Глава 14

Утро. Голова болит, настроение паршивое. Вроде и не скажешь, что прямо жесткое похмелье, так, сильно облегченная версия, но всё равно всех ненавидишь. О-ох!

Сколько я в своей жизни видела слепо влюбленных дурочек? Да кучу! Включая особу королевской крови — надеюсь, Крис там не икается. И ещё одна где-то в этом доме. И под действием любовного приворота тоже случалось встречать, плюс читала сама и Ева рассказывала. Но влюбленность под влиянием спор демона — это первый случай в моей ведьмовской и предсказательной практике. Да ещё и на собственной шкуре испытанный.

Только при воспоминании о словах Гарета до сих пор совершенно по-идиотски замирало сердце. Ему-то, в отличие от рассудка, как раз было всё равно, с какого боку тут споры. Меня и женой пытались сделать, и тем самым инкубатором для наследников, и в любовницы записать, и даже наложницей и собственностью в одном флаконе я была, но своей парой меня не видел никто и никогда. Естественно, лестно немного и приятно очень и…

Это не я! Это споры!

Раздраженно откинув одеяло, я села, спустила ноги с кровати и взлезла в тапочки. Тапочки? Что они здесь делают? Точно помню, что сняла их в зале, а обратно вроде босиком пошла. Тогда как тапочки в спальню откочевали? Служанка принесла или… Гарет всё-таки заходил? Я бросила взгляд на часы. А уроки у нас сегодня предполагаются или как?

Умылась, надела штаны и блузку, выделенные для занятий, и отправилась на чердак. В зале никого не обнаружила, даже пустых бутылок. Постояла чуть возле стеклянной стены, наблюдая за моросящим дождиком. Небо опять в низких серых тучах, ветер обрывал с деревьев пожелтевшую листву и разносил её по мокрому саду.

Интересно, Гарет серьезно говорил, что другой женщины у него не будет, во всяком случае, со спорами? То есть споры кого-то выбрали, и всё? Дубиной по голове и в пещеру? А если «избранница» возражает? Судя по рассказу Эсмонда о пожирающей, обратившей Гарета, «прекрасную» половину Белых теней не больно-то заставишь тихо-мирно сидеть в пещере и огонь стеречь да демонят воспитывать. И если, предположим, каким-то чудом я сумею избавиться от спор, то перестану интересовать Гарета? А он не будет волновать меня? Хмм. Вроде бы мысль должна вызывать облегчение и проблеск надежды, — которая, разумеется, потом помрет в страшных муках, но надежда, как и глупость человеческая, неистребима! — а вместо ожидаемых позитивных эмоций только новая порция раздражения добавилась. Пойти перекусить, что ли, разнообразия ради?

К моему большому удивлению, Эйлвин уже завтракала в столовой, правда, в гордом одиночестве.

— Найда! — обрадовалась мне девушка. — Доброе утро!

— Доброе, — отозвалась я, приблизившись к столу. — Где Эсмонд и Гарет?

— Эсмонд вроде ещё не спускался, а Гарет, он… — Эйлвин умолкла, повозила ложкой в чашке с чаем. — В общем, я заходила к нему… точнее, постучалась. Он мне не открыл, сказал через дверь, что много выпил вчера и потому не очень хорошо себя чувствует.

— То есть похмельем мучается? — недоверчиво уточнила я. И с каких это пор, любопытно знать? Пока ночью Гарет не прервал наш поцелуй, я ещё считала, что он более чем достаточно выпил, однако после заподозрила, что не так уж мужчина и пьян, как стремится показать. Или он продолжил после проводов меня в спальню?

— Да, — подтвердила девушка. — Я хотела помочь, но Гарет меня… послал.

Спрашивать, куда и как надолго, не буду, пожалуй.

— Он думает, я никогда людей с похмелья не видела? — с обидой возмутилась Эйлвин. — Видела и много раз! Я не леди, меня не напугать такими вещами. — Неожиданно девушка опустила погрустневший, непонимающий взгляд на пустую тарелку перед собой. — Наверное, я что-то не так сделала.

— Когда? — растерялась я.

— Не знаю, когда. Или сказала что-нибудь не то, что отдалило его от меня. Гарет изменился… опять, только теперь я не понимаю, почему. Каждую нашу встречу он другой, не такой, как в прошлую, но мне казалось, я сумела… А сейчас я всё чаще думаю, что вдруг остальные были правы насчет него?

— Эмм… — Дрянь я, как есть дрянь. — Послушай, Эйли, ты ни в чем не виновата. — Виновата я. И споры. — Просто иногда так бывает, чувства приходят и уходят… — осталось ещё про возраст добавить и сообщить, что бедная девушка всенепременно встретит где-то там, в светлом будущем, своё счастье… а моё нечего трогать…

Мама дорогая, роди свою непутёвую дочь обратно и срочно, ибо споры, кажется, добрались-таки до мозга, и я начала сходить с ума!

— Леди Найда! — Дверь столовой распахнулась, и в помещение ворвался Эсмонд со слегка ошарашенным выражением лица. — Леди Найда, дату подписания перенесли!

— Куда перенесли? — потребовала деталей я.

— На текущее число.

— Сегодня? — опешила я. — Подписание будет сегодня?!

— Но когда мы прибыли сюда, вы говорили, что подписание через четыре дня, — неуверенно припомнила Эйлвин.

— Так и было, — кивнул магистр. — Но сейчас со мной связался мой знакомый из корпуса Фловвы и сказал, что подписание неожиданно перенесли на сегодняшний вечер.

— И в честь чего срочность? — Хотя срочность может быть обусловлена лишь одним фактом. — Орки прилетели?

— Не совсем. Вернее, не полностью. По словам моего знакомого, ночью внезапно прибыл представитель племени, некий господин Алдрэд, младший вождь.

— Папа?! — охнула девушка.

— Он ваш отец, госпожа Эйлвин?! — в свою очередь изумился Эсмонд.

— Видите ли, магистр, вальсийский корпус я покинула отчасти из-за Алдрэда, и именно он втянул меня, моих друзей и свою дочь в довольно странную и, я бы сказала, крайне мутную авантюру, посреди которой он исчез без объяснения причин, бросив нас в Вальсии, — внесла немного ясности я.

И что-то быстро вождь до Фловвы добрался. Сутками напролет скакал, отдыху не зная? Он-то, может, и скакал, но никакая нормальная лошадь не выдержит такого бешеного темпа. На корабле? Уже ближе к истине, однако пассажирские и грузовые всё равно летят слишком медленно, а высокоскоростных в нашем мире просто так не найдешь. Портал? Но кто и с какой радости открыл его для Алдрэда?

— И больше никто из племени не объявлялся? — спросила я.

— По крайней мере, знакомому ничего об этом неизвестно, — развел руками ведун и окинул меня задумчивым взглядом. — В полдень приедет модистка. Безусловно, речи о пошиве новых платьев не идет, но вам подберут из готовых и сразу подгонят по фигуре, если потребуется.

— Зачем? — не поняла Эйлвин. — Если представитель племени в столице, то Найде, наверное, уже не обязательно присутствовать на подписании.

— Обязательно, — возразила я. — Эйли, не знаю, как ты, а я хочу задать твоему папаше пару-тройку вопросов и, возможно, некоторые из них будут нецензурными. К тому же не уверена, что у Алдрэда всё согласовано и оговорено с Райнером. — И уж больно подозрительно — не успела я осмотреться в Асдре, как меня попытались убить, а следом весьма своевременно нарисовался Алдрэд и, вероятно, подписание перенесли именно по настоянию младшего вождя. И вообще, он за союз с Фловвой или против? Хотя я и мнения Райнера на сей счет не знаю. — Скажу Гарету, — бросила я и направилась к двери.

— Может, тебе попозже сказать? — предложила девушка. — Он и тебе нагрубит.

— Пусть рискнет здоровьем, — откликнулась я и вышла.

Тоже мне, напугала! Настоящих ведьм пугать посылом в дали дальние бесполезно, мы ж сходим. А потом вернемся. С сувениром отправителю на долгую память.

Комната обращенного находилась дальше наших с Эйлвин, в конце коридора. Правилами приличия я нахально пренебрегла, без стука ввалившись на полном ходу в спальню. Хоть не заперто и то хлеб. Влетела и замерла, закрыв за собой дверь.

Портьеры на окнах задернуты, но свет не горел, погружая комнату в полумрак. Очень миленький антураж, в самый раз для страдающего от последствий обильных возлияний. Потемки и ничего толком не видно. О точном местоположении Гарета я догадалась исключительно по шороху, донесшемуся из кресла, придвинутого к камину.

— Что, совсем паршиво? — сочувственно уточнила я.

— Ты о чем? — явно не понял мужчина.

— Эйли сказала, ты тут с похмелья страшного маешься.

— А, ты об этом. Ничего другого в голову не пришло.

— А грубить девушке было зачем?

— Извини. С некоторых пор Вин начала раздражать своей настойчивостью.

— Гарет. — Я осторожно направилась к креслу, искренне надеясь, что по пути не споткнусь, ни во что не врежусь и не украшу пол мятым ковриком. — Пойми, Эйли беспокоится о тебе, и она…

— Влюблена в меня? — закончил мою фразу обращенный. — Знаю. Мне жаль, действительно жаль её разочаровывать, это моя ошибка, а не Вин и по-хорошему она не должна пожинать последствий моих ошибок, но, увы, пожинает, и так было с самого начала. И чем больше она настаивает, тем сильнее меня раздражает. Она даже не представляет, насколько.

Я пробралась к креслу, встала рядом.

— Тогда хотя бы поговори с ней, объясни, в чем дело. Да, Эйли будет больно, но боль уже неизбежна, как я подозреваю, и лучше всё сказать сразу и честно, чем заставлять мучиться в неведении и догадках.

— И что я скажу этому ребенку? Извини, ошибся? Увлечение тобой неудачно смешалось с инстинктом крови, а я не понял этого вовремя? Или сразу сообщить, что у меня уже есть пара? — Гарет поднял на меня глаза, поймал мою руку и притянул. Усадил к себе на колени, словно рассеянно начал поглаживать мои пальцы. Ну вот, опять потемки и рискованная поза. Зато алкоголя нет, на который потом можно списать все лишние слова и поступки.

— Гарет, прекрати, — тихо попросила я. Однако не встала и даже не попыталась.

— Что прекратить, сердце моё? Я ничего не делаю. Пока не делаю.

Разглядеть выражение лица я не смогла, но последнее предложение прозвучало весьма двусмысленно.

— Ты сам сказал ночью, что не хочешь пользоваться… ситуацией, — напомнила я. И ведь действительно ничего не делает. Я лишь сижу на его коленях, а мужчина просто держит меня за руку. По спине мурашки дружным табуном бегут, и сердце сладко сжимается от негромкого голоса обращенного, каждого его слова, нового ощущения близости…

— Ты свободна. Я тебя не держу, можешь встать и уйти.

В теории могу. Но на практике не хочу. У-уу!

— Это всё споры, — прошептала я, неловко качнувшись вперед. — Чувства ненастоящие и…

— Знакомясь, ты не побоялась протянуть руку обращенному. — Гарет отпустил мою ладошку и обнял за талию, медленно привлекая меня вплотную к себе. — Думаешь, это реакция спор? Или когда попросила позаниматься с тобой? Или когда ты мне улыбаешься? В чем-то ты права: спорам нужна пара именно для продолжения рода, но, выбирая себе пару, мы же собираемся с ней не только размножаться… конечно, и размножаться тоже, много, часто и с удовольствием. — Мужчина усмехнулся, а я, кажется, покраснела. Впрочем, ладно, вряд ли детки идеально видят в полумраке. — Пара выбирается одна на весь отпущенный остаток жизни, она будет рядом до конца и вас должно связывать что-то ещё, кроме основного инстинкта.

— Ты мои мысли случайно не читаешь? — Похоже, теперь я не столько сижу, сколько полулежу на Гарете, чувствуя, как часто, неровно бьется его сердце.

— Нет. А что?

— Ничего. Иногда ты повторяешь то, о чем я думаю. — И Эльга тоже толковала о необходимости чего-то ещё, кроме постели или слепой влюбленности.

— Потому что мы понимаем друг друга лучше, чем тебе кажется.

— Это просто споры. — Если повторять сею фразу почаще, вслух ли, мысленно ли, то начинаешь замечать, что с каждым разом звучит она всё более и более жалко. И голос становится ей под стать, такой же жалкий, писклявый и неубедительный.

— Найда, ведьмочка моя недоверчивая, пойми же ты наконец, если бы дело было только в спорах, мы сейчас не разговаривали бы. Я сразу увез бы тебя подальше и… — Обращенный умолк, позволяя мне самой закончить мысль. Ясненько. Дубиной по голове и в пещеру, плодиться и размножаться. Знакомые все перспективы. — Связь формируется обоюдная, ты была бы моей, без принуждения, без сопротивления с твоей стороны, но… я хочу, чтобы ты стала моей парой, настоящей парой, а не инкубатором, как ты выразилась накануне. Моей целиком и полностью, по твоему добровольному согласию, какая ты есть, а не лишь телом. Моей ведьмочкой…

Эмм, это… предложение? И признание?

Признание?!

Гарет поцеловал меня, я ответила, даже не задумываясь о правильности поступка или происхождении. Положила ладони на плечи мужчины, ощущая, как его руки скользят по моей спине. И в самом поцелуе чувствовалось желание не столько обладать, сколько не отпускать, быть рядом, просто радоваться тому, что тот, кто рядом, счастлив… Не понимаю, не могу разобраться, кому оно принадлежит — ему, мне или нам обоим, да и, если честно, не уверена, что это так уж важно…

Время осталось где-то в другом мире, и прерваться меня вынудила исключительно банальная нехватка воздуха в легких. Гарет, правда, не сильно расстроился, переключившись на мою шею. А я сюда вроде бы по другому поводу пришла.

— Гарет… — Одна рука спустилась по спине до поясницы и ниже. О-о! А вот хватать за эту часть тела нежелательно, попа у меня, как выяснилось опытным путем, чувствительная и от прикосновения я слегка выгнулась и шумно вздохнула. Хотя всё-таки смотря кто прикасается. Когда Тоби меня за пятую точку прихватывал, восторга я не испытывала. — Я…

— Я не настаиваю. — Но руку мужчина не убрал. — Пока ты не разберешься в себе, так и будешь любое своё действие оправдывать влиянием спор.

— Да я не о том, вообще-то. — Шеи снова коснулись губы. Я же так никогда не сосредоточусь! — Эсмонд сказал, подписание перенесли на сегодня, потому что прибыл Алдрэд, отец Эйли и младший…

— Я знаю, кто он, — перебил Гарет и сел прямо, чуть отстранив меня. И ладонь наконец передвинул на более приличное место. — Я следил за вами, знаю, кто есть кто и откуда. Ты поедешь?

— Да. — Тем более имея возможность посетить мероприятие как гость, а не изобретать способ проникнуть тайком. — Надо попытаться хоть что-то прояснить и, откровенно говоря, я не уверена в благонадежности Алдрэда.

— Я поеду с тобой.

— Знаю.

— И наши уроки. На сегодня занятие не отменяется.

Что? А я уж было решила, что мужчина убедился в моей бестолковости как водника.

— Ладно. Только схожу позавтракаю, хорошо?

— Хорошо.

Я собралась встать. Действительно собралась! Но… не удержалась. Обняла Гарета за шею, впилась в мужские губы нетерпеливым поцелуем и сразу удовлетворенно ощутила, как руки сильнее сжались на талии. Словно обращенный — вкусный десерт, от лишней ложечки или кусочка которого никак не можешь отказаться.

— Найда… — Новый сумасшедший поцелуй, на сей раз по инициативе Гарета. Не знаю, с чем или кем я у него ассоциируюсь, но приятно понимать, что мужчине так же непросто прервать это упоительное безумие. Я ещё и поерзала. Неудобно боком сидеть и… Гарет всё-таки отстранился, тяжело дыша. — Найда, иди… куда собиралась. Пока я не передумал.

Ой! Кхм. А я-то тут… Я торопливо соскользнула с колен, практически на ощупь пересекла комнату и выскочила в коридор. Быстрым шагом направилась к лестнице и вдруг увидела приближающуюся ко мне Эйлвин. Демоны побери! Я замерла, рука машинально дернулась провести по одежде, дабы убедиться, что нигде ничего не помято и не расстегнуто.

— Как там Гарет? — спросила девушка, подойдя ко мне. — Ему лучше?

Так, спокойно! Одежда должна быть в относительном порядке, волосы не растрепаннее обычного, целовались мы вроде не настолько долго и страстно, чтобы губы успели заметно припухнуть. Тем более на взгляд вряд ли сильно подкованной в таких вопросах девушки.

— Да, ему… стало лучше. — Хотя после моего ерзанья на его коленях я в данном факте уже не уверена. — Я сейчас позавтракаю, и мы даже немного позанимаемся.

— Это замечательно. — Эйлвин улыбалась, но в голубых глазах застыло странное настороженное выражение. Она ведь время моего отсутствия не засекала? — Всё в порядке? Он тебе ничего не сказал?

Гарет много чего сказал, только сомневаюсь, что девушке все его слова понравились бы.

— Например?

— Не знаю. Не грубил?

— Нет, — твердо ответила я и обошла Эйлвин. — Ты извини, я хочу в столовую успеть, пока слуги не отнесли еду обратно на кухню. — И малодушно ретировалась из коридора, оставив девушку в одиночестве.

– –

Крисельда старалась ступать бесшумно, но, наклонившись за своей сумкой, стоявшей на полу возле кровати, всё равно ухитрилась задеть рукой тумбочку. Скривилась от боли и тут же замерла, напряженно прислушиваясь к тихому дыханию девушек — не разбудил ли кого звук удара? Вроде никто не шевельнулся и Крисельда, подхватив сумку, выпрямилась и осторожно повернулась к смежной двери.

— И ты, Крис? — негромко спросила Сигрид. — Тоже покидаешь нас без объяснения причин?

Принцесса обернулась. Сигрид села на постели и во взгляде кочевницы Крисельде вдруг почудился укор. Или то лишь игра неверных утренних сумерек?

— Нет, я… оставила записку на столе. — Прозвучало как неловкое оправдание. Хотя, по сути, оправдание это и есть.

— Дай угадаю. Кристофер отвезет тебя в один из сказочных дворцов своего отца, и будете вы там жить долго и счастливо? — саркастически уточнила Сигрид.

— Я понимаю, ты не ладишь с Кристофером…

— Возможно, потому, что большую часть времени он ведет себя как высокородный козел? Конечно, он поступил смело и благородно, пытаясь спасти свою сестру и тебя, осмелился возражать Белой смерти, пошел против его воли, но что Кристофер предлагает тебе сейчас?

— Будущее, — твердо ответила Крисельда. Нельзя сомневаться в принятом решении, нельзя позволить прорасти семенам недоверия любимому.

— Какое? — не отставала Сигрид. — Любовницы, которую он будет прятать от всего мира, включая родных?

— Мы будем счастливы.

— Кри-ис, — протянула кочевница.

— Говори тише, Ядвигу разбудишь.

— Ядвига уже не спит, — подала голос княжна. Приподнялась на локтях, глядя на принцессу. — Значит, уезжаешь?

— Да, — подтвердила Крисельда. — Номер оплачен на эти сутки, поэтому не спешите.

— За мной всё равно приедут через пару часов, так что я в любом случае здесь не задержусь, — заметила Ядвига.

— Поедешь домой? — спросила Сигрид.

— Да, — кивнула княжна. — Порталом. Неохота неделю трястись на корабле. А ты куда отправишься, Крисельда?

Принцесса пожала плечами. Кристофер ещё не говорил, куда именно они поедут.

— Что ж, удачи и легкой дороги, — с улыбкой пожелала Ядвига. — Если вдруг случится оказаться в столице Брийска, заходи, мама гостям всегда рада.

— Благодарю. Тебе тоже. — Крисельда вновь обратила взгляд на кочевницу. — Сигрид, мне не хотелось бы расставаться с обидами и недоразумениями…

— Я не обижаюсь, Крис, я лишь считаю, что ты совершаешь ошибку, — возразила Сигрид.

— Разве не ты говорила, что у меня есть Кристофер, в то время как у вас с Тоби нет ничего? — немного резко напомнила Крисельда. — Не полагаете же вы всерьез, что я тоже стану наемницей?

— Когда я тебе об этом сказала, речь ещё не шла о вашем с Кристофером побеге на рассвете, тайком, никому и словом не обмолвившись, не считая твоей записки. Ты не прощаешься, не знаешь, куда он тебя повезет и что там ожидает. Он вообще хоть раз упомянул, что намерен жениться на тебе?

Нельзя впускать в сердце и разум сомнения. Нельзя! Слишком много сил приложено, чтобы подавить, искоренить сорняки недоверия.

— Странно слышать рассуждения о браке от бывшей наложницы варвара, — надменно процедила Крисельда. Одна часть девушки ненавидела себя за эти презрительные слова, с такой легкостью брошенные в лицо подруге, пока другая отчаянно желала защитить хрупкую надежду на счастье любыми способами.

— Странно слышать подобное пренебрежение законными брачными узами от благородной высокой леди, молодой девушки, рожденной в цивилизованном королевстве, — в тон принцессе ответила Сигрид. — Или ты настолько обожаешь своего недобитого лорда, что согласна даже на роль подстилки, лишь бы он хоть раз в месяц навещал тебя?

— Дамы, может, успокоимся, пока не наговорили лишнего? — осторожно вмешалась Ядвига. — Присядем, обсудим всё в более корректной форме.

— Нет нужды, — сухо произнесла Крисельда. — Мне пора, Кристофер ждет во дворе. До свидания, княжна Алесская.

— До свидания, — отозвалась Ядвига.

Развернувшись, принцесса стремительно вышла из комнаты. Прав Кристофер, эти люди не могут быть ей друзьями. Слишком они разные, чтобы по-настоящему понимать друг друга, и слишком различаются выбранные ими дороги.

– –

— Ещё раз.

— Это бесполезно.

— Ещё раз.

— Гарет, неужели ты серьезно считаешь, что если обращаться к стихии снова и снова, и вообще пока я тут в обморок не грохнусь, из этого выйдет хоть какой-то толк?

— Я. Сказал. Ещё. Раз, — раздельно, не терпящим возражений тоном повторил мужчина, прохаживаясь позади меня.

Да я убью кого-нибудь, если опять повторю призыв!

Демоны с ним. Повторила. И даже никого не убила. Только налитая в кубок вода так и осталась в таре.

— И что дальше? — Я хмуро посмотрела на стоящий на полу кубок. Пнуть бы дурацкий сосуд и со всей дури, чтобы на другой конец зала отлетел!

— Так не пойдет. — Гарет остановился, вздохнул. — Подписание сегодня, что будет завтра, где будем мы — неизвестно, времени изображать реверансы нет.

Хмм, и к чему это непонятное заявление?

Неожиданно мужчина шагнул ко мне со спины, склонился к моему плечу и слегка оттянул воротник блузки, расстегнутой на верхнюю пуговицу. Ловко подцепил пальцем шнурок, вытянул клык из-под одежды.

— Я его уже на тебе видел. Что это?

— Это? — Я скосила глаза на болтающийся слева от моего лица клык. Натянутый шнурок неприятно впился в кожу шеи. — Знак собственности.

— Какой собственности? — Тон вроде ровный, но нет-нет да пробивались требовательные и обвиняющие нотки, создающие мерзкое ощущение, будто тебя пытаются уличить в чем-то нехорошем.

— Собственности вождя.

— Вот он какой, знак этот. Значит, ты была собственностью? Интересно. — Обращенный наконец отпустил шнурок, и я поскорее спрятала клык обратно под блузку. — И как, понравилось?

— Что понравилось? — Нить диалога всё время норовила от меня ускользнуть.

— Быть чьей-то собственностью. Вещью. Игрушкой в лапах варвара.

— Было познавательно, — отрезала я. — Только связи между моими отношениями с Райнером и нашим уроком не вижу в упор.

— Ты даже называешь это отношениями. — Гарет передвинулся, встав строго позади меня. — Хочешь расскажу забавную историю?

— Не уверена, что стоит, — попробовала я отказаться от предложения с явным подвохом.

— А ты всё-таки послушай. Жила-была в одном далеком королевстве принцесса. Ну, не совсем принцесса, но воспитали её не хуже королевского чада. Была она красивой, доброй, умной, одаренной, короче, ходячий идеал, а не девушка. Родители дочь обожали, причем настолько, что решили не омрачать безмятежное детство и юность любимого чада правдой о своём истинном происхождении. Даже тайной волшебной премудрости почти принцессу обучал сам отец и так, чтобы девушка не догадалась, что она отличается от других волшебников. Несложно понять, что от контактов с этими волшебниками её тоже ограждали. Так и жила себе почти принцесса в своём персональном маленьком королевстве и бед не знала, пока однажды не отправил её отец в небольшое морское путешествие…

— Я знаю, что было дальше, — перебила я. И с чего вдруг Гарет решил рассказать о Мэй и острове? С одной стороны, любопытно немного, с другой, надо ли воскрешать ненужные воспоминания?

— Не сомневаюсь. — Мужчина сжал мои руки выше локтей. — Море опасная стихия, но несколько лет назад с воздушным транспортом было хуже, чем сейчас, и потому водными кораблями пользовались чаще. Да и плыть-то было недалеко.

— Тем не менее корабль попал в шторм, — пробормотала я.

— Почти принцесса попыталась успокоить разыгравшуюся непогоду. Только никто не объяснил наивной девочке, что даже опытные волшебники не лезут в такие моменты к матери-природе. Почти принцессу смыло волной за борт, корабль утонул вместе со всей командой и сопровождением девушки. Однако море не приняло дар и выбросило девушку на берег маленького острова.

Демоны-полукровки известны своей живучестью, так что удивляться тут особо нечему.

— А жил на том острове… м-м, назовем его полутенью. Прогуливался как-то раз полутень по пляжу и увидел нашу почти принцессу, без сознания, потрепанную морем. Полутень принес девушку в своё убежище. Очнулась она лишь сутки спустя и к этому моменту полутень уже понял, что его нежданная гостья не человек. Несколько дней девушка провела в постели, восстанавливая силы и приходя в себя, а полутень осторожными расспросами выяснил, что почти принцесса не знает, кто она на самом деле и что один из её родителей — высший демон.

— Гарет, ты не обязан мне об этом рассказывать, — возразила я.

Ладони сжались крепче, обращенный склонился к моему уху и продолжил, понизив голос до шепота:

— Она была так красива, напугана и очаровательна в своём страхе и непонимании происходящего. Так умоляла вернуть её домой, плакала, закатывала истерики, неумело призывала стихию. Даже вознаграждение предлагала. И чем сильнее она сопротивлялась, тем больше полутень желал оставить её у себя.

Сейчас сказка превратится в страшную. И становящийся всё более лихорадочным голос напрягал. И ещё кое-что. Гарет уже второй раз упоминает о красоте Мэй. Как там Эсмонд говорил о той пожирающей?

«Прелестная юная девушка, красивая, словно Дева моря, какой её изображали на полотнах позапрошлого века».

Это где-то с середины прошлого века Деву моря стали изображать светловолосой, иногда с серебристыми кудрями, а раньше морскую богиню видели брюнеткой с глазами, кажущимися то зелеными, то голубыми, переменчивыми, как стихия, которой Дева покровительствует.

— Чем больше времени проходило, чем дольше полутень смотрел на девушку, тем сильнее она напоминала ему ту, кто сделала его полутенью, — высказала я догадку. — Только теперь он был хозяином положения, он управлял оказавшейся в его власти девушкой. И что же случилось дальше? Он не удержался?

Усталый вздох позади и Гарет выпрямился.

— Соблазн был велик, и противостоять ему не хотелось.

— Подозреваю, никто и не пытался.

— Мягкий податливый кусок глины. Трудно было отказаться от возможности вылепить из неё нечто по своему вкусу, идеально тебе подходящее.

— Так, на секундочку, а споры своё мнение по сему поводу высказывали? — полюбопытствовала я.

— Нет. В качестве кровной пары Мэй меня не интересовала. Да мне это и не надо было, я о таком даже не задумывался.

Не знаю, порадоваться данному факту или как?

— Как бы ни был велик соблазн, насилия он ни в коем случае не оправдывает, — заметила я.

— Насилия? — повторил мужчина странным тоном.

И почему ведьмовская чуйка обреченно подсказывает, что не стоило эту тему поднимать?

— Ты же не станешь утверждать, что все три года и пальцем Мэй не касался? — осторожно добавила я.

— Нет, разумеется.

— И? — Ответ мне не понравится, знаю.

— Никак не пойму, что ты хочешь от меня услышать? — с легким раздражением уточнил Гарет. — Что я больше полугода пытался её соблазнить? И отдалась она мне по собственной воле? Да, время от времени у Мэй случались приступы глубокого раскаяния в содеянном и тогда она начинала возражать и сопротивляться. Но что мы всё о злом гении в моём лице? Хочешь узнать о насилии — пожалуйста. Первая брачная ночь Мэй и твоего вождя. Мэй бурно сопротивлялась. Откуда знаю? Нет, я не подглядывал, но её крики были слышны на пол острова, не говоря уже о призыве стихии.

Хорошо, что Мэй о данном моменте упоминала, поэтому большого сюрприза нет, но в изложении обращенного слушать всё равно неприятно.

— Об этом я тоже знаю, так что давай вернемся к уроку, — попросила я.

— Он, конечно, пресек её попытки… не сразу, судя по разрухе в шатре и полночи сверкавшим на небе молниям. Арисийцы, наверное, до утра всем своим богам молились, такое знамение узрев… не иначе как решили, что наконец-то дождались зачатия божественного дитя.

Я дернула руками, намереваясь освободиться. Что-то разговор свернул непонятно куда и лично мне содержание нашей «беседы» уже не нравится совершенно. Однако ладони с моих рук Гарет не убрал, продолжая крепко прижимать их к бокам.

— Пусти.

— Действительно забавно. — Меня мужчина то ли не услышал, то ли не захотел слушать. — Райнер трахнул Мэй, не особо её мнением интересуясь, но ему всё равно почет и уважение, благое дело сделал…

— Гарет, — предупреждающе процедила я. Я его ударю, если сейчас не заткнется!

— И потом никто ему и слова против не сказал, Мэй в том числе, — будто в задумчивости рассуждал обращенный. — Наверняка он каждую ночь приходил, молча её имел, а она молча смотрела в потолок или в стену, в зависимости от того, в какую позу он её укладывал…

И я тоже молча, зато со всей злостью наступила маленьким каблуком туфельки на ногу стоящему позади мужчине. Редко кто ожидает, что привыкшие пользоваться стихийной силой ведуньи обратятся к обычной физической, поэтому не думаю, что Гарет мог предвидеть мой финт. Во всяком случае, обращенный сразу заткнулся и захват ослабил. Резким движением стряхнув его руки, я отскочила в сторону, развернулась лицом к скривившемуся мужчине и просто ударила стихией. Отвечая на мой призыв, ветер мгновенно наполнил закрытое помещение, взметнулся порывом и одним махом сбил Гарета с ног, отбросил к стене, приложив об неё спиной. Растрепал мои волосы, уронил кубок, и вода растеклась лужицей по полу. Я приблизилась к застывшему в скрюченном сидячем положении мужчине. Громкий стук сердца отдавался в ушах, кончики пальцев покалывало. У ведунов иногда так бывает, но у меня ни разу не покалывало пальцы при использовании силы… Ладонь правой руки внезапно свело, я тряхнула кистью. Странное, невесть откуда взявшееся ощущение стекающей по руке воды, тонкими, подвижными струйками, соединяющимися в целую сеть… хотя пальцы, ладонь сухие, даже капелек нет… Или это галлюцинации уже пожаловали?

Гарет неожиданно прошипел что-то неразборчивое, вскинул голову, и я пошатнулась, точно с разгону налетев на невидимую стену. Защитный блок. Ветер утих, я тупо рассматривала собственную ладонь. Обращенный выдохнул, привалился спиной к стене.

— Вот какую водичку ты предпочитаешь, — вполне нормальным голосом произнес Гарет, глядя на меня снизу вверх.

— Водичку? — повторила я.

— Кровь тоже жидкость, — заметил мужчина и с некоторым усилием поднялся.

Кровь? Кровь?!

Мама дорогая!

Неудивительно, что вода не откликалась — мы не с тем источником работали. Но… но как?!

— Так я… тебя… — Убить вряд ли могла, разумеется, но и в лопнувшем сосуде мало хорошего. — Всё в порядке?

— В порядке.

С таким даром обычно целителями становятся, а никак не гадалками… хотя я и не знала. Даже предположить подобного не могла… до этого момента. Пока по кое-чей милости не разозлилась настолько, что захотела сделать гадость как минимум.

Как максимум — и впрямь покалечить.

— Это мерзко, — пробормотала я.

— Работа с кровью не хуже контакта с чистой водой. Или ты боишься крови?

— Не боюсь. И я о другом. — Я выразительно посмотрела на Гарета. Он отвел взгляд, но только на секунду.

— Я уже говорил, у нас нет времени ходить вокруг да около. — В голосе обращенного снова пробилось раздражение. — И ты не хуже меня знаешь, что подчас самый быстрый и надежный способ научить человека плавать — толкнуть его в воду.

И понаблюдать, утонет бедолага или выплывет?!

Ах ты!..

— Найда, приехала модистка и… — Слова Эйлвин смешались со звуком пощечины.

Аж рука заныла от удара. Гарет не увернулся, хотя наверняка мог.

— Сволочь белобрысая, — презрительно бросила я и направилась к лестнице и застывшей рядом Эйлвин. — Мы закончили, он в твоём полном распоряжении.

Я сбежала по ступенькам вниз, не обращая внимания на растерянность и удивление в глазах девушки. И двери как назло нет. Хлопнуть бы створкой сейчас да как следует, с чувством, с посыпавшимися с потолка кусками штукатурки!

– –

Выбор платья для подписания я целиком доверила модистке, примерку и процесс подгона наряда по моей фигуре еле вытерпела и, едва представилась возможность, сбежала в свою комнату. Разговаривать с кем бы то ни было и о чем бы то ни было не хотелось. Совсем. Ненавижу, когда люди — и нелюди, — которых подпускаешь к себе, которым начинаешь мало-помалу доверять, поступают подобным мерзким образом. Нет, провокация, имитация опасной для жизни ситуации как способ раскрытия дара известен с давних пор и в старые времена — ещё до моего рождения, к счастью, — корпуса совершенно не стеснялись применять его на потенциальных адептах. Но я меньше всего ожидала, что Гарет им воспользуется. Хорошо, что по моим отношениям с Райнером не прошелся… хотя, наверное, потому и не стал углубляться ни в них, ни в свои связи с Мэй. Ковыряние в настолько щекотливой и личной теме задело бы куда сильнее пространных рассуждений об интимной жизни вождя и его супруги, тем более, в общем-то, я и так обо всём знаю, ничего нового Гарет не сказал… Только всё равно мерзко!

Ладненько, надо подумать о чем-то отвлеченном. Что хорошего мне известно о новой грани моего дара? Способность воздействовать на кровь встречается чаще всего у водников, уровень подразумевает не выше пятого и то крайне редко, обычно от шестого и ниже. Обладатели, как правило, становятся целителями, реже алхимиками и книгочеями. В бою или сложной ситуации толку от этого дара мало, насколько я помню, для непосредственного воздействия надо находиться рядом с объектом и поддерживать нужную степень концентрации, у многих видов нежити вообще не кровь, а не пойми что. Не говоря уже, что у некоторых разновидностей крови и вовсе нет. Короче, ничего путного не слепишь. Желания учиться на целителя я не чувствую, алхимия тоже не моё, а если придется отбиваться посредством магии, то проще ветер призвать. И кстати, о ветре. С каких это пор я могу сбить с ног взрослого мужчину, да ещё и отбросить? Настолько разозлилась или споры активно прогрессируют?

— Всё рефлексируешь, солнце?

Я не вздрогнула и даже не особо удивилась. Скосила глаза на знакомую полупрозрачную фигуру, возникшую справа от кровати, на которой я валялась.

— Я или умираю, или скоро сойду с ума, а потом умру, — мрачно сообщила я и вновь уставилась на полог над кроватью.

— Я тоже схожу с ума, — пожаловалась Сир. — Они постоянно копаются или во мне, или надо мной, и всё что-то делают, делают, делают! И мне ску-уучно! Уже до одури, до бешенства!

— Ты хоть не умираешь, — справедливости ради заметила я.

— Ты тоже не умрешь, — беспечно отмахнулась Сир. — Во всяком случае, не сейчас.

— Вот спасибо, утешила!

— Белая тень покинул вестральский корпус. Вроде сегодня утром улетел.

Та-ак, а это уже любопытно.

— И куда направился?

— Мне он не отчитывается, — фыркнула Сир. — Приставил ко мне свою ассистентку, теперь эта сопля глаз с меня не спускает, даром что человечка.

У пожирающего даже ассистентка есть? Личные помощники не у каждого магистра имеются, а тут у демона!

— Интересно, это случайное совпадение или нет, что пожирающий сорвался куда-то именно в день подписания этого дурацкого договора? — начала я рассуждать вслух. — Особенно с учетом факта, что мероприятие перенесли на сегодняшний вечер? Непонятно, правда, зачем ему вообще это подписание. Отомстить разве что Оркам, сорвав им договор… Нет, не сходится. Не будет он размениваться на такую мелочь, куда проще ведь уничтожить племя полностью и сделать это он мог сразу, как только забрал своих детей. Сир, ты же не видела Андренну, ведунью отца Райнера, пока находилась на корабле?

— Нет, — покачала головой Сир. — Я и папашу нашего могучего вождя не видела, только слышала, какой он был прямо весь из себя крутой мужик.

— Выходит, не знаешь, что Андренна — на самом деле пожирающая жизнь, — констатировала я.

— Ну, значит, старый вождь действительно был так силен, могуч и страшен, как говорили. Крутить с Белой тенью — это не для слабонервных.

— То есть — крутить? — требовательно посмотрела я на Сир.

— У них был роман. Правда, как я поняла, давно. Закончился вроде ничем, но она осталась с ним, уж не знаю, в качестве кого. Может, и впрямь в статусе ведуньи вождя, но это, сама понимаешь, странновато для кочевых.

Мягко говоря! Не надо быть гениальной предсказательницей, чтобы сразу увидеть элементарное развитие событий — Райнер не собирался всю жизнь держать меня при себе в качестве «любимой» наложницы, однако при этом не касаться и пальцем. Даже если бы тогда не случился на нашем пути пожирающий и необходимость пережидать дождь в пещерах, Райнер бы всё равно или соблазнил меня, или забрал клык, предлагая выбор. Это произошло бы при любом раскладе, раньше ли, позже ли, но иной дороги не было. Да, из наложницы меня могли со временем «повысить» до жены, но никто, и вождь в том числе, не оставил бы меня в племени на должности штатной ведуньи! И на этом фоне статус Андренны выглядел о-очень странно.

— Алгернону нужна пожирающая, чтобы контролировать споры в его теле. — Я села.

— Тогда ясно, почему он её оставил. Но мне, например, совершенно не ясно, почему она не ушла сама?

Мне тоже. Или они сохранили настолько хорошие дружеские отношения, что демонесса не стала бросать в беде бывшего возлюбленного? И почему в таком случае всё это время Андренна скрывалась в убежище под пансионом, пока старый вождь пропадает неизвестно где? Пожирающая не знала, где он, что с ним, не ударили ли ещё споры ему в голову, однако демонесса либо умело спрятала беспокойство пусть бы и за друга, либо не сильно-то её волновало состояние Алгернона…

В дверь постучали.

— Леди Найда? — донесся из-за створки голос Эсмонда.

— Он тебя может увидеть? — шепотом спросила я.

— Конечно, я же не привидение, — возмущенно отозвалась Сир.

— Тогда исчезни куда-нибудь.

— А я думала, ты нас представишь друг другу.

— Сир!

— Ладно-ладно, уж и помечтать нельзя, — закатила глаза Сир и развеялась дымкой.

— Входите, магистр, — громко разрешила я.

Ведун вошел, окинул комнату удивленным ищущим взглядом.

— Мне показалось, вы опять с кем-то разговаривали, — недоуменно заметил Эсмонд, не обнаружив никого, кроме невинно хлопающей ресницами меня.

— Сама с собой, — мило улыбнулась я и добавила: — Гарета здесь нет.

— Да я и не ожидал застать его в вашей спальне, — заверил магистр и, приблизившись к кровати, протянул мне коричневую папку. — Я подумал, вам будет интересно взглянуть.

Я взяла папку, открыла. Прищурилась, изучая два листа бумаги внутри, заполненных мелким убористым почерком и с разноцветными диаграммами внизу обеих страниц.

— Что это? — Глаза сломать можно. И как некоторые ухитряются писать так меленько?

— Первый лист — результаты глубокой диагностики Гарета, проведенной мной более четырех лет назад. Второй — результаты вчерашней диагностики.

— Извините, магистр, но я всего лишь скромная провинциальная ведьма, — напомнила я. — Я плохо разбираюсь в ваших ведунских обозначениях и схемах.

— К сожалению, леди Найда, Гарет единственный обращенный, которого я когда-либо диагностировал, корпуса Вальсии, Лидии и Фловвы нужными данными не обладают, и потому я не могу утверждать наверняка, что в случае деток является нормой. Все мои выводы сделаны на сравнительном анализе диагностик Гарета и его рассказах и, надеюсь, вы понимаете, что выводы могут оказаться ошибочными или неточными.

— Это я понимаю. Я не понимаю, к чему вы клоните.

— Я рассказывал вам, что процесс обращения Гарета не был закончен.

— Пожирающий, осчастлививший меня спорами, называл Гарета недоделком, — кивнула я.

— Он знал Гарета? — изумился Эсмонд.

— Скорее был наслышан, — ушла я от прямого ответа.

— Похоже, слухи быстро разносятся не только среди людей, — констатировал магистр. Разубеждать ведуна я не стала. — Как я вам уже говорил, когда после гибели пожирающей я нашел Гарета, он был не в себе и впоследствии, несмотря на улучшившееся состояние, у него случались резкие перепады настроения, он был то молчаливым и угрюмым, то раздражительным и подозревающим всех и вся. Подчас его выводила из себя совершенно незначительная мелочь, он начинал придираться к словам или понимал сказанное так, как мне, например, никогда бы не пришло в голову.

В принципе, логично. Если от неконтролируемых спор сходят с ума, то, вероятно, именно потому обращенный и был безумен, мало ли что там пожирающая недоделала… Был?

— Сейчас показатели Гарета несколько отличаются от первоначальных. Я могу лишь догадываться, почему это произошло на самом деле, однако предполагаю, что ответ заключается в исцелении Эйлвин.

— Да, в них стреляли, — медленно кивнула я. — Гарет спас Эйли жизнь и…

— И, вполне возможно, исцеление девушки нормализовало часть процессов в организме обращенного и восстановило естественное для деток течение энергии, — продолжил Эсмонд. — Возвращаться к своему полностью человеческому облику он начал именно после спасения Эйлвин.

— Получается, не только он спас Эйли, но и она его. — Я выровняла листы и закрыла папку. Да такая история любви просто просится на страницы романа. Обычная смертная девушка спасает жизнь чудовищу, под влиянием всепоглощающей силы любви чудовище превращается в почти что прекрасного принца и живут они с девушкой долго и счастливо на радость читателям. А у нас что вместо красивой сказки со счастливым финалом? Чудовище явно не торопится становиться прекрасным принцем, огрызается на бедную девушку, да ещё и предпочло ей какую-то ведьму невыдающихся талантов…

Магистр забрал папку из моих рук.

— Безусловно, это лишь предположения, — повторил ведун. Помолчал и вдруг добавил, пристально глядя на меня: — Леди Найда, спасти человека, наставить его на путь истины, изменить его жизнь в лучшую сторону — это действительно подвиг, на который способны далеко не все из нас. Но, к сожалению, ещё меньше людей понимают, как сложно удержаться на этом пути и как тяжело удержать на нем кого-то. Мало вытащить человека из бездны, надо ещё суметь удержать человека на её краю. — Эсмонд посмотрел на часы. — Через час придет горничная, она поможет вам одеться.

Демоны побери, уже пора? А я и не следила за временем.

Магистр вышел, а я отправилась в ванную. На сей раз от услуг горничной отказываться я не стала, при подготовке к большому мероприятию лишняя пара рук всегда пригодится, благо что в бальное платье самостоятельно не влезешь. К счастью, под наряд не требовались ни корсет, ни куча нижних юбок — как пояснила горничная, ни то, ни другое во Фловве уже не носили. Покончив с застегиваем длинного ряда крючков на спине, одергиванием и тщательным разглаживанием складок, я села за столик, приспособленный под туалетный, и девушка занялась моими волосами. Я рассеянно изучала своё отражение в прислоненном к стене зеркале. Интересно, а откуда Андренна узнала, что заключение союза между Орками и Медведями уже пытались сорвать? Если подумать, кто и когда мог ей сообщить о данном происшествии, даже не доведенном до конца? Мы о нем довольно быстро забыли, да и, кроме меня, Тоби и Крис, знал об этом, по-моему, только Райнер. Неизвестно, правда, говорил ли он кому-то ещё… И всё-таки зачем демонесса сказала, что якобы Райнеру требуется моя помощь? Помнится, внятно она на этот вопрос так и не ответила…

— Миледи?

Я моргнула, вылезая из тяжких дум, и вопросительно посмотрела через зеркало на замершую позади меня девушку.

— Прошу прощения, миледи, — нерешительно начала горничная, — но ваше… украшение не подходит к платью.

Какое ещё украшение? Я опустила глаза на собственную грудь. А-а, знак собственности! Ну да, клык на бальном наряде выглядит немного странно.

— Милорд просил передать вам. — Девушка взяла плоский чёрный футляр, лежавший на краю стола. Кажется, горничная принесла его вместе с одеждой и туфлями. И я догадываюсь, что внутри.

— Милорд весьма щедр, но он и так уже много сделал для нас, поэтому я не могу…

— Милорд дает их напрокат, — с легкой улыбкой возразила девушка.

Раз напрокат, тогда другое дело. Хотя если Эсмонду когда-нибудь взбредет в голову выставить нам счет, то мы и втроём не скоро сумеем расплатиться.

— Позволите, миледи?

Я коснулась клыка. В племени знак оберегал меня, гарантируя неприкосновенность, но я давно поняла, что всё в нашу жизнь приходит в своё время, и, как бы там ни сложилось дальше, разговаривать с Райнером, будучи его собственностью, я точно уже не хотела. И я осторожно, чтобы не испортить трудов горничной, сняла шнурок через голову, положила на стол.

Девушка застегнула на моей шее изящное узкое бриллиантовое колье. Я надела прилагающиеся к нему серьги, сама накрасилась, решив особо не мудрить с макияжем. Завершающим штрихом к темно-синему платью с открытыми плечами и довольно узкой длинной юбкой явились белые перчатки выше локтей и туфельки. Поблагодарив горничную, я покинула спальню.

Ох, мать моя! Оказывается, я отвыкла от каблуков-шпилек. И вообще от узкой обуви, к тому же новой, то есть не разношенной. И думать о стоимости бриллиантового гарнитура на мне страшно.

— Найда.

Опять ждал, что ли? Я медленно и аккуратно повернулась к Гарету, стоящему в конце коридора, перед дверью в свою комнату. А чёрный вечерний костюм с белой рубашкой ему идет и тщательно зачесанные назад волосы тоже. И я зла на него… была.

Мужчина стремительно приблизился ко мне и замер, словно на сей раз защиту выставила я. С минуту мы смотрели друг на друга, почему-то обоюдно опасаясь прикоснуться или сказать что-то, медля в нерешительности. А факт, что кто-то, та же горничная или Эйлвин, может сейчас выйти в коридор и увидеть нас, не волновал совсем.

— Гарет, — наконец выдохнула я.

Мужчина взял меня за руку, поднес её к губам и поцеловал мои пальцы.

— Прости.

Я опустила ресницы, наслаждаясь моментом. Вполне невинное прикосновение и даже не к голой руке, но сердце забилось чаще.

— Прощаешь?

Взглянула на Гарета, улыбнулась. Да, не самый приятный способ проявления дара, однако, откровенно говоря, без провокации и моей ответной реакции мы бы, наверное, до сих пор в зале сидели.

— Прощаю. Но за пощечину извиняться не буду, — сразу предупредила я.

— И не надо. Заслужил. — Обращенный опустил мою руку, однако не отпустил, продолжая держать в своей. — Ты прекрасна, моя ведьмочка.

— Благодарю. Хотя, возможно, к концу вечера я буду прихрамывать на обе ноги, — призналась я. — Эти дурацкие туфли уже сейчас трут во всех местах, а платье не настолько длинное, чтобы прикрывать их.

— Моя обувь не лучше, — усмехнулся Гарет.

— Гарет, Найда! — раздался голос Эсмонда и спустя пару секунд в начале коридора появился сам магистр. Естественно, при полном параде. Я высвободила пальцы, обернулась к ведуну. — Экипаж уже прибыл, ждем только вас. Леди Найда, вы совершенно обворожительны. — Эсмонд одарил друга быстрым предостерегающим взглядом и предложил мне руку.

— Благодарю, магистр, надеюсь, так оно и есть, — отозвалась я, хватаясь за локоть ведуна. — И спасибо за гарнитур.

— Что вы, леди Найда, не стоит благодарности. Это меньшее, что я могу для вас сделать.

Пустяки, ага. Только если камушки настоящие, то украшения на мне стоят больше, чем у моего папаши годовой доход был.

Мы спустились в холл. Эйлвин, в темно-вишневом платье и с красиво убранными в прическу волосами, стояла у подножия лестницы и, похоже, чувствовала себя неловко и неуютно в откровенно непривычном наряде. При виде нас девушка встрепенулась, бросила на Гарета отчаянный и полный надежды взор. Обращенный в ответ улыбнулся, сделал комплимент, и Эйлвин покраснела, смущенно потупившись. Я не прислушивалась, продолжая вместе с Эсмондом идти к выходу, однако успела отметить и натянутость улыбки, и тень раздражения в зеленых глазах, и косой взгляд в мою сторону. Возле входной двери магистр взял у дворецкого и сам накинул мне на плечи длинный теплый плащ. Затем надел куртку, дворецкий распахнул дверь, и я первой вышла на прохладный, остро пахнущий дождем воздух. Небо к вечеру так и не расчистилось, хоть не моросило и то хлеб. Дорожку, ведущую от парадного входа к кованым воротам, освещали фонари. Я подняла голову, вглядываясь в кажущиеся чёрными тучи. Интересно, во-он та быстро движущаяся тучка — это тучка или корабль?

Корабль?! Уж больно странный для корабля: длинное, змееобразное тело с глубоким синим отливом на боках, изгибающееся так, как никогда не изогнется искусственная конструкция, молнией вспыхивающая белая грива.

Мама дорогая, да это не корабль! Это дракон!