Глава 7

Огородник из меня оказался аховый.

Вроде мозг есть, руки на месте, пальцы тоже, а получалось не пойми что.

Перво-наперво решила избавиться от хищного вьюна, который не только кусты оплетал, но и норовил зацепиться колючими усиками за платье или любой другой предмет, попадавший в зону поражения. На ощупь неприятный, будто проволока с огромным количеством крохотных крючочков, да еще и со странным запахом. Стоило только раздавить лист или покрытый мелкими волосками стебель, как воздух вокруг превращался в непригодный для дыхания. Пахло… нет, воняло жареным луком, пролежавшим весь день на солнцепеке, рыбными потрохами и результатом зверского пищевого расстройства.

Я морщилась, давилась, жмурила слезившиеся глаза и продолжала борьбу с ненавистными сорняками.

Битва была сложной, вонючей и какой-то удручающе бесконечной. Я только вырву очередную длинную кишку лозы, только отложу в сторону, как она уже обратно ползет, активно шурша треугольными листьями. То на чистый куст пытается забраться, то меня вокруг щиколоток обовьет, то куда-то вглубь виноградника пытается улизнуть. А один раз и вовсе оплела зазевавшуюся драксу с лап до макушки, так что одни только янтарные глаза удивленно хлопали.

Я, конечно, драксу спасла – коварную лиану расплела, смятые крылья очистила, отряхнула, на ноги поставила, — но после этого пришла к выводу, что надо менять подход, ибо такими темпами не я от плюща избавлюсь, а он от нас.

Попробовала рубить его на кусочки, но очень быстро поняла, что это крайне глупая затея, потому что проблемы выросли пропорционально количеству этих кусочков. Каждый из них пытался уползти, спрятаться или воображал себя коварным змеем и рвался в бой, отчаянно цепляясь за мои ботинки.

В результате выяснилось, что ничего эффективнее огня при борьбе со всякой нечистью не придумали. Я вырыла яму сбоку от виноградника, наполнила ее щепками, прелыми тряпками и прочим барахлом, выдворенным из дома в ходе уборки. Буся помогла мне все это поджечь. И уже после этого я выдирала лиану за лианой, скручивала извивающие щупальца в тугой узел и бросала в пламя.

Шипело, воняло, но помогало.

К вечеру с плющом было полностью закончено: я выкорчевала и сожгла даже самые крохотные отростки. А на следующий день уже занялась обычной травой, которая после хищного собрата казалась детским лепетом.

Сначала прошлась, удаляя высокий травостой. Осот, крапиву и какую-то незнакомую поросль с пышными метелками на длинных стеблях.

Потом принялась за более низкорослые травы: лебеду, сныть, ну и, конечно же, вездесущий одуванчик. А в самом конце ползала на коленях, выдирая мелкие листочки, корешки и ковер мокрицы.

Сад преобразился. Теперь между зеленых кустов серела открытая земля. Я прошлась по ней тяпкой, чтобы взрыхлить еще больше, и с надеждой посмотрела на тяжелое, лениво перекатывающее серые клубы небо, как бы сомневающееся в том, нужен ли дождь или нет.

— Нужен, — категорически сказала дракса, тряхнув рогатой головой, — очень нужен.

Небо нас услышало и ночью разразилось таким ливнем, что я всерьез испугалась, как бы у нас не протекла крыша.

К счастью, с крышей было все в порядке: дом уже нарастил такую крепость, что справился даже с лютой непогодой, а виноградник после того, как его избавили от сорняков и хорошенько пролили, начал преображаться.

Кусты стали выше и сочнее. И даже те растения, которые до этого стояли, чахло опустив ветви, расправились и потянулись к солнцу, а когда я проходила мимо них, жались ко мне темными листьями, словно коты, требующие ласки и внимания.

Я еще раз осмотрела землю на предмет лишней растительности и, удовлетворенная результатом, приступила к следующему этапу – сбору жуков, гусениц и прочих вредителей.

Нашла какую-то банку, налила в нее воды, чтобы живность не расползалась по стенкам, и приступила к сбору.

О, что за чудные мгновения довелось мне испытать в этот прекрасный день!

Что-то пыталось уползти, что-то пыталось улететь. Что-то сворачивалось в комок, покрытый колючим панцирем, что-то угрожающе растопыривало яркие волоски и испускало зловонное пятно, намекая на ядовитость. А что-то откровенно и бессовестно пыталось укусить за палец.

Это было даже веселее, чем бороться с ядовитым плющом. Словами не передать ту радость и облегчение, когда я, порядком взмокшая и дерганая, закрыла банку, в которой жужжало и барахталось всякое разное.

— Все. Сбор завершен.

Дракса, помогавшая мне в этом непростом деле, выглядела довольной. Ей, в отличие от меня, тонкокожей, были не страшны никакие насекомые. Она расправлялась с ними быстро и безжалостно: кого-то давила лапами, кого-то метко сбивала хвостом, а жирненьких, толстых зеленых гусениц и вовсе проглатывала целиком.

После того как с уборкой виноградников было закончено, я нарезала ленточек из старых простыней и отправилась по рядам, чтобы подвязать кусты. Проковырялась с этим делом до самой темноты, но зато каждое растение было закреплено и приведено в порядок. Оставалось только ждать, когда они напитаются силой, придут в себя и будут готовы помочь мне в моем непростом ведьминском деле, а пока, по настоянию настырной драксы, я снова вооружилась тряпками и отправилась во вторую башню.

Восстанавливалась она в сотню раз хуже и медленнее, чем весь остальной дом. Несмотря на то, что я вынесла весь мусор, намыла ступени, стены, окна, пол, отдраила само зеркало и отполировала резные завитки на его раме, башня выглядела запущенной и унылой. Все такая же серая, неухоженная, холодная. В ней не чувствовалось тепла и жизненных токов, как в других помещениях.

— Странно, — качая головой, промямлила Буся, — очень странно. Первый раз вижу, чтобы в одном месте такой провал сил был.

Я вообще ничего не знала про провалы сил, ибо до этого с ведьминскими домами дела не имела, поэтому развела руками и вернулась к натиранию полов.

Буся тем временем продолжала философствовать:

— Такое бывает, если рядом случается что-то плохое. Но дом чистый, светлый, отзывчивый. И земля вокруг него тоже чистая. Отпечатка беды нет на этом месте. Тогда… тогда… — она замолчала, пытаясь решить головоломку. Потом принялась ходить из угла в угол, заметая хвостом из стороны в сторону, потом долго и задумчиво смотрела на мутную поверхность зеркала. — Нет. Не понимаю.

— Ну и ладно, — проворчала я, сдувая прядь волос, прилипших к вспотевшему лбу, — лучше помоги мне.

Буся еще раз подозрительно посмотрела на зеркало, зачем-то потрогала его когтистой лапкой, после чего присоединилась ко мне в уборке, но при этом не забывала бухтеть:

— Не понимаю. Просто не понимаю. Что же за ведьма тут такая жила… И что она натворила, раз это место в доме еле живое и так тяжело восполняется… и самое главное, куда эта ведьма подевалась?

Мне некогда было думать о столь философских вопросах, я была занята уборкой и обдумыванием дальнейших действий. Что-то подсказывало, что прополоть и собрать паразитов – это только полдела. Дальше наверняка будет сложнее.

Мой опыт по уходу за растениями ограничивался тремя горшками с кактусами на окне и объеданием кустов смородины летом на даче. Как правильно обращаться с виноградом, тем более с ведьминским, я не имела ни малейшего понятия. Может, там слова какие-то особые нужны? Заклинания? Танцы с бубном? Может, я должна все делать только правой рукой, совершенно голая и в полнолуние?

Столько вопросов, столько непонятных моментов, что голова шла кругом. Поэтому, как только с уборкой было покончено, я развесила простиранные тряпки на крыльце, быстренько поужинала и, прихватив с собой серую свечу в бронзовом подсвечнике, отправилась в библиотеку и полночи просидела над книгой, посвященной уходу за ведьминским виноградом.

Там и заснула.

Утром встала изрядно помятая, с глубоким отпечатком ладони на щеке и затекшей от неудобной позы шеей, но зато хоть с каким-то пониманием, что делать, когда и как.

— Надо собрать ягоды со всех кустов, чтобы они впустую силы свои не тратили и вредителей не привлекали, — за завтраком, сосредоточенно пережевывая лепешку со щедрым ломтем колбасы, я рассказывала Бусе о результатах своих ночных научных изысканий.

— Куда ж нам столько ягод-то? — ужаснулась она, бросив взгляд на окно, за которым ровными рядами высился виноградник.

— Придумаем что-нибудь. Сок сделаем.

— Получится очень много сока.

— Будем продавать.

— Кому? — хмыкнула она. — Бабочкам? Мышам? Сами себе?

— Мужиков деревенских привлечём. Скажем, что для обряда надо. Они ради восстановления своих сил в лепешку расшибутся.

Буся вскинула брови:

— Это нечестно.

— Нечестно было пытаться сжечь меня на костре. А это так… мелочи жизни.

— Порой ты рассуждаешь как самая настоящая ведьма, — усмехнулась дракса.

— Увы, Бусенька. Увы. Ведьминского во мне ничего нет.

Она как-то скептически крякнула, потом спросила:

— Ну допустим, мы все собрали, сока наделали, продали. Дальше-то что?

— Дальше придется набраться терпения и ждать, когда виноградник будет готов.

— И как мы поймем, что это произошло?

— Очень просто: на тех кустиках, которые будут готовы, появятся белые цветы. Тогда можно будет разводить таблетки в воде, поливать и ждать чудесного урожая.

— Звучит как план.

— Это и есть план, дорогая моя Бусенция, осталось только запастись терпением.

С терпением у меня было все в порядке. Особенно после того, как дом пошел навстречу и «перевел» книги на понятный мне язык.

Я часами зависала в библиотеке, читая все подряд. Мне попался томик с историей этого мира – похоже на наше Средневековье. Попался красивый атлас с картами. Так я узнала, что мой маленький проклятый островок находится посреди реки Змеевки, которая вилась среди лесов и полей, дугой опоясывая холмистую долину, в центре которой стоял большой город-крепость Файстир, а вокруг были разбросаны жемчужины деревенек. В какой из них жили проклятые Асселиной бедолаги, я не знала, но дом и тут помог, подсветив нужное поселение красной точкой.

Из того же атласа я узнала, что эти земли принадлежали древнему роду Файтерисов. Очень древнему и очень драконьему…

Упоминание драконов отозвалось неведомым томлением в сердце и волнительным предвкушением. Мне очень хотелось увидеть дракона. Настоящего, настолько большого, чтобы тень его крыльев перекрывала солнечный свет, а от рева закладывало уши. Посмотреть хоть одним глазочком, хоть секундочку.

Увы, это были всего лишь мечты. Вряд ли кого-то из драконов когда-нибудь занесет на всеми забытый крохотный остров посреди реки.

Большую часть книг в библиотеке составляли ведьмовские рукописи. Я нашла книги по травологии, по зельеварению, по обрядам. Тонкие брошюры по ядам и приворотным зельям. Листовки с описанием странных оберегов и крохотные, размером в половину ладони, томики с наговорами.

Я, конечно, полистала, почитала, но ничего не поняла и уж тем более не могла использовать из-за отсутствия дара. Для меня все это было из разряда сказок и мифов, а вот моя предшественница относилась к своему делу со всей серьезностью. Поля книг пестрели заметками и пояснениями, меж желтых страниц попадались закладки – листочки, исписанные мелким убористым почерком или магическими схемами, глядя на которые Буся умилённо вздыхала:

— Ох и сильна была ведьма. Ох и сильна!

Ее восхищение было таким явным и искренним, что мне аж обидно стало.

— Подумаешь, — бухтела себе под нос, в очередной раз обходя виноградник в поисках белых цветов, — я тоже очень даже ничего.

Посиделки в библиотеке перемежались с очередной уборкой, хотя дом и так сиял чистотой и щедро платил за приложенные вначале усилия, за сорванную спину и израненные ладони. Он стал уютным, светлым, теплым и каждое утро радовал меня какими-нибудь мелочами. То на кухне появлялись новые чашечки, то в шкафах из ниоткуда возникала новая одежда: красивые платья, удобная обувь, белье. Я даже умудрилась объяснить, что такое джинсы, нарисовав их на листе бумаги. И Дом создал их!

Даже башня с зеркалом потихоньку приходила в себя. Ступени уже были ровны и широки, их края заросли, избавившись от выбоин и трещин, и могли похвастаться ровными прямыми углами. Дверь перед комнатой, в которой стояло зеркало, больше не скрипела и не царапала нижней частью по полу. На окнах появились полупрозрачные лиловые шторы.

Только само зеркало по-прежнему оставалось мутным и безжизненным, хотя каждый день Буся бегала его проверять. Терла лапкой, подолгу всматривалась в блеклую поверхность и, так ничего там и не увидев, расстроенная покидала башню.

У меня же времени на расстройства не было.

Однажды поутру, выйдя на крыльцо, я вдохнула полной грудью свежий воздух и тут же закашлялась от неожиданности, потому что кусты в переднем ряду были сплошь обкиданы белыми цветами.

Время пришло.

— Виноград зацвел! Зацвел! — с таким воплем я ворвалась в дом, едва не растянувшись на пороге.

Дракса, до этого старательно пересчитывавшая наши запасы, припрятанные в одном из ящиков, обернулась и хмуро спросила через плечо:

— Пора?

— Пора.

От предвкушения меня потряхивало. Это я сейчас как замешу…

Таблетки хранились в тайном месте. Памятуя о том, что они мой единственный шанс выбраться из этой передряги, я припрятала их под одной из половиц в спальне.

Конечно, не без помощи дома. Смотрел он, как я ползала в поисках тайного убежища, как простукивала полы, стены и пыталась открутить ножку кровати, смотрел и сжалился.

Где-то под ногами что-то заскрежетало, зазвенело, и половица поднялась, обнажая небольшое чистое углубление. В него пакетик с пилюлями и отправился. И проверялся по пять раз в день. А не пропал вдруг? А не утащил ли кто мое сокровище?

Сокровище, как и прежде, было на месте. Я высыпала на ладонь штук десять пилюль, остальное бережно убрала обратно, про запас.

Потом мы с Бусей перетерли лекарство медным пестиком в каменной ступке, высыпали порошок в ведро и залили водой. Размешали и дали часок настояться.

— Теперь иди поливай, — почему-то шепотом сказала дракса, принюхиваясь к совершенно бесцветной жидкости.

— А ты? — также шепотом спросила я.

— А я останусь здесь, чтобы не мешать. Магия не любит, когда ей мешают.

— Эх, была бы еще эта магия, — со вздохом сказала я и, вооружившись ковшиком, потащила чудо-снадобье в виноградник.

Всего зацвели три куста, остальные как стояли, сверкая сочной зеленью, так и продолжали стоять, поэтому я щедро, по пять ковшей, пролила только цветущие. Постояла, переминаясь с ноги на ногу и ожидая моментального чуда. Потом подумала, что надо бы, что ли, какое заклинание сказать или волшебный пасс руками сотворить, чтобы все сразу заработало.

Ничего другого, кроме как:

— Трах-тибидох! Ахалай-махалай, ляськи-масяськи! — в голову не пришло. — Колосись!

Сказала отчетливо, громко, устремив восторженный взгляд к небесам и подняв руки в торжественном жесте. Затем на кусты покосилась.

Ничего не заколосились. Вообще. Только одинокая гусеница, перестав жевать лист, смотрела на меня удивленно и с неким укором, мол, лечиться вам надо, девушка.

Я смутилась. Стряхнула ее щелчком и, проворчав:

— И нечего на меня так пялиться, — ушла в дом.

А там меня встретила крайне взволнованная дракса:

— Оживает! Он оживает! — Она бегала вокруг меня, потрясая крыльями и звонко шлепая лапками по полу.

— Кто оживает? — аккуратно уточнила я. Почему-то представились зомби и прочая нечисть, поднимающаяся из своих могил.

Однако на деле оказалось все гораздо скромнее и банальнее:

— Портал оживает! Идем!

Буся была немного не в себе, поэтому я не стала спорить и просто отправилась следом за ней в унылую башню.

Сегодня она и правда выглядела лучше, чем прежде. Как-то посветлела, подтянулась и наполнилась воздухом. Мы поднялись наверх, и там Буся заголосила с удвоенной силой:

— Вот! Смотри! Видишь? Видишь?!

Если честно, я ничего не видела. Все то же зеркало в старой оправе, те же медные завитки и мутная поверхность стекла…

Хотя нет, не уже мутная. Вернее, не настолько мутная, как была прежде.

— Оно начало отражать. — Я подошла ближе и, склонившись чуть ли не вплотную, принялась рассматривать.

До зеркальной поверхности было еще ой как далеко, но уже прошла тотальная матовость, и появился розоватый блик от окна. Пробивающиеся сквозь неуместно яркие для такого помещения занавески лучи солнца наполняли цветом и светом всю комнату и подкрашивали собственное, пока еще очень слабое отражение.

— Да-да! Оживает, — с благоговением выдохнула Буся. — И как только оживет, все изменится!

— В хорошую сторону или в плохую?

Она посмотрела на меня, не скрывая возмущения:

— Конечно, в хорошую. Каждая ведьма мечтает иметь свой портал.

Она снова забыла о том, что никакая я не ведьма.

Дальше меня ждало самое форменное разочарование.

Я-то думала, сейчас как уберусь в садике, как полью кустики, так все сразу у меня и получится. Ягоды нарастут за одну ночь, я наделаю из них целительного сока, напою деревенских мужиков, моментально вылечив их от напасти, сотворенной Асселиной. И все будут счастливы, все довольны, а я так вообще молодец. Мне дадут медаль, волшебный пряник и с почестями заберут с проклятого острова.

На этом мои фантазии останавливались. Что буду делать потом, если меня вывезут с острова, я не имела ни малейшего понятия. Да и неважно это, потому что никто никуда никого вывозить не собирался, мужики не радовались, сок не гнался, ягоды не завязывались.

Все это было ну о-о-очень долго.

— А чего ты хотела? — недоуменно спрашивала дракса, когда я в очередной – наверное, двадцать пятый – раз за день бегала на улицу, чтобы проверить, а не созрел ли урожай. — Это дело сложное. Виноград живой, должен впитать, пропустить через себя, насытиться…

— Да-да, я знаю. Все вокруг должно сначала насытиться, — проворчала я, опускаясь на диванчик.

— Ну раз знаешь, то чего ворчишь?

— Скучно мне, Бусенька. Скучно. Тряпки надоели, тем более у нас уже так чисто, что хоть с пола ешь, — широким жестом я обвела сияющий дом, — читать устала. Шрифт мелкий, с завитками, глаза болят. Огородничать не тянет. А больше тут делать нечего.

— Ну как же нечего? А развивать свои силы? Открывать внутренние силы?

— Ты говоришь как увлеченный коуч из нашего мира.

— Понятия не имею, кто это, — беспечно фыркнула Дракса, чистя ноготки на лапках.

Я снова вздохнула:

— Мне бы хоть на часик вырваться с этого острова.

— Куда?

У Буси такой проблемы не было. Она, как существо крылатое, могла запросто в любой момент улететь, а у меня один путь – через реку, полную кровожадных рыб с акульими плавниками.

— Да куда угодно. В деревню, на ярмарку. Или в город. На людей посмотреть, сплетни послушать…

— И она еще утверждает, что не ведьма, — хмыкнула Буся.

— По магазинам бы пробежать, накупить ерунды всякой, одежды целый ворох притащить, а потом крутиться перед зеркалом и не понимать, зачем я это взяла.

— У тебя мало одежды? Попроси у дома.

— Да не в этом дело. А в том, чтобы пройтись, посмотреть товар, потратить кучу лишних денег…

— Точно ведьма, — хмыкнула дракса, — но если тебе так хочется покрутиться перед зеркалом, то оно у тебя есть. Иди в башню, общайся. Может, связь между вами возникнет, тогда восстановление быстрее пойдет. А там и лавки торговые тебе будут, и товары, и все остальное.

Я смутно представляла, о каких связях речь и как их налаживать, но заняться было нечем, а тереть и мыть то, что и так блестело от чистоты, бессмысленно. Поэтому я подумала: а почему бы и нет? Почему бы не потратить этот прекрасный день на общение с куском мутного стекла?

В общем, настрой был такой себе, но я все-таки отправилась в башню, прихватив с собой пару подушек с дивана. Не на голом же камне сидеть!

В башне царил полумрак.

Побросав подушки на пол, я распахнула окно, запуская внутрь свежий теплый ветерок и мягкий солнечный свет, потом скептично взглянула на зеркало – оно же ведьминский портал.

— Ну-с, дорогой. Давай знакомиться. Меня зовут Ася, — не знаю, зачем я говорила вслух, но почему-то казалось, что так правильно, — а тебя… тебя пускай пока зовут… Иннокентий. Кеша.

Чувствуя себя если уж не умалишённой, то уж точно маленькой дурочкой, я опустилась на подушки перед зеркалом, положила руки на холодную оправу и уставилась на серую поверхность.

Что должно было произойти? Не знаю.

Что я могла сделать, чтобы ускорить наступление этого происшествия? Понятия не имею.

Просто сидела, всматриваясь до рези в глазах, потом подышала. Возник соблазн на запотевшем кружке написать наше классическое русское «Здесь был Вася» или что-то нецензурное, но не стала. Вдруг обидится?

Вместо этого нарисовала сердечко. Сердечки любят все.

Мне даже показалось, что, когда выводила последний завиток, поверхность стала чуточку теплее. Будто откликалась на мои действия.

А может, это у кого-то пальцы вспотели.

Прислонившись лбом к зеркалу, я прикрыла глаза. Мыслей не было, тревог тоже.

Просто сидела.

В другом мире, в чужом теле, в доме, который был поумнее многих, возле старого зеркала-портала.

Сидела, размеренно дыша и прислушиваясь к шелесту листьев за окном, и была бессовестно, беспросветно счастлива. И почему-то казалось, что впереди ждет только хорошее. Непростое, странное, но неизменно хорошее…

Очнулась я ночью, когда на улице сердито ухал случайно залетевший на остров филин. Из-за полной луны, висевшей за окном, в комнате было достаточно светло, чтобы видеть окружающую обстановку.

Я выпрямилась, с кряхтением отстраняясь от зеркала, рядом с которым заснула. Потянулась, разминая затекшие мышцы, и поднялась на ноги.

Портал все так же спал, но перед уходом я хрипло пожелала ему приятных снов. Мне не трудно, а ему приятно…Наверное, приятно. По крайне мере, мне так казалось.

Ведя пальцами по шершавой стене, я аккуратно спускалась на первый этаж. Шаг за шагом, осторожно щупая следующую ступень, прежде чем наступить на нее. И, только оказавшись внизу и почувствовав под ногами ровный пол, облегченно выдохнула. Попила водички, постояла возле окна, наблюдая за тем, как ночной остров сыто лоснился в лунном свете, и пошла досыпать.

А утром меня разбудил сердитый голос драксы:

— Подъем, Ася! Опять гости пожаловали!

Ох уж эти гости. По три раза на неделе, как к себе домой…

Я наскоро оделась и отправилась встречать.

На берег вышла как раз в тот момент, когда лодки, а в этот раз их было две, причалили к берегу.

Кроме тех, чьи лица уже были как родные, сегодня на мой остров пожаловал монах. Тот самый полноватый лысый мужчина с глубоко посаженными маслеными глазами. Неприятный такой, бр-р-р…

Хотя, возможно, я относилась к нему предвзято, потому что именно он держал факел в руке и порывался сжечь меня в первую ночь после перемещения.

— Ведьма! — грозно сказал он вместо приветствия, ткнув в меня пухлым коротким пальцем с обкусанным ногтем.

— Невоспитанный хам! — парировала я.

От возмущения у него аж лысина заблестела.

— Да как ты смеешь? Забыла, как я тебя практически сжег?

— Забудешь тут, как же. Зачем пожаловал?

— Проверить, чем тут занимаешься. Эти увальни, — кивок на молчаливо насупившихся деревенских, — сказали, что ты на грядках целыми днями торчишь.

— Не на грядках, а в виноградниках.

— Неважно! — неожиданно зло рявкнул он. — Тебе никто не разрешал от дела отвлекаться! Где противоядие?

— Год еще не прошел, — прохладно напомнила я.

— Ты мне зубы не заговаривай.

Надо же, какой нервный. Пришел, куда не звали, орет, требует чего-то.

Я аж разозлилась. Да так сильно, что перед глазами потемнело, а монах ничего не замечал и продолжал наседать:

— Ты мужикам уже давала отвар. Они сказали, что работает.

— На одну только ночь, — робко напомнил бородатый.

— Неважно. Я хочу сам в этом убедиться!

— Ах, вот оно в чем дело, — растягивая слова, произнесла я, — убедиться, значит, захотел. А вам вообще можно заниматься такими проверками? Монах как никак… обеты наверняка есть… Так что уж кому-кому, а не вам о таких проклятиях переживать.

Он покраснел еще сильнее.

— Я не для себя стараюсь, ведьма! А для деревни.

— Да-да, конечно, — хмыкнула я, невозмутимо рассматривая ноготки, — для деревни он старается. Как же…

— Да как ты смеешь, — взбеленился он.

— Вот так и смею. — В меня будто бесенок вселился, и вместо того, чтобы отступить и как-то сгладить ситуацию, я сделала шаг навстречу и, нагло уставившись глаза в глаза, отчеканила: — Это моя территория. И здесь только я решаю, что мне сметь, а что нет. А вот всяким непрошеным гостям, отвлекающим от дела, тут места нет. Так что грузитесь в лодки и проваливайте.

— Да ты…

— Да я. В дальнейшем я буду разговаривать только с ними, — кивнула на деревенских, наблюдавших за нашей перепалкой, — а вас, товарищ, попрошу больше не появляться на моем острове.

Он побагровел настолько, что стал похож на перезрелую темную свеклу. Задышал надрывно, с сипом, вспотел еще больше, чем до этого, а потом замахнулся с явным намерением отвесить мне оплеуху. Только не успел.

— Пошел вон! — выкрикнула я, вкладывая в голос всю свою ярость.

…И толстого, килограмм на сто двадцать, мужика как ветром сдуло. Миг, и он очутился в реке, в десяти метрах от берега.

Погрузился с головой, потом вынырнул и, неуклюже размахивая руками и отплевываясь от воды, обличающе прохрипел:

— Ведьма!

А я… а у меня даже слов не было, чтобы объяснить самой себе, что произошло.

Это ведь я его так? Да? Я?!

Да нет, не я.

Конечно же, нет!

Этот толстый наглый увалень в рясе просто споткнулся и отлетел. Такое бывает, когда большая масса сильно разгоняется. Инерция, импульсы и все дела.

Только как эта масса смогла разогнаться, стоя на одном месте, непонятно. В физике я никогда не была особо сильна, но наверняка есть какое-то логичное объяснение.

— Аккуратнее надо быть, — сказала, старательно растягивая губы в улыбке, — под ноги смотреть…

Мужики почему-то не прониклись и в ответ улыбаться не начали. Вместо этого бочком, бочком – обратно в лодочку и прочь с острова, по пути с трудом вытянув из воды мокрую тушу монаха.

— Я этого так не оставлю, — вопил он, потрясая слабыми пухлыми кулаками, — я буду жаловаться! До хозяина дойду! Ведьма!

— Про договор, главное, не забудьте! — крикнула я вслед удаляющейся делегации. — У меня есть год!

Что-то подсказывало, что нет у меня этого года.

Просто нет, и все. Потому что эти неугомонные деревенские только на словах обещать могут, а на деле не оставят меня в покое и будут постоянно нервы мотать.

Про то, как монах улетел в воду, я предпочитала не думать. Подумаешь, укатился, как мячик для пинг-понга, с кем не бывает.

И все-таки меня распирало. Мысли так и крутились в голове, а память на повторе прокручивала момент его «отлета».

Я даже не выдержала и поделилась с драксой, которая устроила себе день лени и валялась на крыльце, распластав по теплым доскам кожистые крылья.

— Представляешь, монах-то сегодня чего учудил! Ругались мы с ним, ругались, а он потом хоп! И в воду укатился. Дурень. Совсем под ноги не смотрит. Так ведь и шею сломать можно.

— Конечно, можно, — хмыкнула Буся, — и шею, и все остальное.

— Так он знаешь что удумал? Меня обвинил! Можно подумать, это я его толкнула! Да я бы даже если захотела – с места бы его не сдвинула. Он весит как три меня.

Дракса скосила на меня янтарный глаз и хмыкнула еще раз.

А я продолжала негодовать:

— Как у него только язык повернулся меня обвинить! Взрослый дядька, а ведет себя как обнаглевший подросток! Еще и обзываться начал с пеной у рта. На всю реку орал, что я ведьма.

— Ну а кто же ты еще? — Дракса, утомленная моими стонами, перевернулась на другой бок и прикрыла нос хвостом. — Ведьма и есть.

— Да не ведьма я!

— Ведьма.

— Он сам улетел.

— Не сам.

— Это не я его.

— Это ты его.

Вот ведь несносная. Никакого уважения к хозяйке.

Стараясь, чтобы мои слова звучали четко и увесисто, я чуть ли не по слогам произнесла:

— Во мне нет ничего ведьминского. И никогда не было.

— Может, явных сил и не было, но зачаточки точно имелись. А как попала в тело Асселины да на острове этом пожила, так они и расти начали. Глядишь, месяцок-другой – и колдовать осознанно начнешь.

Я скрестила руки перед собой и категорично произнесла:

— Не начну.

— Ну-ну. Не видела я еще на своем веку ведьму, которая могла бы, да не колдовала.

— Да нет же! Я не ведьма.

— Хорошо, — покорно согласилась дракса и зевнула, широко распахнув зубастую пасть, — не ведьма. Вообще ни разу. Даже не на полшишечки. Вообще нет. Так легче?

— Да ну тебя! — с этими словами я ушла в дом, оставив вредину на крыльце.

В груди такое смятение – словами не передать. Сердце билось как после марафона, в легких не хватало места для вдоха, а на кончиках пальцев будто иголочки кололи.

Ну какая из меня ведьма? Глупости.

Послонявшись по дому, я так и не нашла уголка, в котором было бы спокойно. Ни на кухне, ни в спальне, ни в библиотеке не получалось усидеть. Будто изнутри что-то давило и куда-то гнало. Я ходила из угла в угол, кусая губы чуть ли не до крови и заламывая руки, с тоской поглядывала в окно на сочившиеся зеленью виноградники. Даже попыталась снова убраться, но пребольно получила дверцей шкафа по макушке – эдакий намек от дома, мол, не страдай ерундой, и так все чисто, положи тряпку на место.

В итоге снова ушла в башню с зеркалом и только там почувствовала, как узел в груди чуточку ослаб.

— Никакая я не ведьма, — упрямо повторила, всматриваясь в свое еще мутное отражение, — не ведьма!

Мне ожидаемо никто не ответил, но на долю мгновения показалось, что зеркальная поверхность стала чуточку более гладкой. Совсем чуть-чуть.

Дальше был медленный и очень нудный период, на протяжении которого ровным счетом ничего не происходило.

Виноград потихоньку рос, гости на острове не появлялись, и даже гусеницы перестали предпринимать попытки снова пробраться на виноградные кусты.

Тишь да гладь.

Ни тебе надрыва, ни преодоления, ни других развлечений.

Я уж даже начала подумывать, а не отправиться ли мне на рыбалку. Должна же быть какая-то управа на этих рыб, контролирующих переправу на другой берег. Может, приручить их как-то можно? Или прикормить?

— Разве что собственными рученьками, ноженьками и всеми остальными частями твоего щупленького тельца, — сказала невыносимая дракса, когда я поделилась с ней своими гениальными идеями, — лучше делом займись!

— Каким? — простонала я. — Ну каким? Мы все отмыли, все начистили, пропололи, культивировали, вспахали, полили, удобрили, разобрали. Даже сока из простого винограда наделали да по банкам разлили и в погреб спрятали. Что еще? Читать? У меня уже глаза в кучу от этого шрифта, скоро очки потребуются. Стройкой заняться? Еще грядок разбить? Вязать носки? Что?

На это Буся только лапками развела:

— Ты ведьма, ты и думай.

Я зарычала. Эти разговоры про ведьму уже порядком утомили.

Но если уж быть до конца честной, то я втихаря пыталась нащупать в себе какие-то силы. Вспомнила все, что видела в фильмах: и руками размахивала, пытаясь передвигать предметы, и щурилась, стараясь взглядом погнуть непокорную ложку, и волшебную палочку из обломка ивы делала, и каблуками стучала, и семилепестковый цветок в клочья разодрала, перечисляя желания. Разве что волосы из бороденки не выдергивала, потому что не было таковой.

Ничего не работало! И я все больше убеждалось, что в том происшествии с монахом ничего магического не было. Он и правда споткнулся сам. И повалился сам. Вот и все.

И по непонятной мне причине вместо облегчения я испытала то ли грусть, то ли разочарование.

Какая-то часть меня и правда хотела быть ведьмой. Чтобы, как в книге, щелкнула пальцами – и с неба лягушки посыпались, или у обидчика бородавки на лице вылезли, или приворотные зелья чтобы могла делать, такой силы, чтобы первые красавчики королевства не могли устоять.

Ну не дурочка ли?

Даже стыдно было.

Мой предел — это виноград, взращённый другой ведьмой, да половая тряпка в чужом магическом доме.

В общем, настроение было так себе, а тут еще и погода испортилась.

Два дня небо хмурилось, не пропуская солнечные лучи. Ветер гулял по острову и творил, что хотел, а потом и вовсе пошел крупный град.

Но вместо того, чтобы сидеть дома, в тепле, сухости и уюте, чем я занималась? Правильно! Спасала виноградник! Потому что ягодки уже завязались и такой атаки со стороны природы точно бы не выдержали.

И вот я, охая и матерясь каждый раз, когда очередной кусок льда бил по макушке и рукам, бегала вокруг кустов, сооружая вокруг них шалаш из подручных средств. Промокла до трусов, замёрзла, перепачкалась с ног до головы.

А природа ярилась все больше. Гулкие раскаты грома не затихали ни на мгновение, молнии рисовали паутину белых нитей на чернильно-сером небосводе. Вся площадка перед домом была усыпана кругляшами града, некоторые из которых оказались размером с перепелиное яйцо.

— Да когда это кончится? — проворчала я после того, как наведалась в душевую и привела себя в порядок: помылась, переоделась, чистые волосы обмотала мягким полотенцем.

— Когда силы придут в баланс, — как-то потерянно ответила дракса.

Все это время она сидела на подоконнике и сосредоточенно во что-то вглядывалась, к чему-то принюхивалась, слушала.

— Какие силы? — Я устало опустилась на кушетку.

— Те, что в этом месте скопились. Перераспределяются они, перетягиваются, будто детали механизма встают на свои места.

Что за детали и на какие места они встают, Буся сказать не успела.

Потому что в башне с зеркалом так грохнуло, что весь остров содрогнулся до основания.

В доме затрещали балки и зазвенели все окна разом. А свет, до этого степенно лившийся из-под потолка, заморгал, на мгновение стал чуточку более ярким, а потом, наоборот, почти угас.