Глава 6

Многие не видят, что мы живём в паутине чудес,

соединённой серебряными нитями случайностей и обстоятельств.

Я знал, что так будет.

«Холм одного дерева»

— Убери руку, — глаза противно слезились, картинка расплывалась, но я не шевелилась, замерев в скрюченной позе, сжав кулаки. — Думаешь, я не понимаю, что ты тянешь из него силу? Аппетиты сильнее уговора? — поддела едко.

«Ворон», помедлив, опустил руку и даже отступил от «богомола». И мягко предложил:

— Вытрись, вещая. Мне понравилось, как ты работаешь. Старая, потерявшаяся магия. Любимый фокус старухи Помнящей. Сколько в тебе даров? — и вкрадчивый голос стал требовательным: — Сколько? Сколько святилищ ты можешь открыть?

Я вытерла мокрое лицо рукавом, хмуро посмотрела на нечисть и огрызнулась:

— Ни одного.

— Лжёшь, — «птиц» многозначительно протянул к «богомолу» когтистую лапу.

— Сам так заврался, что правды от вранья не отличишь? — я ухмыльнулась. — Покопайся в своей безразмерной памяти, нечисть. Святилище может открыть только хозяйка. А мы — всего лишь ученицы. Гости.

— Ладно, — «ворон» сжал кулак и навис надо мной. — Сколько дверей других святилищ ты откроешь?

Я поколебалась, но решила быть честной. Исключительно для разнообразия.

— Не знаю. Не пробовала. Я знакома только с Вещей видящей. Да и нельзя поменять свойства дара с того же воздуха на душу. Это же не выбранная сфера силы, это врождённое.

— Уверена? — напряжённо переспросил «ворон».

— Абсолютно. Сейчас полно ведьм, в которых врождённый дар не совпадает со сферой силы. Смена сферы по желанию и в любой момент времени наблюдателями запрещена, и знания об этом Кругами утрачены. И ведьмы живут с этим несоответствием, пока природа не позволит разжечь из «угля» Пламя и сменить сферу легально. Но уровень Пламени дан далеко не всем, — объяснила я устало. — И подогнать дар под необходимую сферу сегодня тоже могут не все ведьмы. Я не смогу стать ключом от нужных тебе дверей. Я даже одну не смогу открыть.

— Но договориться с наставницей сможешь, — «ворон» отступил, и я невольно перевела дух.

— С какой стати? — я хмыкнула.

— Люди, — проворковал, вернувшись в прежний снисходительный образ, нечисть. — Прислушайся. Они снова здесь, и теперь их больше. Много больше. И среди них может оказаться и тот, кого ты не видела уже много лет. И боишься увидеть. И боишься никогда не увидеть, — длинная пауза, и лиловые глаза прищурились: — Брат. Старший, насколько нам известно. Чужаком рискуешь, вещая, а своим?

Я снова сжала голыш. Да, кажется, больше десяти... душ. Реальных, не морочных. Одна группа наблюдателей пропала бесследно, и, ясно дело, они двинулись на её поиски. Как предсказуемо...

— Если тебя окружат — а это случится очень скоро, если я позову и подскажу дорогу, — куда ты пойдешь? — на тёмном лице мелькнула улыбка. — Где будешь искать укрытие? Кого позовёшь на помощь?

— О, — я провела по голышу пальцем, — мы полны сюрпризов, приятель. Ты слишком долго спал. И очень зря не прислушивался к советам своих... хранителей.

Туман над озером начал подниматься, формируясь в гигантскую человеческую фигуру.

— Одна из версий вашего появления гласит, что нечисть — это ведьмин дар, покинувший тело после смерти ведьмы и оставшийся без хозяйки. И в ней есть своя правда, — я улыбнулась фигуре.

«Ворон» напрягся и уставился на меня, словно пытаясь посмотреть моими глазами, увидеть то, что вижу я. И не видел. И не ощущал. А фигура уже поднялась на высоту нескольких метров, тряхнула сильными руками, разбрызгивая клочья тумана и капли озёрной воды, бесшумно приблизилась к берегу. С расплывчатого лица на меня вопросительно посмотрели глаза — туманно-серые, внимательные, умные. А я смотрела исключительно на «ворона», отмечая слабое лиловое мерцание всполохов. Разведчик. Скорее всего, одиночка. Просто дух. Жаль. Но и то хлеб.

— Наш мир полон существ, чья природа для нас загадка, — я осторожно выпрямилась, успокаивающе поглаживая голыш по шероховатому боку. — Они сотканы из волшебства, и их магия — одной сферы с ведьмовской. В отличие от вас, они неспособны уходить от своей территории. Зато защищать её будут так, как никто другой. И если придётся делиться силой с ведьмой и впускать её в свою душу, они это сделают.

— К чему всё это? — «ворон» чуял подвох, но не хранителя озера, который уже навис над ним и ждал сигнала. — Я знаю старые сказки не хуже тебя, вещая. Я сам их сочинял.

— К тому, что моего брата здесь нет, — жестко ответила я. — Он в безопасном месте. И он жив. Я знаю. А тебе стоит оглянуться. Или хотя бы поднять голову.

Кап.

Прозрачная капля озёрной воды до «ворона» не долетела — он извернулся, живо «отрастив» теневые крылья. Но удрать не успел.

— Держи его! — скомандовала я, бросаясь к «богомолу».

Хранитель обрушился на берег бесшумным водопадом, и стародавний «птиц» забился в туманной клетке. Я живо вытряхнула из карманов толстовки все амулетные заначки, взятые по привычке. Да, я не старая перестраховщица. Я просто вещая. Я просто знаю. И понимаю, зачем беру что-то, только в тот момент, когда надо делать — когда оказывается, что подстраховка к месту. Люди называют это интуицией, мы — магией, но какая разница, что именно спасает жизнь?..

Несколько капель тьмы привели «богомола» в чувство. Он взъерошено подскочил, ощетинился, но из тусклых глаз исчез блеск зарниц. Живое лиловое сияние превратилось в размытую мёртвую краску.

— Ешь, — я без колебаний указала на скрученного «ворона».

И это волшебное слово подействовало лучше живой тьмы. Хранитель бросил обмякшую добычу на землю, отступив к озеру волной тумана, и сущность «птица» исчезла в считанные секунды.

Но, впрочем, я за этим не наблюдала. Отвернувшись, я уже снова растекалась туманом, по отработанному сценарию очищая лес от незваных гостей, но действуя на сей раз быстрее и внимательнее. Но, конечно, «ворон» не повторился. Вероятно, готовыестародавние не такие однозадачные, как их «яйца».

Когда я вернулась, то вместо «Эфы» или знакомого тщедушного мальчишки обнаружила высокого парнишку лет семнадцати с ожившим взглядом.

— Вот, — «богомол» встал и разжал кулак, показывая чёрный камешек, чадящий тьмой. — Это тебе. Вам. Тут память. Немного, — добавил извиняюще. — Нужна ведущая сущность, дух из своего тела. Та, что живёт в чужом, помнит урывками... но помнит. Немного, — и выдохнул: — Спасибо...

— Не за что, — я достала флакон. — И на сегодня всё. Хочешь — возвращайся в спячку, хочешь — приют вон там, — я показала на противоположный берег озера. — Хранитель проводит. Дальше я работаю одна. На прежние фокусы наблюдатели больше не купятся, и рисковать тобой бессмысленно.

— А кто... он? — парнишка застенчиво кивнул на туман, сейчас опять спокойно текущий по озёрной глади.

— Страж могил. Обитатель озера. Хранитель леса, — я пожала плечами. — Волшебная сущность. Мы не знаем. Но одиночные могилы стародавних действительно находятся здесь, под водой. И хранитель владеет смешанной ведьмовской магией, чтобы оберегать порученное.

— Никто из нас его не ощущает, — «богомол» посмотрел под ноги, на змеевидные хмарные плети. — Он что, светлый?

— Не знаю, — повторила я, убирая наполненный духом «ворона» флакон. — Правда, не знаю. Он просто... есть. Иногда одного этого более чем достаточно.

— Я пойду, — твёрдо решил парнишка. — Помогу другим. Удачи, вещая.

Я кивнула, и «богомол» исчез в тумане, быстро взобравшись по крутому склону. Проверив карманы и пересчитав заначку, я посмотрела под ноги и сморщилась. Терпеть не могу собирательство, лучше бы подраться... Туман ласковой кошкой потёрся о мои ноги, обвивая «хвостом» больное колено и вытягивая ломоту.

— Спасибо, — я выдохнула.

Над водой качнулась туманная голова, мелькнула змеиным хвостом рука, и в землю воткнулась трость — наследие недавней «Эфы», подделка из подделок, но под мою ладонь и по росту. Да и легче с ней, даже с пустой. Нащупав привычную опору, я выпрямилась, поводя плечами, и прислушалась к себе. Ну что, вещая... угадывай, что будет дальше.

Пройдя по кромке озера до удобного подъема, я вернулась на тропу и углубилась в лес. Туман проследовал за мной буквально шагов сто, а после остановился, обвив берёзовые стволы и обозначая границу — дальше хранитель идти не может. Я обернулась, улыбнулась ободряюще и продолжила путь. Глупо ждать, что наблюдатели снова попадутся в известную западню. К озеру безымянные теперь ни ногой. А раз гора наотрез отказывается идти к Магомету...

Я медленно ковыляла по шуршащей тропе и дышала влажным ночным лесом — тихим, сонным, замершим. Обманчивым. Стоило закрыть глаза и прислушаться к ощущениям, как затаившийся лес начинал искрить напряжением, и крошечные разряды лиловых всполохов сновали от дерева к кусту, с ветки на ветки, протягиваясь опасной паутиной и очерчивая периметр. Ловушка. Но лишь для того, кто не в курсе, что его ловят. И ни черта не понимает в ловчих существах.

Выйдя на широкую поляну, я остановилась у неприметного дерева, опёрлась о трость и втянула носом воздух, остро чувствуя изменения. У озера не пахло ничем, кроме холодной сырости, а здесь — прелая листва, гнилая земля и... Ты. Стараясь не делать резких движений, я сунула руку в карман толстовки, ломая кольцо и накрывая себя воздушным куполом. И лишь потом...

Молоденькая берёзка с меня ростом, стройная, пушистая и совершенно безобидная, явственно наклонилась вперёд и зашуршала листьями, хотя ветра не было. Я слышала от Вещей видящей, что нечисть, убивающая ведьм с дарами, смердит, как вскрытая братская могила, но не думала, что доведётся... проверить сказку на практике. И спасибо, зелье... После принятого на грудь «боекомплекта» я лишилась возможности пить родное обезболивающее, но оно того стоит.

Берёзка вспыхнула чёрным костром, лиловые разряды разбежались по земле, но поздно — я уже открыла «сонное царство» и швырнула флакон в дерево. Золотой вихрь — булькающий клёкот — взрывы разрядов. В воздушный купол растревоженными пчёлами вонзились десятки лиловых искр, но он выдержал. И сместился вслед за мной, когда я шагнула к флакону и поддела его тростью, поднимая за горлышко. Быстро завинтить крышку и...

Тень выросла за мной спиной, и снова на горле сжались холодные стальные пальцы.

— Упрямица, — проворковал «ворон». — Открой! — и когти царапнули кожу. — Открывай!

— Бессмысленно, — просипела я. — Это зелье... лишает нечисть сил... совсем. Даже если... выберется, будет... как тряпка. Бесполезным.

— Не учи меня прописным истинам, вещая, — прошипел «птиц». — Мы сами придумали эту дрянь. Открывай!

Шею защекотала кровь, но вместо подчинения я сунула флакон в карман и хрипло ответила:

— Убивай.

Снова недовольный клёкот, и меня швырнули на землю.

— С удовольствием. Смотри.

Я неловко повернулась и села, лихорадочно нащупывая трость. А мне показали, что бы со мной сделали, если бы не одно веское и важное «бы». Я равнодушно просмотрела десять вариантов смертоубийства и уточнила:

— И всё?

 Иллюзия искромсанного тела впиталась в землю, и в когтях «ворона» появились очертания знакомого худенького тела. И он осклабился:

— Своей смерти не боишься, да? А её?

Ужка в его когтях выглядела так... натурально. Слишком натурально. Соломенные косички, огромные мёртвые глаза, иссиня-бледная кожа. И от осознания меня прошиб холодный пот. Они её видели.Семь лет назад, почти сразу после рождения Руси, она перебралась в приют и лишь раз его покидала, — лет пять назад, на пару часов, чтобы повидаться с мужем. И в то время у неё была короткая мальчиковая стрижка. Всё. Никто не знал, как она выглядит сейчас. Неужели тот безымянный, которого сестрёнка скормила «киту», успел её рассмотреть и передать информацию?.. Или, презрев собственные страхи и мои прямые приказы, Ужка встала на защиту приюта?..

— Ты поняла, — довольно хмыкнул «птиц». — Неважно, как она умрёт сейчас, — он приподнял иллюзию за горло и тряхнул. — Важно, что мы знаем. Твое слабое место, вещая. И она рядом. Любимая сестричка — голос крови...

— ...и облом, — я, даже понимая, что это всего лишь иллюзия, смотрела с содроганием и боролась с желанием выкинуть последний козырь и убить проклятую тварь. — Мы не кровные. Что, сюрприз? Не ты один так обломался, не переживай, — и криво ухмыльнулась, но трость сжала... и как только не сломала-то... — Не найдёшь. Не отследишь. Брейся, нечисть.

И всмотрелась в иллюзию до боли в душе и в глазах, изучая каждую деталь одежды, обуви, причёски. Я ведь так хорошо её спрятала — безопасней места не придумать...

— Тогда займёмся кровными, — невозмутимо отозвался «птиц».

Я ожидала увидеть в его руках брата — да, забери меня дар, я была готова, я всю жизнь живу с готовностью никогда его больше не увидеть, — но никак не... Русю.

— Откуда вы знаете?.. — вырвалось невольное.

— Тайна за семью печатями, да? — раздался тоненький голосок, и Руся распахнула незрячие глаза. — Не только ты умеешь добывать сведения из крови, вещая. И ты довольно наследила в прошлый раз.

И я «сломалась».

— Не трогай, — пробормотала сипло и зашарила по карманам. — Не трогай, убью же... Всё отдам, только...

— Выпускай, — снисходительно кивнул «ворон». — Обоих.

— Первого «богомол» погрыз, — нервно объяснила я, доставая нужный флакон. — В смысле, этот... который мир обнимает. Тут, — я поболтала жидкость, — почти ничего. Видишь? Маленький кусочек. Память. Надо?

— Открывай, — в резком голосе нечисти послышалось нетерпение.

Я послушно открыла. А он так и не понял, что это был флакон с новым «сонным царством». Страшная иллюзия исчезла вместе с третьей сущностью «ворона», и я споро закупорила флакон. И, прихватив трость, со всех ног рванула к озеру. Добраться до тумана, под защиту хранителя — и выдохнуть. И — дар, тормозим. Минут на пять. Что-то мне... нехорошо. И подумать надо. И такое предчувствие гадкое...

Трое.

Устало плюхнувшись на пенёк, я вытерла рукавом вспотевшее лицо.

Троих скрутила — и ещё трое осталось. Пойдёт ли «ворон» дальше, когда поймёт, как его обставили, причём трижды? Надеюсь. Надеюсь, не спрячется. И в следующий раз наверняка явится уже в теле. Я ощупала шею и снова убедилась — даже не поцарапал. Для синяков плотности духа хватит, но не для ран. А духом со мной не сладить. Придет в своём теле. И мне позарез нужна его стародавняя память.

Кстати, ещё же два последних «яйца» остались... Последние из тех, двенадцати безымянных. Если я ничего не путаю... и если не ошибаюсь и в виде «Эфы» и «Анюты» пообщаться заглядывали именно «яйца». С математикой у меня дела обстоят не хуже, чем у Илюхи, но после перенасыщенных информацией событий последних дней несложно потерять ориентацию и подзабыть исходные. В общем, два — не два, но у «ворона» остались подручные, кроме собственно себя.

Позволив себе минуту успокоительной медитации, я туманом проверила лес, вернулась и сказала вслух:

— Зови. Не будем тянуть. Покажи ему себя.

Воздух зарябил, и сухая фигура Вещей видящей соткалась из тумана.

— У тебя не хватит сил, — прошелестела увядающая листва.

— Хватит, — огрызнулась я. — Ты кого растила — свою будущую замену или трусливую неудачницу? Справлюсь. Зови.

А сама достала «пейджер». Так, по всему выходит, что это предпоследний акт пьесы. Пора готовить сцену для последнего.

— Самонадеянность губительна, — предупредила старая вещунья.

— Это не самонадеянность, — я рассортировала флаконы, перемешав их в хаотичном порядке. Просто так, чтобы занять руки и успокоить нервы. — Две величайшие в мире наставницы вложили в меня всё, что смогли впихнуть и утрамбовать. Я не имею права вас подвести. И я не подведу. Одного раза мне хватило, поверь. И вы хорошо научили меня быстро усваивать уроки, — и уверенно повторила: — Зови.

Вещая видящая потекла через озеро туманным силуэтом — капюшонный полог на голове, длинный шлейф плаща. И когда призрак скрылся в седой дымке дальнего берега, я встала, перехватила трость и спустилась к озеру. Он придёт не один — это я понимала очень отчетливо. Я забрала троих его — и «ворон» приведет минимум двоих моих. И не иллюзорных, а настоящих. Может, уже поймал, но до поры до времени придерживает. Но один он точно не явится. Теперь ему не только тьма Вещей видящей нужна, но и украденные мною сущности.

Меня до смерти утомили эти унылые шахматы. Я отчаянно хотела достать «консервную» заначку, окликнуть «ящерку» и как следует рвануть, но... Но. Сама сглупила, пусть и давным-давно, — сама придумала — сама смоделировала — сама и заканчивай. И это тоже моя «кошка», да. С одним лишь минусом. Раньше я могла просматривать и проигрывать ситуацию несколько раз, выбирая подходящий вариант, а сейчас — увы. Одно даётся — другое отнимается. Сейчас у меня только одна попытка. И никакого «возможно». Лишь то, что точно будет.

«Ворон» действительно явился не один. Я как раз с энтузиазмом занялась одним замечательно полезным делом, когда туман, обвивавший мои ноги сытой анакондой, встал на дыбы, рванул к озеру.

— Эй-эй!.. — я пошатнулась, взмахнула руками и едва успела уцепиться за выпирающие из косогора древесные корни. — Осторожнее! Я же не бестелесный призрак, я же живая!

— Надолго ли? — угрюмо поинтересовался «ворон».

Я обернулась. Подлый «птиц» больше не улыбался. Лиловые глаза смотрели настороженно и зло, он весь напоминал туго скрученную пружину. И только тронь... А за его спиной дышала яростным туманом готовая к нападению фигура. И только дай знать...

— Честно говоря, — я сдула со лба чёлку. — Я мертва давным-давно. Похоронила себя в тот день, когда ушла в отступничество, чтобы защитить свою семью. И у меня нет желания восставать из мёртвых в мире, где такие, как ты, считают тёмных ведьм законной едой. И уж если ты решишь заставить меня уйти навсегда, то я заберу тебя с собой. Клянусь даром.

«Ворон» очень по-человечески закатил ярко-лиловые глаза и пробормотал:

— У тебя же нет «угля», вещая. Как же ты меня...

— ...достала своим постоянным враньем? — я сочувственно цокнула языком, расстегнула молнию, спустила с одного плеча толстовку и стряхнула рукав. — Не тебя одного, приятель. От меня весь магический мир воет. А сделать со мной ничего не может. Я полезная. И с чего ты взял, что я постоянно вру?

Он издал недовольный звук — ей-ей, кудахтанье — и приблизился. Черноты выжженного «угля» больше не было — на его месте, под здоровой кожей, пульсировал клубок живой силы.

— Видишь? — я улыбнулась, пережимая вену и с удовольствием ощущая пульсацию силы под пальцами — силы, готовой рвануть. — Может, и ощутить хочешь?

— Очередная западня, — «птиц» отступил — и раздвоился.

Вернее, растроился. Один он остался стоять в центре, а двое, слева и справа, отступили на шаг. И я испытала очередной прилив наивности и понимания «век живи — век учись», ибо прежде не видела ничего подобного.

Слева стоял Илюха, справа — Ужка, и они спали, закутанные в тёмную прозрачную вуаль. И своим обновлённым «углём» — и работающей сферой души — я поняла, что передо мной не куклы, нет. Не иллюзии и не подделки. Они настоящие. И ладно, Илюха, безумный фанат нечисти, я подозревала, что именно его ко мне и притащат для подстраховки, но Ужка-то, засранка мелкая... Даже меня обманула, рассказывая, как всего боится...

— Предлагаю обмен, — «ворон» смотрел всё так же настороженно.

— У меня предложение получше, — я нервно натянула на плечо толстовку и мотнула головой, указывая на берег. — Там вход в гробницы. И в святилище. Пойдёшь?

У «птица» стал такой вид... Обычно оный просторечно характеризуют как «от удивления потерял челюсть». Но у нечисти мимика не столь живая и богатая, как у людей, да и челюсти они роняют, только когда еды вокруг бесхозной много. Но лиловые глаза едва заметно округлились. И сейчас я чётко ощущала — живое тело. И три очень мощные сущности. Две держат «подстраховку», сами по себе являясь сильнейшими капканами, и одна — в теле. И оно-то мне и нужно.

— И ты меня пропустишь? — он недоверчиво тряхнул головой.

Дар, ну дети и дети... Но дети хитрые. Осторожнее.

— И даже провожу. Наставница велела, — проворчала я. — Хотя моя бы воля... — и я многозначительно хлопнула себя по карманам. — Но она зачем-то тебя хочет. Может, убить собственноручно, — и пожала плечами. — Пойдёшь?

«Ворон» неуверенно шагнул вперед.

— Э, не сразу, — я отступила. — Моих отпусти.

— Обманешь, — нахохлился он.

Я вздохнула, закатала рукав, пережала вену, взывая к силе, пробормотала наговор и показала «птицу» открытую ладонь с горящим знаком:

— Про клятву ведьм в курсе?

— При мне придумали, — фыркнул «ворон», заметно расслабляясь.

— Клянусь, что проведу тебя в гробницы — и в святилище, на встречу с Вещей видящей, по её просьбе, — монотонно пробубнила я, и знак на моей ладони полыхнул фиолетовым. — А теперь отпусти ребят.

«Птиц» приблизился одним стремительным и неуловимым шагом. Наклонился, провёл когтем по моей щеке, втянул носом воздух и проворковал:

— И всё равно не нравишься ты мне, вещая, совсем не нравишься... Смотри, нарушишь обещание — и я закончу начатое, — и коготь недвусмысленно кольнул мой левый висок. — И выверну тебя наизнанку. И пойму, забери тебя тьма, что ты такое.

Я не дрогнула под кровожадным взглядом, проворковав в ответ:

— Осторожнее, нечисть. Человеческое тело — очень хрупкое и нежное. Убьёшь случайно — и перерождённая в моем исполнении не понравится тебе гораздо больше живой меня. Со мной можно договориться. С ней — нет, никогда.

— Открывай, — «ворон» вернулся на исходную позицию.

И я вернулась к прерванному занятию. Высокая береговая стена, почти вертикальная, изрытая старыми мшистыми корнями и укрытая первым золотом осени, исстари служила входом, о котором знали лишь посвященные. Стоя вплотную, по колено в старой траве, я осторожно перебирала корень за корнем, считая. Восемь, пятнадцать, двадцать се...

— Долго ещё? — раздраженно прервал моё занятие «птиц».

Я украдкой оглянулась через плечо. Он дико хотел есть, безумно мечтал поскорее добраться до желаемого и оттого страшно нервничал.

— Потерпи, — посоветовала я, возвращаясь к корням, — двери не открывали сотни лет.

— Почему же? — ехидно переспросил «ворон». — Для живых же это важно... — помедлил и процитировал меня: — поклониться древним костям.

— И почтить память, — подтвердила я, сунув руку в переплетение корней по локоть и нащупывая наконец нужный, скользкий и вёрткий. — Но, как ты понимаешь — если понимаешь, — отнюдь не память костей. А память той, что много сделала для нас перед смертью. Кости — просто место, к которому привязана душа, и чтим мы именно душу.

Я резко потянула за корень. Внутри, под землей, раздался слабый скрип.

— Поэтому к гробницам давным-давно никто не ходит. Вообще-то боятся, — я начала осторожно вытаскивать корень наружу. — В святилище же полно артефактов — и полно защитных проклятий. По-моему, это прикол всех Верховных: пройдешь полосу препятствий — достоин знаний и личной аудиенции. И ведьмы в большинстве своём приходят на озеро почтить дух — венки по воде пускают со свечками...

— Короче, вещая, — поморщился «ворон».

Я вытянула корень и попятилась, таща его за собой. Снова заскрипело. «Птиц» понял фишку, оттеснил меня плечом и дёрнул — один раз и не особо сильно. И дверь распахнулась: из-под корней потянуло гнилостно-сырым сквозняком, обозначился слабо светящийся голубым арочный проём.

— Стой, — я ухватила «птица» за локоть. — Волшебное слово знаешь?

— Спасибо, — он отвесил ироничный полупоклон.

— Да плевать мне на тебя и твои благодарности, — фыркнула я и оглянулась. — Ребят отпусти.

— Нет, — жёстко сказал «ворон». — Если ты опять обманешь...

Намёк понят. Ну ладно...

— Где-то тут, — я указала на поросший истоптанной травой клочок берега, — моя трость. Найди, будь добр. Она мне нужна. И только тронь... — прошипела на дёрнувшуюся нечисть. — Я в состоянии передвигаться. Мне просто нужна моя опора. Или будешь возмущаться и терять время? К твоему сведению, ночь не вечна, а пройти в гробницы можно только в ночь смерти.

Он неохотно отвернулся, обшаривая быстрым взглядом берег, а когда нашёл нужное и наклонился, я «случайно» уронила на землю голыш и выдохнула короткий наговор-приказ. Гигантская туманная фигура, неслышно замершая за нашими спинами, едва заметно шевельнулась, понимая и принимая задачу. Ужка — хоть и «трусливая», но боевая ведьма, тёмная сила Природы, а Илья — опытный и умный заклинатель с «белкой». Им нужна пара минут, чтобы освободиться. Справятся. И хранитель им в этом поможет.

Приняв трость и мило улыбнувшись, я первой просочилась между корней. Ещё сильнее запахло сыростью и плесенью. Древний коридор осыпался сухой землей, под ногами что-то неприятно похрустывало, корни оплетали стены и свисали с потолка. А впереди путеводной звездой сиял силуэт проёма.

Буквально двадцать шагов — и я остановилась возле него. Поставила ногу на невидимой порожек, коснулась рукой невидимой двери и произнесла простую фразу:

— Здравствуй, наставница. Я пришла.

Проём вспыхнул, являя мерцающую голубую дверь.

— И всё? — удивился «ворон».

— Пляски с бубнами и ритуальные завывания будут чуть позже, — пообещала я.

Открыла дверь, шагнула в земляной коридор, пропустила вперед «птица» и краем глаза отметила, что пещерку-прихожую затопил туман. И настроение поднялось. «Ты его сделаешь», — уверенно сказал «богомол».

Что ж, приступим. Попытка номер четыре.

Репетиция главного выступления.

И кто ж кого всё-таки переврет?..