Глава 8

— Что это? — Я испуганно подскочила. — Крыша обвалилась? Стена рухнула?

— Не похоже, — дракса проворно спрыгнула с подоконника, — надо проверить.

И мы отправились проверять.

Вышли в коридор – там потемки. Из света только всполохи молний за окном.

Добрались до башни – там еще темней, только откуда-то сверху пробивалось тусклое лилово-фиолетовое свечение.

— Идем, — скомандовала Буся и первая начала подниматься.

А я шла следом, держалась рукой за стену, чтобы не упасть, и ворчала:

— Вот так фильмы ужасов и начинаются. Темень, гроза, и парочка не особо обремененных интеллектом личностей идет смотреть, а что это там бабахнуло. А потом кровь, кишки, о-о-о, а-а-а-а – и все умерли.

— Не нагнетай.

Впрочем, наверху лестницы пробрало даже неугомонную драксу. Последние несколько ступеней она преодолевала буквально по-пластунски. Маленькими шажочками, замирая каждую секунду и прислушиваясь.

Я не лучше. Натянутая как тетива и готовая в любой момент с воплем «спасите, помогите» броситься обратно.

Из-под двери, ведущей в круглую комнату, пробивалась узкая полоска потустороннего света.

— У нас еще есть шанс свали…

Буся толкнула дверь лапкой, не дав мне договорить.

— Нет у нас шансов.

Внутри лютовал ветер и летали сорванные занавески: стихия выбила окно. Правая фрамуга висела на одной искореженной петле, левую сорвало напрочь, засыпав пол осколками.

Сквозь черную прореху окна в помещение врывались брызги дождя и, звонко щелкая по подоконнику, влетали крупные градины. Били по стенам, потоку, полу, по нам. Но ни один из них и близко не подлетал к зеркалу, от которого и шел этот потусторонний свет.

— Ожило, — благоговейно прошептала Буся, прижав правую лапку к груди.

— Я, конечно, рада, но как закрыть окно? Если и дальше будет так хлестать, то тут все затопит, — прокричала я, пытаясь водрузить на место уцелевшую фрамугу. Да куда там! Меня вместе с ней чуть в стену не впечатало.

— Оставь в покое окно! Иди к порталу! — скомандовала Буся. — Успокой его!

— Как?!

Я была не сильна в успокоении порталов. Тем более таких нервных.

А тут еще занавеска сделала очередное сальто под потолком, а потом взяла и исчезла, просочившись сквозь зеркальную поверхность. Будто пылесосом внутрь втянуло.

— Он только проснулся, не понимает, что происходит. Если не успокоишь – весь остров засосет и наизнанку вывернет. Ему хозяйка нужна!

— Пожалуй, воздержусь, — сказала я и попятилась к выходу.

Быть вывернутой наизнанку совершенно не хотелось.

Буся подскочила ко мне сзади и уперлась макушкой под колени.

— Иди!

— Не пойду!

— Давай!

— Не дам!

— Ведьма ты, в концов концов, или нет!

— Нет!

— Да! Иди!

Не знаю, откуда в ней столько сил взялось, но она толкнула меня вперед, и я сама, пытаясь удержать равновесие, ухватилась за резную раму.

Она была горячая, как раскаленная на солнце труба. И липкая.

Настолько, что я не смогла разжать пальцы и отпустить. Руки будто намертво к ней приросли! Под ладонями гудело, пульсировало, билось, отдаваясь болью в груди.

Я даже подумала, что все, конец. Завершилась моя недолгая жизнь в роли попаданки. Не видать деревенским мужикам спасения от их постельной напасти…

Однако постепенно эта боль стала затихать, а на ее месте стало появляться что-то другое. Что-то похожее на восторг, приправленный изрядной долей предвкушения. Аж в животе начало сладко екать, и дыхание сбилось.

Я не видела, но чувствовала, как сквозь меня проходят теплые, наполненные непокорной силой потоки, как они резонируют с чем-то спрятанным глубоко внутри меня, как льнут ко мне игривой, ласковой кошкой.

— Ну тише, тише, — прошептала я, невольно улыбаясь, — тише.

И он успокаивался, а вместе с ним затихала и природа за окном. Перестал яриться гром, белые плети молний больше не хлестали по острову. Остался просто ливень. Густой, добротный и совершенно обычный.

— Он тебя принял, — облегченно выдохнула дракса, — принял.

— И что теперь? — Я, наконец, смогла разжать дрожащие от напряжения пальцы и отпустить раму.

— Надо попробовать его силы. Узнать, куда может переместить.

— Как?

— А вот так, — с этими словами мерзавка взяла и снова меня толкнула.

И я, не ожидавшая такого коварного подвоха, нелепо взмахнула руками, не удержала равновесие и повалилась вперед, на поверхность, которая оказалось не твердой, как у обычного зеркала, а подозрительно податливой. Словно вода в озере. В которую я, не успев даже пикнуть, провалилась с головой.

Было мягко и в то же время липко.

Холодно и одновременно жарко.

Казалось, что упала в пушистое облако или увязла в чане с расплавленной жвачкой.

Словами не передать все те ощущения, которые я испытала, провалившись в оживший портал.

Меня как-то отчаянно закрутило, завертело, затрепыхало, как флаг на ветру.

Влево, вправо, вверх, вниз. Подол постоянно падал мне на голову, когда я барахталась панталонами кверху.

Мне почудилось, что это длилось бесконечно, но на самом деле, наверное, прошло всего несколько секунд. Потом щелчок, пелена, гасящая звуки, растворилась, и на меня обрушились гвалт голосов, стук, скрип, грохот.

Я с опаской открыла глаза и обнаружила себя стоящей в каком-то незнакомом переулке и прикрывающей голову руками. Не убирая рук, посмотрела в одну сторону, потом в другую. Повернулась вокруг своей оси, пытаясь понять, куда меня занесло и что вообще происходит.

Точно переулок. Точно незнакомый.

Узкий — от одной серой шершавой стены до другой можно дотянуться кончиками пальцев, — темный, заканчивающийся тупиком. И самом углу этого тупика мерцало что-то странное. Будто кто-то плеснул воду и она тонким слоем замерла в воздухе. Иногда по прозрачной поверхности пробегала лиловая рябь и вместо того, что на самом деле располагалось позади, чудилось что-то другое.

Я, конечно, ведьма еще та и настоящий портал видела первый раз в жизни, но все-таки сообразила, что это путь обратно на остров.

И даже вроде ринулась навстречу знакомому, привычному и уже даже казавшемуся родным и безопасным, но…

Но есть такая прекрасная вещь, как любопытство.

Я ведь в этом мире нигде не была, кроме острова и костра, на котором меня по прибытии пытались поджарить. Ничего не видела, ничего не знаю…

Ничего ведь страшного не произойдёт, если одним глазком гляну? Вот просто на секундочку высунусь из своего убежища и тут же обратно, на остров, к виноградникам.

Решив так, я на цыпочках покралась вперед, к повороту, за которым как раз раздавались звуки и маячили чьи-то тени.

Добравшись до угла, я притормозила и, собравшись духом, воровато выглянула, готовая в тот же момент рвануть обратно к спасительному мареву прохода.

Однако ничего страшного не произошло. Улица, похожая на ту, что видела в фильмах про средневековье: брусчатка под ногами, одно-двухэтажные домики по бокам. Часть из них хвастливо красовалась вывесками, на которых были изображены то катушка с иголкой, то подкова, то ботинок. Где-то далеко, в другой части города, возвышался шпиль с золотым навершием.

Между лавками сновали люди. Мужчины, женщины, дети. Кто-то налегке, кто-то с большими, доверху набитыми сумками. Кто-то суетливо протискивался сквозь толпу, а кто-то неспешно гулял, останавливаясь возле каждой витрины.

В общем, народ был занят своими делами, и никто не обращал на меня никакого внимания, так что я осмелела и решила еще немного осмотреться.

Старательно делая вид, что я тут самая что ни на есть местная и все знаю, я с крайне деловым видом вышла из своего укрытия. Правда, через три шага обернулась, чтобы запомнить, куда в случае чего бежать.

Неприметный проулок между лавкой кожевника и скромным ателье, шьющим шляпки.

Посмотрела. Запомнила. Идем дальше.

Я прогулялась вдоль по улице, заглядывая в окна магазинов и слушая, о чем говорили люди.

— Молока купить…

— Цены задрали…

— А у Марты-то мужик чего учудил…

— Замуж выхожу…

Обычные разговоры в базарный день. Ничего сверхинтересного и указывающего на то, куда меня занесло.

Приставать с таким вопросом к прохожим было глупо и небезопасно – мало ли как у них относятся к ведьмам, скачущим по порталам, – поэтому я просто шла дальше, слушала, смотрела, удивлялась. Было такое чувство, словно попала на съемки исторического фильма.

Даже закралось подозрение, что сейчас откуда-нибудь из подворотни выскочит веселый мужик с рупором и прокричит: «Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера».

Однако время шло, а ни мужиков, ни рупоров, ни тем более камер не появлялось.

Зато я успела увидеть нескольких всадников с мечами, притороченными к поясу и выглядевшими в крайней степени реалистично.

Карету увидела, остановившуюся до въезда в торговую улицу. Паж галантно распахнул дверь, и оттуда выплыла дородная дама в длинном платье мятного цвета, с кокетливой шляпкой на голове.

Увидела мальчишек, прижимающих к себе стопку серых газет и вопящих во весь голос:

— Свежая пресса!

Да много чего увидела.

Но самое удивительное ждало впереди. Когда, подгоняемая все там же нездоровым любопытством, неосмотрительно покинула торговый переулок и чуть не угодила под копыта огромного черного жеребца.

— Под ноги смотри! — пробасило откуда-то сверху.

Я вскинула возмущенный взгляд на говорившего, намереваясь высказать ему, что нечего носиться тут на своем четырехкопытном транспорте, но слова так и застряли поперек горла, потому что…

Да фиг знает почему! Я просто таращилась, открыв рот, на широкоплечего хмурого брюнета, будто сошедшего со страниц журнала, и ничего не могла сказать.

А его тем временем нагнал второй наездник. Блондин на рыжем с темными подпалинами коне.

— Чего тут? — Глянул на меня своими синими глазами и небрежно обронил: — Опять из приюта для убогих кто-то сбежал?

— Похоже на то, — скривился брюнет и, едва заметно тронув вожжи, направил своего жеребца в обход меня.

И только когда парочка удалилась на два десятка шагов, я смогла выдать возмущенное:

— Эй!

Меня никто не услышал: голос потонул в скрипе проезжавшей мимо почтовой кареты.

И нет бы тихо-мирно уйти, не привлекая к себе лишнего внимания, так я зачем-то потащилась следом за мужчинами.

То ли высказать им что-то хотела, то ли полюбоваться…

Уж больно колоритные экземпляры попались. Красивые, уверенные в себе, крепко сложенные и явно не обделенные ростом. У меня аж сердечко с привычного ритма сбилось.

К счастью, долго идти за ними не пришлось. Буквально через два десятка метров они спешились, оставили жеребцов у коновязи и зашли в таверну.

Я чуть следом не сунулась, но вовремя вспомнила, что денег у меня нет и в таких заведениях мне делать нечего: забесплатно кормить никто не станет и просто так посидеть в уголке и погреть уши, слушая чужие разговоры, тоже не дадут.

К счастью, мне повезло и эти двое обосновались за столом возле открытого окна. Поэтому кое-что я все-таки услышала.

— Ну и что ты теперь будешь делать? — спросил блондин после того, как они сделали заказ у бойкой подавальщицы и та побежала его исполнять.

— Найду эту заразу и на кол посажу, — сердито ответил его собеседник.

— Прямо на кол?

— Прямо на кол.

Звучало грозно, и я даже посочувствовала бедолаге, которому уготована такая незавидная участь.

— Есть варианты, где вести поиски?

— Пока нет. Слишком размытая аура – скачет как заяц. Вроде только почувствую направление, как все пропадает. То в одном месте кажется, то в другом. Вчера вот показалось, что где-то далеко на востоке. А сейчас чудится, что совсем рядом. Почти под боком. Руку протяни – и вот оно.

— А что целитель говорит?

— Да что он скажет, — голос как-то смущенно дрогнул и смялся, — руками разводит… говорит, ищи источник. Там не пойми чего накручено, если силой такой клубок распутывать, то только навредить можно.

— А если не найдешь?

— Если не найду, — мрачно сказал брюнет, — то буду последним в нашем роду.

Бедняга, что же это за хворь такая лютая у него случилась, раз целый род из-за нее оборваться может?

— А может, выжечь как-то? Драконий огонь с чем угодно справиться может.

— Думаешь, я не пробовал? Чуть без… не остался.

Без чего? Повторите погромче, я не расслышала.

— М-да…проблема… Но надежда-то есть?

— Есть…

Ну слава богу. Переживаю как за родного.

— …Слухи докатились до меня, что в одной деревне такая напасть всех мужчин поразила и что якобы есть у них способ справиться с ней. Только год ждать надо.

— Почему?

— Понятия не имею. Это все пока на уровне слухов. Не знаю ни что за деревня такая, ни что за способ, но собираюсь выяснить в самое ближайшее время. Своих людей я уже разослал и по городу, и по ближним рынкам да переправам. Где-нибудь да появится тот, кто хоть что-то об этом знает. Я с него живого не слезу, пока все не расскажет. Потом полечу туда, в ту деревню, и уже на месте буду разбираться, что за способы они там нашли и кто во всем этом виноват. И почему год ждать надо…

У меня подозрительно екнуло внутри. Надо же, какое совпадение…

Деревня с мужскими проблемами, год ожиданий.

А между тем им принесли заказ, и, дождавшись, когда подавальщица уйдет, они продолжили разговор.

— А может, как-то перебороть можно? — не унимался сердобольный блондин. — Естественным путем справиться?

— Пробовал. Бесполезно. Каких только красавиц не звал, результат один – никакого результата. Как отрезало все…

Кольнуло еще раз, причем гораздо сильнее, чем прежде.

— Не откликается ничего ни в сердце, ни в теле. Штиль. Как у старого деда.

Не к добру все это. Ох, не к добру…

Преисполненная самых дурных предчувствий, я аккуратно заглянула в окно.

— Совсем? — сочувствующе спросил блондин.

А брюнет показательно сломал колбаску, которую ему принесли, и мрачно ответил:

— Совсем.

Я тут же юркнула обратно и плавно стекла по стене вниз, зажав себе рот ладонью, потому что страшная догадка прострелила от макушки и до самых пяток.

Речь шла о «моей» деревне! И о тех мужиках, которых прокляла моя предшественница!

Это что ж тогда получается…

Это он меня, что ли, на кол собрался сажать?!

Эх, ё-о-о…

Согнувшись в три погибели, я покралась прочь от раскрытого окна и, удалившись шагов на десять, припустила со всех ног.

Сердце гремело в такт шагам, воздух со свистом вырывался из груди.

Что-то подсказывало, что разозленные деревенские под предводительством жирненького похотливого монаха на фоне этого бугая — просто безобидные цветочки!

И что если он распутает этот клубок и доберется до меня, то мало не покажется…

Эх, мамочки…

Ой, мамочки…

Ноги сами несли меня вперед. Не помню, как я миновала торговую улицу, шмыгнула в проулок возле лавки кожевника и там с непередаваемым облегчением с разбегу влетела в мерцающую поверхность перехода.

Снова закрутило, накидывая подол на голову. Засыпало лиловыми искрами, обдало порывом горячего ветра, а потом вышвырнуло на каменный пол уже знакомой полукруглой комнаты.

Пока я трясла головой, пытаясь прийти в себя и разогнать пелену перед глазами, сбоку раздалось истошное:

— Ася!

Тут же на меня налетел чешуйчатый комок с крыльями:

— Ты цела? Здорова? Не располовинило? Руки-ноги не оторвало? Зубы на месте?

— Все в порядке, — просипела я, с трудом переводя дух, — пока…

Буся скакала вокруг меня, возбужденно потрясая крыльями:

— Ну что? Куда тебя откинуло? На тот берег? Или дальше?

— В город я попала. — Я с трудом поднялась на ноги и, пошатываясь, пошла к выходу. Под ногами хрустели осколки оконного стекла. Надо бы убраться, но пока не было сил. Эти переходы меня будто наизнанку вывернули. — Мне надо съесть или выпить чего-то горячего.

Не знаю откуда, но то, что мне нужно горячее, я знала наверняка.

— Да-да, надо, — тут же подхватила дракса, — я совсем забыла об этом…

Прошмыгнув у меня под ногами, она первая понеслась вниз по лестнице, и, когда я приползла на кухню, на столе уже лежал хлеб с сыром и вился пар над кружкой с чаем.

— Ешь! — приказала Буся.

Меня не надо было просить дважды. Я накинулась на несчастный бутерброд с таким рвением, словно уже год не ела. Жадно откусывала большие куски, кое-как прожевывала и глотала, запивая обжигающей жидкостью.

Буся все это время в нетерпении пританцовывала рядом и, как только я закончила с трапезой, снова накинулась с вопросами:

— Какой город?

— Не знаю. Я не сильна в местной географии.

— Там были зеленые купола?

— Нет.

— Черная крепость?

— Нет.

— Шпиль с навершием в виде золотой звезды?

— Шпиль был, — кивнула я, сыто откинувшись на спинку стула.

Буся аж села от неожиданности:

— Это же тебя до самого Файстира закинуло!

— Может, быть. Тебе виднее.

— Ты понимаешь, что это означает? Понимаешь? — Она снова вскочила и даже взлетела от возбуждения. — Мы можем уйти с этого острова в столицу. Просто взять и уйти!

— Не думаю, что это хорошая идея. — Я сморщилась, будто под нос сунули тухлое яблоко.

— Это еще почему?

— Понимаешь, я там случайно подслушала разговор двух мужчин… Так вот, кажется, у одного из них такие же проблемы, как у наших деревенских. И он ищет того, кто эти проблемы устроил… чтобы на кол посадить.

У нее вытянулась морда:

— Темненький такой? Здоровенный? На черном коне?

— Вроде да.

— У него еще на одежде нашивки серебряные.

Я напрягла память, воскрешая перед мысленным взором образ темноволосого незнакомца.

— Да. Вроде была. На плече….

— А с кем он говорил? Надеюсь, не с синеглазым блондином?

— С блондином, — подтвердила я, — а как ты догадалась?

Буся прикрыла лапой морду и скорбно произнесла:

— Асселина все-таки его зацепила.

— Кого?

— Хозяина этих земель. Я говорила ей, чтобы аккуратнее была, чтобы если уж и надумала кого проклясть, то делала это с умом и точечно, а не со всей дури и во все стороны. Не послушала…

Мне что-то не по себе стало.

— Ну, может, мы ему как-то объясним… Может, как-то войдет в наше положение?

— Войдет в положение? Богатый молодой мужик знатного происхождения, который привык, что все всегда исполняется по его первому требованию?

Да-а-а, такому не объяснишь. Он и слушать не станет, сразу репрессии введет.

— Может, спрячемся? — с надеждой предложила я.

Однако скорбный ответ Буси все эти наивные фантазии разорвал в клочья:

— От дракона не спрячешься.

— От дра… дакона, — икнула я и попятилась.

— От него, родимого. Кристиан Файтерис – старший сын Файтерисов. А блондин с ним – Феликс Мирлайн. Друг детства и ближайший соратник. Тоже дракон. Если они сюда пожалуют, то хана и острову, и виноградникам, ну и нам с тобой. В первую очередь нам с тобой. Возможно даже, что кол – это не самое страшное, что нам грозит.

— И что же теперь делать? Что делать?! — Я заметалась по кухне, заламывая руки от отчаяния.

Деревенские мужики с вилами теперь казались детским лепетом. Подумаешь, придут, потрясут своими зубочистками. Ерунда.

А вот дракон…

Дракон — это серьезно.

А злой дракон, у которого не работает одна стратегически крайне важная деталь, – это и вовсе край серьезности. Апогей, я бы даже сказала.

А уж если ты имеешь отношение к поломке этой стратегически важнейшей детали, то все. Поминай как знали.

— Может, воспользоваться порталом и перенестись куда-нибудь далеко-далеко?

— А смысл? Я же говорю, от дракона не сбежать. Он просто пока не напал на след. Как только нападет – все, ничем не сбить. Не успокоится, пока жертву не настигнет.

Такое упорство, конечно, похвально, но только не в том случае, когда жертва — это ты.

— Может, все-таки не нападет? Может, со временем успокоится, забудет…

— Не может, — категорично взмахнула крыльями Буся, — где ты видела мужика, который о таком забудет? Да он, наверное, сейчас ни есть, ни пить не может. Ночами, бедолажка, не спит. Сидит на кроватке, плачет, одеяльце в потных ладошках сжимает…

— Очень смешно.

Смеяться – это последнее, чего мне хотелось в данной ситуации.

Я вроде как и перенос в другой мир спокойно восприняла. И из-за костра не особо расстроилась. И на проклятом острове руки от отчаяния не опускала.

Но дракон!

Дракон, мать вашу!

Злой драконище с колом наперевес. А еще с крыльями, зубами и огнем, способным весь остров превратить в обугленную головешку.

— Ой, как плохо-то, — простонала я, зарываясь ладонями в волосы, — ой, как плохо…

— Не плохо… а ужасно, — подбодрила Буся и рассмеялась. Правда, потом стушевалась под моим взглядом, закашлялась и смущенно добавила: — Не обращай внимания. Это нервное. Но если коротко, то да. Все плохо. Нам хана.

— Спасибо. За поддержку. — Я тяжело плюхнулась на диванчик и прикрыла глаза.

Итак, что мы имеем?

Из плохого?

Проклятие – одна штука.

Злобный дракон под этим проклятием – одна штука.

Мужик деревенский обессиленный – много штук, но это мелочи.

Из хорошего?

Три кустика винограда, политого размятыми таблетками из моего мира.

Так себе расклад.

И перспективы такие себе.

Ягодки, конечно, начали завязываться, но пока они размером с ноготок и совершенно зеленые. Да и непонятно, сработала ведьминская магия или нет. Впитали они в себя чудодейственные свойства препарата или нет. Помогут ли…

Ох, как страшно-то, аж трясет.

Сколько времени потребуется дракону с большими возможностями на то, чтобы выяснить, про какую деревню шла речь?

А сколько времени займет путь до этой деревни?

День верхом?

А если по воздуху? От силы пару часов? Или меньше?

Когда нам ждать на пороге разгневанного наследника Файтерисов? Когда готовиться к торжественному взгромождению на кол?

— Что делать-то будем? — уныло спросила Буся, усаживаясь рядом со мной.

— А что мы можем сделать?

— Ничего?

— Ничего…

И, как назло, дракон вспомнился. Его темные глаза, слегка надменный изгиб губ…

С таким точно не договоришься.

Он и слушать не станет мой писк о том, что я не я, и тело не мое, и заклинание я не накладывала, и вообще неместная и понятия не имею, как со всеми этими напастями бороться.

Просто придет, то есть прилетит, и потребует немедленного решения проблемы.

А тут я такая… бестолковенькая… со своим виноградиком. Погодите, товарищ дракон, сейчас ягоды поспеют, я вам компотику наварю. От недуга, может, и не поможет, зато вкусненько.

Буся, судя по поджатому хвосту и опущенным крыльям, думала о том же. Мы нет-нет да и переглядывались, тяжко вздыхали и дальше сидели, думая свои невеселые думы.

Интересно, а кол сосновый будет? Или по классике – осиновый?

С размаху посадит или медленно накручивать будет?

И как долго придется на нем сидеть?