Глава 11

Искать след пришлось долго.

Вроде все всё знают наверняка, а на деле оказалось, что кто-то где-то у кого-то слышал, но половину прослушал, а вторую истолковал неверно и вообще приукрасил.

Деревня, в которой с мужской частью населения случилась беда, то располагалась на западном береге реки, после горного отрога, то на севере, возле бескрайнего леса, то вообще за границей земель Файтерисов.

Пока проверялось одно направление, сплетни уже шли с другой стороны – и так по кругу.

Бесило до кровавых всполохов перед глазами. Хотелось немедленно найти виновника произошедшего и вздернуть на первой попавшейся березе, но вместо этого приходилось кипеть и сбрасывать пар на тренировках.

Мои воины, заметив меня, выходящего на площадку, угрюмо переглядывались и опускали забрала, потому что знали: щадить не буду. Могу причинить вред не со зла, а потому что внутри клокочет от ярости.

Понимая, чем все может закончиться, я стал улетать из города. Кружил над землей, чего-то все высматривал, как будто ждал, что мерзавец себя как-то проявит, даст понять, что вот он, здесь, ждет, когда я с ним расправлюсь.

Конечно, никто не ждал. И уж тем более расправы не жаждал, а время шло. И никакие красавицы Файстира не могли возбудить во мне пламя страсти. Смотрел на них — и видел просто набор рук, ног, волос и прочих частей тела, без какого-либо влечения. Собственное тело оставалось глухо и к желаниям, и к инстинктам, и ко всему остальному. Хоть в дивный сад запусти, где под каждым кустом будет сидеть готовая на все прелестница, — результат тот же.

Блондинки, брюнетки, рыжие, лысые — каких я только не пробовал, и все без толку. Худых, как палка, и таких, что двумя руками не обхватишь. Высоких, словно каланча, и таких, что внизу еле рассмотришь…

А лекари бессильно разводили руками. Мол, хворь неведомая какая-то. Давали горькие снадобья, от которых потом то понос, то икота, то руки тряслись, а толку никакого.

Маги тоже руками разводили — мол, вроде что-то есть, а что – понять не можем. Помочь тоже.

К ведьмам обращался. К самым сильным и могущественным, так эти стервы в один голос заявили, что понятия не имеют, в чем дело, хотя даже не притронулись, не посмотрели нормально. А глаза при этом такие… будто им весело.

Конечно, чего же не веселиться, когда у дракона такие проблемы. Очень, мать вашу, забавно.

Ведьмы – и этим все сказано. Ведьмы и стервы!

Будь моя воля, всех бы на рудники отправил.

Тем временем мои люди, замаскированные под самых обычных путников, прочесывали владения. От Северного утеса до Южных пустошей. От самого дальнего поселения на востоке, заканчивая границами на западе. Искали тех, кто что-нибудь слышал о неведомой хвори, поразившей деревню.

Отчеты обычно были неутешительные. Сплошные сплетни, ничем не подтвержденные слухи, басни да присказки.

Но вот одно сообщение, принесенное сегодня утром почтовым ястребом, вызывало определенные надежды.

В нем говорилось про небольшое поселение в неделе верхового пути от города. Мол, они торговцев одолевали, просили привезти снадобье особое. Много снадобья. Чтобы на всех мужиков в деревне хватило.

Может, у них всех там сопли ручьем лили или желудки прихватило, но мне почему-то казалось, что это оно. То самое. Поэтому собрался и, никому не сказав куда, улетел из замка.

Внизу мелькали густые леса, извилистые притоки и болотины. Заливные луга сменялись холмами, усеянными редколесьем. Пестрели деревни, окруженные ухоженными ржаными полями.

Вылетев вечером, к следующему полудню я уже опускался на деревенскую площадь, лелея призрачную надежду, что здесь мне, наконец, повезет.

Местные жители настороженно выглядывали из своих домов, те, кто посмелее, выходили на улицу, но не приближались, пока я не перекинулся в человеческое обличье.

— Где староста?

— Здесь я, — ко мне подскочил крепкий мужик лет пятидесяти, с натруженными руками и широкой бородищей, и почтительно поклонился, — чем могу быть полезен, хозяин?

— До меня дошли слухи, что в вашей деревне лютует болезнь.

Он озадаченно посмотрел на меня:

— Какая такая болезнь? Нет никакой болезни.

Потом еще и на остальных оглянулся, будто спрашивал, о чем речь. В ответ лишь плечами жали да руками разводили.

— Сами смотрите, вон какие все румяные.

Жители и правда не выглядели больными. Скорее наоборот.

— Мне сказали, вы зелья искали. На всю деревню, — сказал я, чувствуя, как привычное разочарование расползается в груди. Опять мимо?

— Ах, это… — Он смущенно улыбнулся. — Так ведь вода вдруг испортилась. Все, кто хоть глоточек выпил, с животами мучились. А выпили все. Вот и пришлось исцеление искать. Но сейчас уже все нормально, справились.

За его спиной активно кивали жители, и, судя по внешнему виду, у них действительно все было хорошо.

А вот у меня не очень, потому что отчаянно хотелось снова перекинуться в дракона, улететь куда-нибудь в дремучую чащу и спалить там все к чертовой бабушке, выплескивая собственную ярость и бессилие.

— Может, пообедать хотите? — предложил староста. — Деревня у нас маленькая, но гостей мы любим. Тем более таких.

Я уже собрался отказаться, но внутренний голос тихо прошептал: «Не торопись, присмотрись».

Я привык доверять своему чутью, поэтому сказал:

— Не откажусь. Путь был долгим.

Староста тут же воспрял духом и пригласил меня в свой дом. Там румяная, крепкая хозяйка быстро накрыла на стол: наваристый суп, картофель с ароматным маслом, тушеное мясо, пироги.

Я ел неторопливо, расспрашивал о деревенских делах, интересовался проблемами, успехами, а хозяин, будучи человеком открытым и бесхитростным, рассказывал обо всем, не таясь. Об урожае, о том, сколько телят по весне родилось и сколько овец волки утащили, сколько свадеб сыграли да когда в последний раз пожар был.

Я слушал его, кивал, а сам думал о том, что теряю время зря и надо возвращаться. Потому что все эти телята, волки и свадьбы не имели никакого отношения к моей проблеме.

Однако хозяев обижать не хотелось, поэтому я отобедал как полагается, поблагодарил за вкусную еду и гостеприимство и вышел на улицу. Постоял на крыльце, хмуро глядя на безоблачное небо, понаблюдал за мальчишками, катающими колесо на палке, и двинулся за околицу, чтобы всю деревню посмотреть, а заодно не снести ничей дом, когда буду обращаться в дракона.

И вот когда последний сарай остался позади, а впереди пестрело бескрайнее поле, раздалось надрывное:

— Хозяин! Погодите, — ко мне, прихрамывая, торопился весьма упитанный монах, — погодите.

Остановившись возле меня, он согнулся, уперевшись ладонями в колени и пытаясь отдышаться. Потом выпрямился, провел пухлой нежной ладонью по взмокшему лбу и просипел:

— Простите. Запыхался. Фу-ух.

— Чего тебе? — спросил я отстраненно. Монах мне не понравился. Было в нем что-то неприятное, отталкивающее. Будто крысеныш какой.

— Я слышал, вы про болезнь спрашивали?

— Да. Слухи были… но не подтвердились.

— Была болезнь, — он понизил голос и оглянулся, будто опасался, что кто-то из деревенских услышит, — и не хворь с животом, а кое-что посерьезнее. Поражало только мужчин… если вы понимаете, о чем я.

О да. Я прекрасно понимал.

В этот момент все мои инстинкты обострились до предела и ярость снова взметнулась до небес. Я едва сдержал своего дракона, скорого на расправу.

— Староста соврал?!

— Нет-нет, что вы, — замахал руками монах, — он просто не помнит. Никто из них ничего не помнит. Потому что ведьма приказала забыть.

— Ведьма?

— Да. Та самая, которая проклятье наслала.

Так и знал, чувствовал, что без этих тут не обошлось.

— Что за проклятье?

— Ее один из деревенских парней бросил и к другой посватался, вот она и наслала на него немощь мужскую. Парня-то мы выгнали, потому что только идиот ведьму злить будет, а нам идиоты не нужны, но было уже поздно. Заклятием всех деревенских зацепило.

И не только деревенских. Знал бы этот толстяк, что дракон, стоявший перед ним, тоже в последнее время в немощи, очень бы удивился.

— И что дальше?

— Мы ее сжечь хотели, но помиловали. Отправили на проклятый остров, чтобы о поведении своем подумала и заодно противоядие сделала. Два месяца терпели, ждали, а она нас водила за нос! Потом еще и бабка ее пожаловала. Вдвоем они зелье все-таки доварили, а потом в деревню пожаловали. Всех напоили, вылечили, а заодно и воспоминания подтерли, чтобы хвосты замести.

— А тебе не стерли?

— А я подготовился, — оттянув в сторону ворот, он вытащил из-за пазухи черный амулет на цепочке, — меня как мерзавка эта в воду скинула, так я защитный амулет и купил. Выбирал самый сильный. Он выдержал, спас от забвения, но оплавился. Бесполезен теперь… А я на него все, что было, спустил, еще и в долги влез.

Более тонкого намека не придумать.

Выудив из кармана мешок с монетами, я бросил его толстяку:

— За информацию.

На удивление ловко поймав подачку, он принялся кланяться и благодарить:

— Спасибо, спасибо, спасибо.

— Где сейчас эта ведьма?

— Так на острове, — он махнул, обозначая направление, — не иначе как очередную пакость выдумывает. Я бы всех этих ведьм…

Я просто перекинулся, взмахнул крыльями, сбивая с ног голосящего монаха, и рывком поднялся высоко в воздух.

Еще удар крыльями, еще, пока не оказался на уровне редких ажурных облаков.

Подо мной неровной кляксой виднелась деревня. Между крошечных домов сновали люди, за околицей ползал толстяк, собирая разлетевшиеся монеты, чуть дальше пестрело стадо коров.

В той стороне, куда указала пухлая ручонка монаха, ленивой змеей изгибалась широкая река. Где-то ее берега сходились чуть ближе, а где-то, наоборот, расступались, образуя раздолье, а километрах в десяти на самом широком повороте виднелся круглый остров, утопающий в зелени.

Попалась зараза!

Я сорвался туда, взглядом пожирая цель и с каждой секундой свирепея все сильнее. Преодолев часть пути, упал вниз, мазнув когтями и шипастым хвостом по водной глади, и полетел вдоль реки. Деревья, растущие по берегам, были достаточно высоки, чтобы скрыть меня от посторонних глаз

Первый поворот, второй поворот, третий – и, наконец, я вывернул к острову.

И чем ближе я подлетал, тем отчетливее ощущалось присутствие ведьмы. Это место было насквозь пропитано их коварной магией, густой и сытой, наполняющей каждый клочок пространства.

Облетев его понизу, я ударил крыльями, пригибая верхушки деревьев, и взмыл над островом.

По краям заросли, а центре ровные виноградные ряды и старый серый дом с двумя невысокими башнями.

Но главное не это.

Главное, что я увидел ведьму.

Она как раз была на улице и занималась тем, что подвязывала разросшиеся кусты, а как увидела меня, так все побросала и с визгом ринулась в дом, как будто это могло ее спасти.

Сложив крылья, я ухнул следом и приземлился на крыльцо уже в человеческом обличье. Отбил дверь, которую она пыталась захлопнуть у меня перед носом, и шагнул внутрь:

— Стоять!

Не слушая меня, перепуганная ведьма бросилась к кухонным шкафам, рывком распахнула дверцу в поисках чего-то.

Думает, есть средство от разгневанного дракона? Думает, какой-нибудь волшебный порошок спасет ее?

Я надвигался, с трудом сдерживая свою ярость, а она продолжала шуровать по шкафам, разбрасывая все, что попадалось под руку.

Потом все-таки что-то нашла и торопливо подскочила к столу, который нас разделял.

— Вот! — Выставила на него пузатый пузырек. — Это вам!