежал рядом, то ли проверял границы собственного воображения, то ли попросту уснул. Я покосилась на Гарета. Глаза закрыты, выражение лица безмятежное, насколько можно судить в нездоровом зеленоватом свете моего огонька. Я побултыхала остатки вина на дне, допила залпом, аккуратно поставила пустую бутылку на пол и осторожно вытянулась на боку возле обращенного. Подперла рукой голову, изучая черты, изгиб губ, пушистые ресницы. Наверное, алкогольные пары добрались до мозга, потому что хотелось прикоснуться к уже чуть тронутой щетиной щеке, запустить пальцы в растрепанные темные волосы, поцеловать в уголок упрямо сжатых губ.

— Я дурак, — неожиданно произнес Гарет. Открыл глаза, посмотрел на меня. Отодвигаться я не стала. Не хочу. Не хочу нарушать очарование этого странного, слегка пьяного, но по-своему волшебного момента, не хочу отказываться от приятно волнующего ощущения близости этого мужчины. — Помнишь тот вечер, когда мы впервые столкнулись лицом к лицу, ты, я и Вин?

Э-э, это когда он таращился на меня как голодное умертвие на обладателя свежего мозга?

— Ты создала такой же огонёк, как сейчас. И в его свете твои волосы казались серебристыми как у снежной девы, а глаза бездонными омутами, хоть это и звучит насквозь избито. — Гарет улыбнулся, но невесело, с затаенной печалью. — Моя кровь, все эти демоновы инстинкты тогда словно взбесились. Они хотели тебя, всю, немедленно.

— Съесть? — в шутку предположила я.

— Как пару, Найда. Мою пару.

Эмм, похоже, разговор свернул куда-то не туда. Конечно, каких только откровений не услышишь после литра — или больше — выпитого, однако не уверена, что готова к подобным признаниям.

— А я, дурак, даже не понял, что происходит и почему. Я чувствовал в тебе споры, но я их и в Мэй ощущал, однако она никогда не вызывала похожей реакции, желания защитить, сделать своей…

— Гарет, послушай, мы оба сейчас… находимся в несколько неадекватном состоянии и можем наговорить лишнего, о чем потом будем сильно сожалеть, — попыталась я спасти и без того сомнительное положение. Ой!

Мужчина быстрым движением опрокинул меня на спину, а сам навис надо мной, удерживая вес тела на руках и загораживая огонёк.

— Сожалеть? — самую каплю насмешливо и одновременно обволакивающе мягко повторил Гарет и склонился к моему лицу. — Найда, сердце моё, я много о чем в своей жизни сожалел, сожалею и буду сожалеть, но только не о том, что говорю тебе сейчас.

— А… а как же Эйли? — прошептала я, ощущая на своих губах смесь его дыхания и запаха вина. Голова почему-то кружилась, хотя не настолько я много выпила и вообще, я лежу.

— Я ошибся. Говорю же, дурак. И об этой ошибке я сожалею… хотя и благодарен в некоторой степени. — Губы коснулись моей щеки, провели легко. Я глубоко вдохнула, пробуя выровнять сбившееся дыхание, выдохнула и поняла, что даже моему скорбному размеру больше некуда помещаться — Гарет прижал меня своим телом к матрасу и моё совершенно не возражало. — Где бы мы сейчас были, если бы не она?

Его губы наконец накрыли мои, но не совсем трезвая я была не настроена на трепетные и скромные, точно маргаритки, поцелуи. Сразу приоткрыла рот, обвила руками за шею, притягивая Гарета ещё ближе к себе, углубляя поцелуй, и в довершение ногу на мужчину закинула. Мать моя, что же я делаю-то?! Утром я себя возненавижу… но пока мне хорошо… очень хорошо. Гарет, похоже, мой порыв оценил… все мои порывы. Провел ладонью по моей нахально его обнимающей ноге, медленно, от колена до бедра. Пальцы проникли под распахнувшийся халат и задравшуюся ночнушку, скользя по коже бедра, обжигая её прикосновением. О-о… Кажется, становится жарко… особенно в халате… да и ночнушка слишком плотная… а рубашка мужчине не мешает? Готова помочь в избавлении от данной детали одежды…

Внезапно Гарет замер. Убрал руку, приподнялся. Нет, а что, после первого поцелуя секса быть не может?

Стоп, кто-то собирался заниматься сексом? Прямо здесь, сейчас и с обращенным, у которого вроде как другая девушка есть? Я не просто дрянь, я ещё и девица сильно облегченного поведения. И ногу с мужчины я сняла.

— Найда…

— Гарет…

— Прости. Ты ещё не умеешь отделять инстинкты крови от своих человеческих чувств… даже у меня это паршиво получилось… и пользоваться твоими не до конца осознанными желаниями…

Судя по глубокой темноте вокруг, мой огонёк тоже погас. И что там Гарет про инстинкты твердит?

— Какие инстинкты? — Зато, в отличие от огонька, разожженный в моём теле костер гаснуть не торопился, вопреки смущению по-прежнему желая продолжения бала. Может, уложить мужчину и взять дело в свои руки?

— Твоё влечение ко мне. — Гарет осторожно расцепил мои руки, освобождая свою шею, резко сел и меня перевел в сидячее положение. Над нами вспыхнул огонёк. — Это споры в тебе.

Мама моя… мамочка…

«Наша кровь, наши инстинкты никогда не позволят тебе избрать ту, в ком не смогут продолжиться».

Подобное к подобному.

Демоны побери! Хотя всё как раз по их милости! Вернее, по милости одного пожирающего!

— То есть… — Я зачем-то пощупала собственный живот. Понимаю, что споры не в животе, они в крови и, значит, везде, во всём моём теле, и они влияют на уровень моей силы, но… но прежде я не воспринимала споры как источник… желаний всяких нехороших. Не думала, что они могут притягивать кого-то ко мне и наоборот. — То есть всё, что я… ощущаю сейчас и что чувствовала в последние дни… к тебе… это… это просто… споры?

— Я не знаю, — беспомощно отозвался Гарет. — Только ты можешь ответить на этот вопрос. Когда научишься отделять одно от другого.

Как, когда я должна этому научиться?! Да зачем мне это вообще?!

— А… а ты? — дрожащим голосом спросила я. — То есть ты разбиваешь сердце Эйли только потому, что твои споры захотели меня в качестве инкубатора?!

— При чем здесь инкубатор? — удивился мужчина.

— При том! Твои же споры во мне продолжиться хотят, а как они там продолжаться будут? Правильно, размножаться! — Я отодвинулась от Гарета и слезла с матрасов. — Ну почему всем мужчинам, включая моего покойного папеньку, чтоб ему на той стороне икалось, нужна от меня сначала девственность, потом роди наследника и будет тебе счастье неимоверное?!

Плохо слушающимися руками одернув халат с ночнушкой, я решительно направилась к лестнице. Мне кажется или с утра пол в зале был ровнее? Сейчас кривой какой-то и не пройдешь нормально… чтобы действительно решительно выглядело.

— Найда!

— Иди ты! К пожирающим, вот!

— Найда, подожди. — На талии сомкнулось кольцо рук, попутно прижав мои верхние конечности к бокам, а меня спиной к мужской груди. Я дернулась. Нечего тут… грабли свои распускать! — Ну куда ты пошла?

— К себе! Спать! — взвизгнула я, извиваясь в попытке освободиться. Крепко держит, зарраза! — Надеюсь, хотя бы это я могу сделать без влияния спор?

— Я провожу.

— Я собираюсь спать одна!

— Я лишь провожу тебя до комнаты. Ты же нетвердо на ногах стоишь, не хочу, чтобы ты где-нибудь в потемках шею себе свернула.

Я застыла, ощущая, как Гарет зарылся носом в мои волосы. И в метафорическом костре, вроде бы залитом ледяной водой признания о спорах, затеплился огонёк. О-о… это только споры, просто споры… на самом деле я ничего такого не хочу и не чувствую…

— Если сверну, найдешь себе ещё кого-нибудь со спорами, посговорчивее и покрасивее, — пробормотала я.

— Другой не будет. Выбор, настоящий выбор происходит лишь однажды. И мне другая не нужна. А если ты не хочешь возвращаться в комнату своими ногами, то я с удовольствием тебя отнесу. — Мужчина склонился к моему уху и добавил насмешливо: — Предварительно перекинув тебя через плечо. И мне всё равно, сколько людей сбежится на твои крики.

Живописную картину я представила. Ужаснулась. И смиренно кивнула.

— Хорошо. Я сама дойду. Только отпусти и… не надо меня нести.

Кольцо на талии разжалось. Не рискуя оглядываться, я медленно побрела к лестнице. Спустилась, дошла до своей спальни. Белый огонёк плыл за мной, освещая дорогу, и, хотя я ни разу не обернулась, а Гарет ничем не выдал своего присутствия, я точно знала, что обращенный следовал за мной до самой комнаты.

– –

Кристофер вернулся почти в полночь. Крисельда и Сигрид успели на всякий случай — и чтобы чем-то себя занять в ожидании, — собрать свои вещи и вещи Найды и Эйлвин. Ядвига легла спать — Крисельда уговорила княжну не дожидаться возвращения остальных, к тому же Ядвигу завтра должны были забрать какие-то хорошие знакомые её матери и через несколько дней сопроводить девушку домой, в Брийское княжество. Крисельда немного волновалась за Виолетту, однако княжна уверила, что воспитанницам пансиона ничего не грозит, особенно Виолетте. Вернее, Ядвига насмешливо заметила, кому там Виолетта вообще нужна, и от дальнейших вопросов принцесса решила воздержаться.

Первой шаги молодого человека услышала Сигрид и коснулась плеча сидевшей в кресле Крисельды. Кочевница встала со стула, приблизилась к двери. Створка открылась, Кристофер вошел, посмотрел удивленно на Сигрид.

— Почему вы ещё не спите?

— Ждем, — ответила Сигрид.

— Кого?

— Кого-нибудь. Вы же сбежали с утра пораньше и не удосужились предупредить, куда уходите, зачем и как надолго.

Молодой человек окинул комнату быстрым взглядом.

— Сестра не вернулась?

— Нет, — отозвалась Крисельда. Кольнула тревога. И подозрение. — Разве вы не вместе?

— Мэй и Тоби уехали вдвоём, — пояснил Кристофер. — Но сестра предупредила, что может задержаться допоздна, возможно, на всю ночь, и чтобы мы не тревожились.

— Рада, что вы хотя бы друг друга предупреждаете, если уж не считаете нужным ставить в известность нас, — не удержалась от ехидного замечания Сигрид.

— Если вы не вместе, то где Мэйлеа и Тоби сейчас? — обеспокоенно спросила Крисельда. — И где был ты весь день?

— Сестра не сказала, куда они направятся. А у меня были дела.

— Интересно, какие, — вполголоса протянула Сигрид.

— Не думаю, что вас должны касаться мои дела, госпожа Сигрид, — парировал молодой человек. — Вполне достаточно того, что я плачу за кров и еду.

Кочевница нахмурилась и во избежание перепалки Крисельда коротко рассказала о визите людей из Департамента и о предложении уехать из города.

— И куда вы хотите уехать? — уточнил Кристофер.

— Для начала — в любой соседний город или деревню, — откликнулась Сигрид.

— А дальше что вы намерены делать?

— Дождемся возвращения Найды и Эйлвин и тогда решим.

— Но если они не вернутся?

— Почему? — вмешалась Крисельда.

— Вы верите детке демона? Предполагаете, что этот обращенный так просто их отпустит?

— Знаете, милорд, сказала бы я вам… — странным тоном начала Сигрид и умолкла, с нескрываемой неприязнью глядя на молодого человека.

— Скажите, я вас внимательно слушаю, — выжидающе посмотрел на кочевницу Кристофер.

— Это не моё право — рассказывать вам о таких вещах, — спокойно возразила Сигрид. — Спросите своих родителей, искренне надеюсь, они не собираются вечно замалчивать правду. Что ж, раз Мэй и Тоби где-то развлекаются и, вероятно, будут развлекаться до утра, то я, с вашего позволения, пойду спать. Также считаю своим долгом предупредить вас, милорд, что я более не намерена злоупотреблять вашей безграничной щедростью и со следующей ночи предпочту ночевать за городом под открытым небом, даже если к этому моменту мы не покинем Гьерд. Ни в коем случае не желаю ставить вас в неловкое положение перед вашим досточтимым папенькой, чьё состояние вы вынуждены тратить на нас, неблагодарных низкородных босяков.

— Сигрид! — ахнула Крисельда.

— Доброй ночи, — с безмятежной улыбкой добавила Сигрид и удалилась в смежную комнату.

Дверью не хлопнула, конечно. Но сомнительно, чтобы не хотела. И, вопреки улыбке, злость и откровенная неприязнь в глазах остались.

— Прости, просто она… мы все устали, напуганы и говорим не то, что думаем, — попыталась извиниться Крисельда.

— Едва ли она напугана, — не согласился Кристофер и повернулся к девушке. — О чем она не в праве мне рассказывать?

— Не знаю. На самом деле не знаю.

— Очередные тайны её и леди Мэйнард? — скорее предположил, чем спросил молодой человек и вдруг опустился на колени подле кресла, в котором сидела принцесса. — Крисельда, ты готова дать ответ на моё предложение?

— Я… — растерялась девушка.

Знала ведь, понимала, что в любой момент он может задать этот вопрос, и всё же едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть от неожиданности. И твердого ответа нет, лишь десятки других вопросов, тревога, страх, смятение.

— Кристофер, я… — Мысли метались в панике, и собрать их никак не получалось.

— Крисельда. — Молодой человек взял лежащую на подлокотнике руку девушки, посмотрел внимательно в глаза. — Ты должна решить, по какому пути последуешь. Я понимаю, ты считаешь этих людей своими друзьями, но у них иная судьба, иной выбор. Ты можешь разделить судьбу этих людей, однако ты не рождена для подобной жизни. Тебе удалось вырваться из плена, поверь, очень немногим случается избавиться от рабского ошейника — я узнавал и читал об этом, когда выяснил, что Мэй оказалась в дикарском племени. И неужели после всего, что ты пережила на кораблях варваров, ты хочешь остаться скиталицей без семьи, дома и будущего? Вечной странницей, перебивающейся случайными заработками и полагающейся лишь на удачу? Мы знаем друг друга с детства, и я не верю, что годы в плену могли изменить тебя настолько, чтобы ты добровольно ступила на этот путь.

Жизнь в дороге, бесчисленные ночёвки под открытым небом, неизвестность в каждом новом дне — нет, такая участь не для неё. И, наверное, у Кристофера есть план, он не может предложить уехать, ничего не продумав.

— И… куда мы поедем? — Собственный голос дрожал, сердце стучало набатом.

— Туда, где будем счастливы. — Молодой человек слегка сжал её холодные пальцы, улыбнулся. — Доверься мне.

Они будут счастливы, как мечтали когда-то. А воспоминаний об ошейнике и недавних приключениях ей вполне хватит на всю оставшуюся жизнь. И она обязательно придумает, как помочь друзьям сейчас и как поддерживать с ними связь потом. В самом деле, не станет же она наемницей?

— Да, — еле слышно произнесла Крисельда. — Да, я поеду с тобой куда ты скажешь.

Лицо Кристофера озарила радость, и девушка соскользнула с кресла прямо в объятия любимого. Они будут счастливы, Крисельда в этом уверена. Разве может быть иначе?