Глава 6

— Что?! — в один голос воскликнули Крис и Сигрид.

Я пожала плечами, разворачивая покупку.

— Не понимаю, — растерянно протянула Крис, вопросительно покосившись на Эльгу. — Почему он так поступил?

— У некоторых странные представления о защите ближних своих, — отозвалась драконесса.

— Думаешь, Райнер хотел таким образом защитить Найду? — опешила принцесса.

Ну да, способ странный, но бывает и хуже. Если бы мужчина предложил попытать счастья с другим, а он, дескать, не достоин такой замечательной во всех отношениях меня, тогда бы из принципа пришлось остаться, разыскать доморощенного защитничка и хотя бы гадость какую магическую сделать, чтоб в следующий раз неповадно было решать за девушку. А так я остаюсь из желания докопаться до истины, какой бы неприглядной она ни оказалась.

Появление Андренны в племени или связано с нынешними загадочными делами Райнера, или поспособствовало возникновению этих дел в жизни мужчины. Без участия его отца тут не обошлось, ясно как день, но что именно старый вождь успел наворотить? Кто и за что невзлюбил Алгернона настолько, что потратился на уничтожение целого поселения посредством магического огня? Удовольствие-то не из дешевых и людей нужных надо знать, абы какому ведуну столь специфическую работёнку не поручишь. И имеют ли эти дела отношение к традициям рода Орка?

— Я так понимаю, Райнер уже пытался защитить Найду, позволив ей вместе с Рин покинуть племя, — напомнила Сигрид.

И постигло могучего вождя глубокое разочарование, ибо упрямая ведьма возьми да и притащись следом. Конечно, если бы не Андренна и Алдрэд, я ни о чем и не узнала бы, возможно даже, вернулась бы в Эвер, пребывая в счастливом неведении.

— Что ты будешь делать? — спросила Крис.

— Поступлю в пансион. — Искренне надеюсь, что только Ноелани считает необходимым прислушаться к предложению Райнера. Лично я не собираюсь. — Кстати, от напарницы я не откажусь, хотя не настаиваю.

— Снова будем кузинами? — улыбнулась Сигрид.

— Нет, — не согласилась Крис. — На этот раз пойду я. Не обижайся, Сигрид, но мне известны требования в учебных заведениях для юных леди, и я могу им соответствовать.

— А я нет? — нахмурилась Сигрид.

— Крисельда права, — вмешалась прежде молчавшая Мэй. — Даже будучи действительно рабыней, ты плохо играла роль покорной служанки.

— Ну вас, — отмахнулась Сигрид.

Я передала второе платье принцессе, встала с земли и вгляделась в виднеющуюся за деревьями дорогу в Гьерд. Ну и где наш будущий родственник?

— Задерживаются мальчики что-то, — заметила Эльга. — Или они там решили закупить припасов сразу на всю зиму?

По мне, так не стоило вообще оставлять парней вдвоём… нет, у них ещё Эйлвин есть, но уж больно неприязненно Тоби и Кристофер друг на друга поглядывали!

— На всю зиму у них денег не хватит, — возразила Сигрид.

— Наверное, они уже убили друг друга, и теперь Эйлвин приходится в спешном порядке решать, куда деть их тела, — предположила я.

— Это всё из-за меня, — с грустью вздохнула Крис.

— Брось. Просто Тоби привык быть первым парнем на деревне, потому что обычно он у нас единственный мужчина в женской компании, а теперь у него появился конкурент, — решила я успокоить принцессу.

— Конкурент? Из Кристофера?! Я вас умоляю! — неожиданно фыркнула драконесса и сразу спохватилась: — Прости, Амелия.

— Ничего, — покладисто откликнулась Мэй.

Парни появились на дороге минут через десять. Еда, наконец-то! Целый день на скудных бутербродах — так и до истощения недалеко, особенно при моей субтильной конституции. Девушки тоже повскакивали, терзаемые голодом не меньше моего. Хаос и Ноелани, до того державшиеся в сторонке, подтянулись к нашей измученной вынужденной диетой компании.

— Где Эйлвин? — внезапно насторожилась Эльга.

Эйлвин?

Парни подъехали к нам, спешились.

— Где Эйлвин? — требовательно повторила я.

— Она… — начал Кристофер.

— …пропала, — закончил Тоби.

— Как?! Где?! — вновь проявили единодушие Крис и Сигрид.

— Ну-у… — Парни как-то странно переглянулись. Неуверенно и… виновато.

— Мы её… — опять начал Кристофер.

— …потеряли, — признался Тоби.

Что-о они сделали?!

— Потеряли? — угрожающим эхом отозвался Хаос.

— Вот и мне интересно, как двое взрослых вооруженных мужиков ухитрились прохлопать одну хрупкую барышню? — едко полюбопытствовала драконесса.

— Ну, мы шли по улице, уже собирались возвращаться… — приступил Тоби к описанию сопутствующих исчезновению девушки событий.

— …беседовали, — поддакнул Кристофер.

— Эйлвин отошла посмотреть на витрину. Мы… э-э… несколько увлеклись разговором и поэтому не сразу заметили, что…

— …что Эйлвин немного задерживается.

А главное, какое согласие настало в мужских рядах! И так складно фразы друг за другом продолжают, заслушаться можно.

— Разумеется, мы тут же вернулись к той витрине, но Эйлвин там уже не было. Мы начали искать её…

— …но, к сожалению, безрезультатно. Поэтому мы приняли решение вернуться к вам, чтобы совместно возобновить поиски.

— Дайте угадаю. Вы шли себе, грызлись как две последние шавки и даже не сразу заметили отсутствие Эйлвин, — «перевела» я. Замечательно просто!

— Как вы могли?! — праведно возмутилась Крис.

— Возможно, девушка лишь заблудилась, — неуверенно предположила Ноелани.

— А возможно, угодила в очередные неприятности, — заметил демон.

— Это Леметриас, — заявила Мэй.

— С чего ты решила? — удивилась Сигрид. — Ты же здесь и едва знаешь Эйлвин, к тому же она не одарена.

— Эйлвин сказала, что тогда, у болот, Леметриас не причинил ей вреда, но это ещё не означает, что не собирался. И если он что-то задумал, то постарается довести дело до конца. Я еду обратно в город. Хаос? — повернулась Мэй к демону.

— Конечно, — почтительно склонил голову Хаос.

— Кто-то из вас должен показать мне то место, где вы видели Эйлвин в последний раз, — обратилась Мэй к парням.

— Я покажу, — вызвался Тоби.

— Остальные останутся здесь. Я свяжусь с вами через Ноелани.

— Если мне память не изменяет, Леметриас вообще-то на «звезде», — припомнила я.

— Если мне удастся обнаружить его следы, я смогу определить, куда он её увез, и передам вам. На драконе больше шансов настигнуть его прежде, чем он успеет что-то сделать Эйлвин. — Мэй вскочила в седло Хаоса, Тоби на свою кобылку. Демон сразу сорвался в галоп, лошадь Тоби с небольшим опозданием последовала за Хаосом.

— Смеркается, — подняла голову Эльга, рассматривая светлое вечернее небо.

С одной стороны, страшно. Эйлвин сейчас неизвестно где, в руках безумного обращенного, цели которого чем дальше, тем больше тонут в тумане откровенного недоумения. Сигрид права: зачем детке неодаренная девушка, особенно при том, что объект вожделения здесь и выманивать его ниоткуда не надо? А с другой — Эйлвин странно себя вела всякий раз, как разговор касался Леметриаса, не поблагодарила Мэй за спасение…

— И что, будем просто сидеть и ждать? — вопросила Сигрид.

— Пока — да, — ответила драконесса.

– –

Тьма отступила рывком, словно резко схлынувшая волна. Мир вернулся, заговорил шепотом ветра в листве, треском веток в костре, шорохом одежды. Рядом кто-то есть.

Эйли осторожно приоткрыла глаза. Обращенный возился с чем-то перед костром, длинные белые волосы падали на лицо, наполовину закрывая профиль. За пределами освещенного огнем круга неторопливо собирались сумерки, размывая очертания деревьев вокруг.

— Очнулась? — будничным тоном уточнил и так очевидное Леметриас.

Значит, можно уже не таиться. Эйли пошевелилась. Всё тело затекло, а рукам тяжело двигаться… будто мешает что-то.

Мешает. Стягивающая запястья веревка.

Стиснув зубы, чтобы не застонать, девушка приподнялась, села. Леметриас бросил на неё странный взгляд сквозь спутанные пряди.

— Полагаю, мы уже далеко от Гьерда.

— Правильно полагаешь. Мы достаточно далеко, чтобы нас не нашли в ближайшие день-два.

Обращенный в коричневой куртке. А его плащ расстелен на земле и Эйли на нем лежала.

— И чем мы будем заниматься эти день-два?

— Будем изучать.

— Что именно?

Новый странный взгляд, удивленный и недоверчивый. Эйли покрутила головой, разминая шею, подняла руки, потянулась. Что-то не торопится обращенный отвечать на вроде бы несложный вопрос.

— Ты меня настолько боишься, что даже связал?

— Обычная предосторожность. — Леметриас отвел взгляд, вернулся к своему занятию.

— Что ты делаешь?

— Путаю следы. Не хочу, чтобы голубка нашла меня раньше срока.

Демоны побери! Аж руки зачесались ударить, даром что связаны.

— Почему «голубка»?

— Что?

— Почему ты зовешь Мэй «голубкой»?

— Потому что когда я нашел её, принесенную морем и судьбой на мой остров, она так походила на раненную голубку — маленькая, испуганная, трепещущая, не осознающая полностью, кто она и что она. — Голос обращенного на мгновение стал задумчивым, но затем мужчина резко выпрямился, убрал волосы с лица, вновь посмотрел на пленницу. — А тебя как обычно зовут?

— Дома — Эйли.

— Вин тебя никто не зовет?

Никому и в голову не приходило так сокращать её имя.

— Нет.

Леметриас повернулся к «звезде» позади себя, начал копаться в сумке, прислоненной к серебристому, играющему отблесками пламени боку ведунского транспорта.

— Ты голодна?

— Да.

В логове паука он мог легко сломать ей запястье — Эйли чувствовала силу в сжавших её руку пальцах, в хватке, на долю секунды живо и больно продемонстрировавшей определение «мертвая». Мог, но захват сразу ослаб, и она почему-то не высвободила руку. Ведь тоже могла, а вместо этого смотрела в изумленные зеленые глаза, ощущала, как подушечка его большого пальца скользит по коже запястья. Странное и удивительное ощущение. Вроде и вполне невинное прикосновение, и ситуация далека от романтических сцен знакомств главных героев книг, прочитанных тайком от мамы, и рядом дрожащая от страха Крис, однако в тот момент всё вдруг показалось таким несущественным.

— Держи.

— Спасибо. — Эйли с благодарной улыбкой взяла протянутый кусок хлеба с кривым ломтем ветчины.

Обращенный сел рядом. Дождался, пока девушка всё съест, подал откупоренную фляжку.

— Никак не пойму, ты действительно меня не боишься или просто не представляешься, кто такие детки пожирающих жизнь?

Эйли сделала несколько жадных глотков воды.

— Почему же, я читала о вас немного. — Девушка вернула фляжку. Леметриас забрал, закрутил крышку. — И я должна бояться?

— Должна.

— Сам сказал, я пустышка. Обратить меня ты тоже не можешь. Убить? Вряд ли ради моего убийства стоило лететь демоны знают куда, удваивая расход энергии «звезды» за счет дополнительного груза в виде моего тела. Выкуп разве что у моего отца потребовать, но, увы, куда мой папа уехал, известно только ему самому.

Мужчина отложил фляжку и неожиданно подался к Эйли. Она не отшатнулась, несмотря на резко приблизившееся лицо обращенного.

— Ты так наивна. — Указательный палец коснулся точки пульса на шее девушки, неторопливо скользнул вниз по горлу, ямке между ключицами. — Милый неразумный ребенок, не понимающий и не представляющий, сколько всего ещё я могу с тобой сделать, и никто мне не помешает, никто меня не остановит. Твоих криков никто не услышит и на помощь никто не придет.

Две верхние пуговицы блузки расстегнуты по случаю дневной жары и палец, дойдя до третьей, замер, словно размышляя, остановиться на том или надавить, с мясом сорвав застежку.

Страшно? Почему-то — ни капли. Лишь в месте прикосновения кожа, казалось, горела, и сердце забилось быстрее в предвкушении чего-то пока неясного, неопределенного.

— Начинай, а там посмотрим, как пойдет.

Тяжелый взгляд давил, пытливо ощупывал в поисках. Что искал — страх, панику, слезы, желание с воплями броситься прочь от него? Утром Эйли слышала разговор Мэй и Найды, слышала застарелый, мучительный страх в голосе Мэй. Скорее всего, так она смотрела когда-то на обращенного, и сейчас мужчина ждал похожей реакции. Что ж, пусть ждет. Притворяться напуганной до смерти овечкой, плакать и умолять Эйли не собирается.

Наконец Леметриас медленно, неохотно отстранился, поднялся.

— Нравится играть с огнем?

— Я не играю. А ты?

Обращенный не ответил. Отвернулся, отошел к «звезде», склонился над сумкой.

Глупо, наверное, так себя вести. Рискованно, откровенно говоря. А если объективно, то он действительно может её изнасиловать. В лучшем случае. В худшем неизвестно, на что хватит его фантазии. Но…

Но если бы он хотел изнасиловать пленницу, то уже давно сделал бы это. И уж тем более не стал бы предварительно кормить.

Сидя вполоборота к девушке, Леметриас перебирал разноцветные кристаллы, записи на клочках бумаги. Иногда хмурился, иногда задумывался — Эйли видела, как его взгляд становится застывшим, будто уходящим за грань окружающего мира, — а иногда беззвучно шевелил губами.

— Перестань, — внезапно раздраженно бросил мужчина.

— Что? Я ничего не делаю.

— Перестань таращиться на меня.

— Ну, ты же подсматривал за нами.

— Я наблюдал.

— И в чем разница?

Обращенный сгреб кристаллы и записи в кучу, запихнул обратно в сумку и снял со «звезды» второй плащ.

— Всё, хватит. Пора баиньки. — Приблизился к Эйли, встряхнул, расправляя, серый плащ. — Подвинься.

Он собирается спать рядом с ней? Девушка послушно передвинулась ближе к огню, освобождая место для Леметриаса.

— Ложись.

Если он настаивает. Мужчина накрыл Эйли плащом, сам лег рядом, за её спиной. Несколько минут девушка лежала на боку, прислушиваясь к дыханию позади, затем перевернулась на другой, лицом к обращенному, прижалась, уткнувшись в кожу куртки, пропитанной запахом дыма, и закрыла глаза. Леметриас застыл. Скажет что-нибудь или нет? Он странный, противоречивый, опасный… удивительный и его невозможно выбросить из головы, если начинаешь о нем думать.

Ещё одна томительная минута и мужская рука неуверенно легла на плечо. Захотелось улыбнуться, но Эйли сдержалась.

И, быть может, не только из головы…

– –

Народу в таверне «Пиво и сухарик» хватало, шума тоже. Неудивительно — поздний вечер, самое время расслабиться после рабочего дня и промочить горло.

Мэй окинула быстрым взглядом зал, заметила поднявшуюся из-за одного из столов высокую мужскую фигуру и уверенно направилась к ней.

— Мэй.

— Райнер. — Девушка тепло улыбнулась человеку, который на протяжении нескольких месяцев был её мужем и господином. Так странно… вроде и трёх недель не прошло, а ныне жизнь в качестве первой супруги вождя в племени кочевых кажется бесконечно далекой.

Мужчина указал на второй стул, Мэй села.

— Закажешь что-нибудь? — предложил Райнер, усевшись напротив.

— Нет, благодарю, я быстро. Дочь Алдрэда, Эйлвин, пропала сегодня. Тоби показывал мне, где они с Кристофером ухитрились её потерять.

— Я могу помочь?

— Не надо. Я знаю, что девушку похитил Леметриас, но выследить его не получилось. Все поисковые потоки отзеркаливаются… как на острове. — Мэй беспомощно пожала плечами. Потому никто и не мог найти убежище обращенного…

— Нужно было убить его тогда, — нахмурился Райнер.

— Наверное. — Девушка потянулась к стоящей перед мужчиной тарелке с сухарями, взяла один, рассеянно откусила. Главное — найти и вернуть Эйлвин живой, Мэй постарается помочь ей справиться с прочими… последствиями, физическими и моральными. Хотя смириться с этим ужасом всегда нелегко.

— Так ты не одна?

— Хаос сторожит Тоби снаружи.

— Он не расскажет?

— Тоби? Нет, если я попрошу. К тому же он не знает, что я встречаюсь с тобой.

— Как же ты объяснила цель визита в таверну?

— Ведунская интуиция. Надо проверить предположение, но Тоби как неодаренный неизбежно привлечет ненужное внимание Леметриаса.

— И парень поверил?

Мэй пожала плечами. По крайней мере, сделал вид, будто верит.

— Что случилось? Даже мне неприятно было слышать то, что ты сказал, а Найде тем более…

— Но её это всё равно не удержит. — Райнер заглянул в свою кружку.

— Думаешь, я смогу её удержать?

— Хотя бы проследи, чтобы она держалась в стороне и не лезла туда, куда ей лучше не соваться.

— Это как-то связано с делами твоего отца? — прямо спросила девушка.

— Всё с ними связано, — невесело усмехнулся мужчина.

Вряд ли Алгернон рассчитывал, что в конечном итоге останется лишь один сын, на которого придется возложить всё.

— Ты не можешь быть одновременно вождем кочевых, служить морским богам и разгребать последствия отцовских авантюр, — справедливости ради заметила Мэй. — И я не понимаю, зачем в это ещё и Алдрэд ввязался?

— Захотел отхватить себе кусок, пока я здесь и не слежу за ним. — Райнер глотнул пива. — Он ведь втянул Найду и остальных?

— Да. Даже дочь с собой взял. — Бедная девушка. Почему на страдания обрекают самые близкие и родные люди? Не чужой человек, а твой родитель?

Мужчина внезапно внимательно посмотрел на собеседницу.

— Ты разговаривала со своим отцом?

— О чем? Он разбил мою жизнь, жизнь родного сына и Крисельды и не похоже, чтобы сильно сожалел о своих действиях. Я так и не встретилась с ним лицом к лицу. Не смогла. Просто не нашла в себе сил посмотреть ему в глаза. Наверное, я боюсь. Боюсь увидеть очередное подтверждение, что он не раскаивается.

Пристальный взгляд мужчины почему-то встревожил. Словно размышлял, решиться на что-то или пока не стоит. И, что странно, несколько раз Мэй замечала похожий взгляд у Найды, адресованный украдкой Крисельде.

— Райнер?

Мужчина моргнул и допил пиво.

— Ничего. Что она собирается делать?

— Поступать в пансион, где работала Андренна. Кстати, где сейчас ведунья? С твоим отцом?

— Андренна скрывается, где именно, выяснить пока не удалось. Когда я виделся с отцом, Андренны дома не было и, как я подозреваю, в момент уничтожения поселения тоже. Не думаю, что она сейчас с отцом.

— Она же не в пансионе? — насторожилась девушка.

— Нет. Его и дом, где раньше снимала комнату Андренна, я осмотрел в первую очередь. Никаких признаков или следов, указывающих, что после уничтожения она туда возвращалась.

— То есть Найда ничего в пансионе не найдет?

— Нет.

— Хорошо. — Мэй догрызла сухарик, встала. — Я прослежу за Найдой. Возможно, будет даже лучше, если ей удастся поступить: ученицы не могут без необходимости покидать территорию пансиона и это ограничит её передвижения по городу. Если я тебе вдруг потребуюсь…

— Я опять передам сообщение через Хаоса, — кивнул Райнер. — Удачи вам с поисками девушки.

— Спасибо, — ответила Мэй и направилась к выходу.

– –

Пальцы легко, осторожно перебирали выбившиеся из косы пряди волос. Даже открывать глаза не хочется, чтобы не вспугнуть невесомое чувство покоя, нежности. И никому не расскажешь — в лучшем случае решат, что Эйли сошла с ума. А может, и правда сошла. Мама всегда говорила: мы не выбираем любовь, она выбирает нас. Фраза казалась просто оправданием маминого нежелания менять свою жизнь и расставаться с папой после стольких лет обмана и бесконечных измен, но теперь слова мамы ощущались иначе.

Наверное, действительно сумасшествие.

— Твоё дыхание изменилось.

Демоны побери!

Эйли открыла глаза, улыбнулась Леметриасу.

— Доброе утро.

— Доброе. — Мужчина улыбнулся в ответ.

Настоящая улыбка, без насмешки и толики презрения. Чуть неуверенная, нежная и с каплей затаенной печали.

— Наблюдаешь?

— Наблюдаю. — Обращенный отпустил темно-каштановую прядь.

Хмм, а видок-то тот ещё. Неумытая, волосы растрепались, одежда мятая и… тяжело, признаться честно, без нормальной ванны.

— Извини, я… — Эйли отодвинулась, села, щупая разлохматившуюся косу. Переплести бы да неудобно со связанными руками. — Ужасно выгляжу, наверное.

— Подожди. — Леметриас встал, обошел девушку и присел позади. Перетянул косу на спину и принялся расплетать. — Ты очаровательно выглядишь. Или тебе не нравится собственное отражение?

Заметил, как она смотрелась в витрину?

— Почему же, нравится… просто… — Прежде не сравнивала себя с другими девушками. Тем более красивыми, высокородными и одаренными.

— Ты кажешься обычной.

— Ну спасибо.

— На первый взгляд. Но если к тебе присмотреться… замечаешь, что в тебе есть нечто особенное, отличающее тебя от других.

— И что же?

— Ты не боишься. — Мужчина распустил волосы Эйли, коснулся её шеи. — Хотя я не могу понять почему. Я легко могу задушить тебя… свернуть тебе шею… или вытянуть твою энергию… и ты почти ничего не успеешь почувствовать…

— Лучше бы ты ванну предложил, — вздохнула Эйли. А попытки запугать пусть прибережет для других.

На минуту позади наступила тишина.

— Здесь неподалеку есть речка, — наконец сказал Леметриас.

Не горячая ванна, конечно, но пока сойдет. Девушка обернулась к мужчине.

— Можно мне сходить туда?

— Можно. — Обращенный встал, подал руку, помогая Эйли подняться.

Речка текла по дну кривого овражка, мелкая и неширокая, но быстрая, звонкая. Леметриас поддержал девушку при спуске, оглядел поросшие низкими деревцами склоны оврага.

— Это далеко не ванна, разумеется…

— Ничего. А… ты не мог бы? — Эйли протянула связанные руки. — Пожалуйста. Я не убегу, честное слово, даже пытаться не буду.

Взгляд хлестнул подозрением.

— Может, ещё и отвернуться попросишь? — язвительно поинтересовался мужчина.

— Нет. — Пусть себе смотрит, если ему так спокойнее, раздеваться полностью она всё равно не собирается. — Я не убегу, обещаю.

Помедлив, достал из-за пояса нож, разрезал веревки.

— Если ты хотя бы шаг в сторону сделаешь…

— Не сделаю, — перебила Эйли.

Стряхнула веревки, потерла покрасневшие запястья, присела, кончиками пальцев коснувшись речной поверхности. Вода ледяная, но девушка расстегнула и сняла блузку, умылась, обтерла руки, плечи и верхнюю часть груди.

— Ты никому не доверяешь? — спросила Эйли.

— А есть основание?

— А твой… создатель?

— Создательница. Это была пожирающая. Демоница.

— Разве вы не остаетесь связанны с теми, кто вас обратил?

— Частично — да, споры наших родителей остаются в нас навсегда. Но это как с настоящими родителями, гены генами, однако любить тех, кто произвел тебя на свет, ты не обязан.

— Как-то это… жестоко.

— Ты сама-то любишь своего отца?

Неожиданный вопрос. Девушка через плечо покосилась на собеседника, встретила внимательный, выжидающий взгляд.

— Не знаю. Иногда — да, думаю, что люблю, а иногда… его поступки вынуждают относиться к нему как… как к не очень хорошему человеку. С одной стороны, он всегда заботился о нас с мамой, у нас были деньги и самое необходимое, мы никогда не нуждались. А с другой… папы никогда не было рядом, на маме он не женился и к ней везде относились с презрением… не говоря уже, что мы знали о папиной жене… и что у меня есть сводный брат, которого я никогда не видела. — Эйли передернула плечами и отвернулась.

Блестящее чешуйчатое тело скользнуло вдоль кромки берега, как раз когда девушка потянулась набрать в сложенные ладони воды. Визг вырвался сам, и Эйли вскочила, шарахнулась назад.

— Эйлвин! — Руки Леметриаса перехватили её, удерживая на месте, но девушка вцепилась в его рубашку, прижалась. — Ты что?

— Т-там… з-змея.

— Где?

— В в-воде…

— Хм. По-моему, бедная змейка испугалась сильнее, чем ты.

— Тебе смешно… а я б-боюсь змей.

— Змея уже ушла… то есть уползла. И ты боишься змей? Мне казалось, ты ничего не боишься.

— Боюсь. — Эйли отстранилась, поморщилась с досадой. Верхняя часть сорочки намокла при умывании, тонкая влажная ткань прилипла к коже, обрисовывая грудь.

Мужчина проследил за взглядом девушки, застыл на мгновение, а затем осторожно отодвинул Эйли от себя.

— Заканчивай с водными процедурами, — сухо велел обращенный.

Эйли вернулась к речке, последний раз плеснула водой в лицо, надела блузку. Сделает он с ней что-то, как же… ощущение такое, что он её боится.

— Готова.

— Умница, — криво усмехнулся Леметриас, взял девушку за руку и потянул за собой вверх по склону.

— Ты сказал, я опасна, — напомнила Эйли. — Чем я опасна, тем более для тебя? Я ведь всего-навсего пустышка.

Поднявшись первым, мужчина обернулся, рывком втащил девушку на край оврага и отпустил руку. Окинул раздраженным взглядом, отвернулся, направился к месту стоянки за деревьями.

— Ты меня не боишься.

— И всё? Только потому, что я не впадаю в истерику при виде твоей ухмылки? По-моему, ты слишком много о себе воображаешь.

— Воображаю? — Обращенный замер на полпути.

— Конечно. Ты не самый приятный человек… вернее, ты уже не совсем человек… и всё, что я слышала о тебе от Найды, то, что ты делал на том острове… это отвратительно и мерзко, но ты отнюдь не так страшен, как хочешь казаться.

Леметриас развернулся лицом к Эйли, сделал шаг навстречу. Подчеркнуто медленно, плавно, словно предлагая спасаться бегством, пока не поздно. А вот и нет. Никакого бегства.

— Ведьмочка, значит? — В зелени глаз мелькнула тень. — А что эта девчонка знает обо мне? Если ты желаешь подробностей, то тебе следовало расспросить голубку, она много что может тебе рассказать.

Второй шаг, третий. Инстинкт самосохранения запоздало напомнил, что хищников злить не рекомендуется, будь то зверь, человек или демон.

— Зачем мне спрашивать Мэй, если я могу спросить у тебя? — Главное, не вздрагивать, стоять спокойно… и не слушать воплей инстинкта. — К тому же не уверена, что она сможет ответить на некоторые мои вопросы.

— И что же ты хочешь узнать? — Мужчина приблизился. Губы кривила знакомая полубезумная усмешка, в глазах исследовательский интерес, восторг и обещание страшной кары за попытку разозлить детку пожирающего.

Невольно Эйли попятилась. В спину ткнулся шершавый ствол дерева. Усмешка стала шире и радостнее, Леметриас нащупал запястья девушки, резко поднял её руки над головой, прижал своей ладонью к стволу. Эйли едва сдержалась, чтобы не дернуться. И так понятно, что держит крепко, не вырваться. Демоны побери!

— Я о-очень внимательно тебя слушаю, — почти ласково произнес обращенный.

— Зачем ты вынес меня из ядовитого тумана? — тихо спросила девушка.

Удивление во взгляде мелькнуло и сменилось злостью.

— Когда я нашел тебя, ты лежала за его пределами, — процедил мужчина. — Ты была без сознания, нельзя было упускать такую возможность…

— Я не потеряла сознание. Я не сразу поняла, что меня вынес именно ты, но… я всё помню. Твои руки. Поцелуй. И вопрос. Что мне с тобой делать? — Пожалуй, она готова повторить его.

Что ей с ним делать?

Усмешка потухла, словно пламя на свечном огарке, хватка на её запястьях ослабла, в глазах осталась лишь усталость.

— Я не знаю. Я уже ничего не знаю. Что-то происходит, в мире вокруг, во мне, и я не понимаю, в чем дело. Ты не испугалась тогда, в логове паука… и не вырвала руку. Почему?

— Я… — Эйли запнулась. Признаться? В чем? И самой непонятно, почему же она не высвободила руку.

— И ты так смотрела. На меня уже давно так никто не смотрел.

Как, интересно?

Внезапно по лицу Леметриаса пробежала судорога и тело, её тело отозвалось странной болью в груди. Эйли опустила глаза и увидела стремительно расплывающееся на блузке алое пятно. Дышать почему-то стало тяжело, ноги вдруг отказались держать хозяйку, и девушка сползла вниз по стволу, осела на землю. Обращенный склонился следом и на макушку Эйли упали древесный щепки. Что происходит?.. И почему вокруг резко потемнело, ведь ещё утро…

Тьма. Бескрайняя, поглощающая без остатка. Она затягивает, растворяет в себе, и уже нет… Никого. Ничего.

Голос, далекий, зовущий по имени.

Ответить или промолчать? Там, откуда доносится голос, много боли и крови. Там тяжело, с усилием бьется сердце. Её или чужое?

Удары сердца отсчитывают время. Раз, два, три… Тьма уйдет или останется? Или это она исчезнет во тьме навсегда?

Четыре, пять…

Голос настойчив. И вместе с ним приходит волна, накрывает, несет.

Шесть, семь…

Тянет из небытия, подхватывает при попытке ускользнуть.

Всё из-за него. Стреляли в него, а она всего лишь оказалась слишком близко.

Восемь, девять…

И кто выживет, получив пулю в сердце, пусть и прошедшую навылет? Даже просто находиться рядом опасно. Смертельно опасно, но…

Десять.

Воздух ворвался в легкие, по глазам ударил солнечный свет.

— Тише, тише. — Руки удержали на месте, не давая вскочить. — Всё хорошо.

Что там может быть хорошего с такой раной?!

Из света выступило бледное лицо, обрамленное растрепанными белыми волосами, кроны деревьев вверху. Эйли подняла руку, провела кончиками пальцев по коричневой куртке, коснулась оставшейся от пули дырки. Прижала ладонь к мужской груди, ощутив биение сердца.

— Нас это не убивает. — Леметриас отпустил её, выпрямился, и девушка осторожно села, нерешительно ощупала место собственной раны.

Такая же дырка на блузке, заскорузлая от крови ткань, но… раны нет.

— Я никогда не исцелял людей, — устало признался обращенный. — Думал, что детки вообще не способны лечить кого-то ещё, кроме самих себя.

Вокруг лесная полянка, но не та, где они ночевали. Рядом неуклюже завалившаяся на бок «звезда», сумка и колчан с луком сползли с сиденья.

— Я не стал там задерживаться, — пояснил Леметриас. — Не хотелось выяснять, полезет стрелок меня добивать или нет.

— А… стрелявший?

— Даже если он тоже прилетел на «звезде», то вряд ли оставил её в шаговой доступности.

— Кто он?

— Не знаю. Я его не видел. Возможно, очередной охотник, — равнодушно пожал плечами мужчина. — И не слишком щепетильный, раз рискнул жизнью случайной невинной жертвы.

— Ты сам… в порядке?

— Пожирающие быстро регенерируют. Чтобы убить Белую тень, надо или отрубить ему голову, или искромсать тело до состояния фарша, чтобы клетки не начали восстанавливаться. Но для этого необходимо к нему подойти хотя бы на длину меча, не говоря уже о нанесении самого удара, что довольно затруднительно. Пожирающий может и не согласиться умирать. Поэтому знающие охотники пользуются методом более надежным: два выстрела, в сердце и в голову — это замедляет регенерацию и на время обездвиживает демона, — и уже затем голова отсекается. Способ нашего уничтожения зависит от нашей силы, чем сильнее детка, тем больше она подобна своему создателю, но в основном нас убивают так же. Когда ты упала, я наклонился за тобой, и вторая пуля попала в дерево.

— Ты меня спас. — Второй раз уже. Всё-таки он странный. То спасает, то запугивает в попытке оттолкнуть.

— Это ты спасла меня. — Обращенный поднялся с земли, шагнул к «звезде». — А я только подверг тебя лишней опасности.

— Ты же не знал, что в нас будут стрелять, — возразила Эйли.

— Стреляли в меня, — резко поправил Леметриас, начал копаться в сумке. — Ты лишь оказалась рядом по моей прихоти. Зря я вообще забрал тебя из Гьерда.

Зря?

— Лемет… — начала девушка.

— Гарет, — перебил мужчина, обернулся и передал бежевую рубашку. — Возьми, переоденься.

Так это его настоящее имя? Приятное. Лучше этого невнятного «Леметриас».

— Зачем ты называешься другим именем? — Эйли встала, расстегнула блузку. Обращенный сразу отвернулся.

— Детки часто берут себе другие имена после обращения в знак окончания прежней жизни и начала новой.

Сняв блузку, девушка оттянула край нижней сорочки, рассматривая собственную грудь. Даже шрама не осталось.

— Спасибо.

— За что? За то, что тебя чуть не убили?

— Ты сам грозился что-нибудь со мной сделать. — Эйли поскорее выпуталась из окровавленной сорочки и надела рубашку. Велика, разумеется, зато чистая.

— То, что я собирался сделать, к убийству отношения не имело. И одно дело мои угрозы и совсем другое — подвернуться под пулю за компанию со мной. Я отвезу тебя обратно в Гьерд.

— Сейчас?

— А когда? — Мужчина покосился через плечо на девушку, явно удостоверяясь, что она одета, приблизился к Эйли и быстрыми движениями затянул шнуровку рубашки у ворота.

— И что будет потом?

— Ничего.

Ничего? Что значит — ничего? Всё изучили и со всем разобрались? И ей показалось, он тоже…

— То есть совсем ничего? Вернешь меня друзьям и продолжишь наблюдать издалека?

— Нет. Тебе… всем станет лучше, если меня здесь не будет. Спокойнее точно. Голубка и так… слишком нервная.

— Прекрати называть Мэй «голубкой»! — неожиданно огрызнулась Эйли. Сил уже нет терпеть это дурацкое обращение! — Ещё раз назовешь, и я с тобой что-нибудь сделаю.

Гарет аккуратно завязал кончики шнурков бантиком, улыбнулся.

— Не нравится?

— Злит.

— Ревнуешь?

Ревнует?! Хотя… вероятно, так и есть. Демоны!

— Возможно. — Но признаваться в лоб не станет!

— Я говорил, что ты особенная?

Действительно, где найдется вторая дурная девица, которая будет ревновать обращенного к его же пленнице?

— Не помню, — буркнула Эйли.

— Могу повторить. Ты особенная. — Мужчина коснулся её щеки, провел пальцами до подбородка, приподнял.

И поцеловал.

Наконец-то! А то всё одни угрозы да угрозы…

Эйли обвила руками его шею, прижалась всем телом, запуская пальцы в длинные белые волосы. Почувствовала, как мужская рука скользнула по её спине и ниже, но почти сразу вернулась на талию.

— Эйли… — Гарет чуть отстранился.

— Ты вроде что-то там собирался делать… вот и делай, — напомнила девушка. Никогда бы не подумала, что мужчину настолько тяжело соблазнить. Только и слышала, что добропорядочная девица даже намёка мужчине, законным мужем становиться не собирающимся, делать не должна, иначе сразу можно попрощаться с честью и добрым именем, однако на практике всё иначе выглядит. Или дело в самом мужчине?

— Собирался. Но не здесь и не сейчас. Нужно отвезти тебя в город.

— А ты что будешь делать?

— Поищу того стрелка.

Уточнять детали Эйли не стала. Гарет отпустил девушку, развернулся к «звезде», поставил транспорт ровно.

— Тебе надо подумать.

— О чем? — не поняла Эйли. О жизни в целом или о чем-то конкретном?

— Ты молода, неопытна и впечатлительна…

— А ты старый чёрствый циник, хочешь сказать?

— Эйлвин!

— Что?

— Не перебивай, пожалуйста! — рявкнул мужчина и уже спокойнее продолжил: — Я обращенный, моя кровь, моё тело изменены спорами пожирающей, изменены необратимо. Я давно перестал быть человеком и никогда им уже не стану. У меня нет семьи, друзей, дома, денег, а то, что есть сейчас — украдено. Даже ты.

Вот здесь можно не согласиться, ну да ладно, пусть выговорится.

— Ещё недавно я мечтал лишь о том, чтобы вернуть своё творение, свою идеальную пару. Мою голу… Мэй. — Гарет задумчиво провел по выемке сиденья «звезды», рассеянно поправил сумку и лук Эйли. — Леди Амелия Мэлеанна Холдан, уникальная, неповторимая. Дочь Белой тени и женщины, только что пережившей трансформацию. Разве можно было отказаться от столь редкого удивительного создания? Я не сразу выяснил её истинное происхождение, а она так мало знала о себе. Маленькая, напуганная, неопытная… то покорная, то неуклюже брыкающаяся, то ловящая каждое моё слово…

Может, подкрасться и оглушить чем тяжелым? А ничего подходящего и нет под рукой. И… что он сказал? Мэй дочь… пожирающего?! Дочь демона?!

— Кукла, — почему-то вспомнила Эйли вчерашние слова Мэй.

— Возможно, — невесело усмехнулся мужчина. — Моя кукла на веревочках. Моя игрушка. И вдруг любимую игрушку отобрали. Я хотел её вернуть. Желал страстно, до умопомрачения. Я не выпускал её из виду, я сфотографировал её на свадьбе с этим её зверообразным муженьком и подкинул фотографию её брату, зная, что тот рано или поздно найдет сестру и вернет домой. И, в конце концов, она вместе с братом вернулась домой. У Холдана стоит серьезная защита, глупо было пытаться пробиться сквозь неё. Проще заставить Мэй выйти… она бы вышла — ради брата и принцессы. Она даже сделала лучше — приехала сама… но вот ведь насмешка судьбы. Тебя я увидел раньше. Они все боялись — принцесса, эта ведьмочка, моя голу… Мэй. А ты нет. Но ты не понимаешь, не осознаешь полностью, во что хочешь себя втянуть. Поэтому подумай. Если сомневаешься, спроси Мэй, уж она-то знает меня хорошо.

— Она знает твоё настоящее имя?

— Нет.

— То есть за три года ты ей не назвал настоящего имени? — пытливо уточнила Эйли.

— Зачем? — удивленно покосился на неё Гарет.

— Действительно.

— Садись.

Наконец-то представилась возможность полетать на «звезде» и будучи в сознании. Давняя мечта… только вот её исполнение совсем не радует. Девушка неохотно села позади, обхватила мужчину за плечи. «Звезда» плавно поднялась в воздух.

Летели в молчании. Когда на горизонте появились шпили и башни Гьерда, обращенный сбросил скорость, снизился.

— Тебя ищут, — наконец сказал Гарет. — Дракона даже под невидимостью замечаешь издалека.

Разумеется, ищут. Немного странная компания — все разные и, скорее всего, при других обстоятельствах они никогда бы не встретились и уж тем более не подружились бы, — но Эйли новые знакомые нравились. И раз её ищут, значит, друг друга в беде не бросают.

Хотя одно дело спасение и совсем другое — смириться с чужим выбором, особенно если его не одобряешь.

«Звезда» села на лужайке перед высокой каменной оградой, на окраине города. Девушка слезла с транспорта, взяла протянутый мужчиной лук с колчаном.

— Это твоё. Через несколько минут дракон как раз будет здесь пролетать. Тебя заметят и подберут.

— Торопишься от меня избавиться?

— Эйлвин, ты не понимаешь…

Вероятно. Но решать ей. И не только.

Эйли шагнула к Гарету, коснулась его щеки, посмотрела в глаза.

— Ты мне просто скажи, ты по-прежнему хочешь её вернуть? Своё творение, свою игрушку?

Во взгляде сомнение, неуверенность, растерянность. От привычного и ещё недавно страстно обожаемого трудно отказаться. Возможно, он и не откажется.

— Подумай, — тихо попросила девушка. — Я только пустышка и из меня вряд ли получится что-то вылепить. И куклой быть я не смогу. Но, быть может, пришло время узнать что-то ещё?

— Ты не пустышка, — возразил мужчина.

Эйли сама потянулась к его губам. На секунду вокруг потемнело, словно на солнце набежало облачко, поднялся ветерок. Наверняка они всё видят… Ну и пусть видят, стыдиться она тоже не собирается.

Пусть знают.

– –

— Поглоти меня бездна!

— Что? — мгновенно встрепенулась Сигрид. — Эйлвин?

А-а?.. Что?.. Где это мы? Всё летим? Только не говорите, что я опять задремала!

Мы искали девушку всю ночь по ближним и не очень окрестностям Гьерда и не сказать, чтобы шибко преуспели. К рассвету, несмотря на волнение за Эйлвин, меня начало клонить в сон даже на мало подходящей для отдыха драконьей спине. Толку от Мэй оказалось немного, всё, что она смогла поведать в результате изучения места исчезновения Эйлвин — это то, что Леметриас увез жертву из города, но вряд ли слишком далеко. Вот мне интересно, Мэй знает, что у каждой новой модели «звезды» максимальная скорость выше, чем у предыдущей? «Звезда», на которой её в детстве катал папа, и нынешние «звезды» две немного разные вещи и «далеко» понятие довольно растяжимое. Нет, конечно, едва ли обращенный потащит девушку в какую-то глушь сугубо ради убийства, но ведь убийство отнюдь не всё, что детка может сделать с похищенной.

Эльга круто развернулась и пошла на снижение. Да что происходит?

— Что такое? — спросила я.

Драконесса зависла в воздухе возле пансиона. Я перегнулась через пластину гребня, посмотрела вниз. Мать моя!

— О-о, — ошеломленно выдохнула позади Сигрид.

— Вот и я о том же, — мрачно поддакнула Эльга.

Внизу, посреди безмятежно зеленой лужайки, стояла «звезда». На ней сидел обращенный и, совершенно не таясь, целовал замершую рядом с транспортом Эйлвин. Девушка не вырывалась, не кричала и, судя по запутавшимся в белых волосах пальцам свободной руки, принимала самое активное участие в процессе. Парочка с таким чувством предавалась своему занятию, что мне даже завидно стало. Крис с Кристофером обмениваются нежными взглядами, эти целуются, у одной меня никакой личной жизни. Единственный мужчина, и тот на дверь указал.

— Может, покашлять? — неуверенно предложила я.

— Да как она вообще может?! — возмутилась Сигрид. — Он же обращенный!

Драконесса, шумно взмахивая крыльями, начала опускаться по вертикали. Леметриас и Эйлвин с откровенной неохотой отстранились друг от друга, переглянулись, и девушка отошла от «звезды». Обращенный украдкой покосился на меня, транспорт приподнялся над землей, сдал назад, развернулся и улетел.

Знакомый взгляд. Доводилось видеть подобные. Это не восторженное слепое обожание Росанны, и не трепетная полудетская влюбленность Крис. Так смотрят друг на друга те, кого соединяет нечто больше, чем неожиданно вспыхнувшие чувства или страсть. Общая тайна, нечто более глубокое, затронувшее саму сущность и перевернувшее привычную картину мира.

Так наш король Донован смотрит на свою Эмбер, простую девушку-ведунью из Железного мира, изменившую всю жизнь лидийского правителя, а за компанию с подругами — и жизнь самой Лидии.

Эйлвин проводила задумчивым взглядом Леметриаса и обернулась к нам. Эльга села на траву, мы с Сигрид спустились на землю. Во избежание криков и обвинений я продемонстрировала подруге кулак и первой подошла к Эйлвин.

— Мы тебя искали, — сообщила я.

— Простите, что заставила волноваться, — извинилась девушка и покосилась на Сигрид за моей спиной. — Вы меня осуждаете?

— Нет. — А рубашка-то на Эйлвин мужская. — Что-то случилось? — Я указала на новую деталь одежды.

— Да. В нас стреляли, меня ранили, и… он меня исцелил.

— Я в шоке, — выдала Эльга.

— Я тоже, — поддержала драконессу Сигрид.

— Идем. — Я протянула девушке руку. — Вернемся к остальным, а то все уже с ума сходят. Дорогой всё расскажешь.

— А… — помедлила Эйлвин и покраснела.

— Они ещё не готовы понять, поэтому мы им пока не расскажем некоторых деталей, — заверила я и обернулась к Сигрид и Эльге. — Верно?

— Не хочу травмировать нежную психику принцессы, — отозвалась драконесса.

— А я хочу сначала послушать твой рассказ, — заявила Сигрид.

— Да, мне тоже интересно узнать об истинном происхождении Мэй, — в тон Сигрид заметила Эйлвин.

Да-а, похоже, общая тайна у нас будет не одна.