Глава 11

— Ты! — Сафрон ткнул пальцем в бедного Леху, — остался. Остальные — брысь отсюда! — Мальчишек как ветром сдуло. Судьба товарища их совершенно не заботила. — Теперь ты! — Поманил пальцем упитанного черного котяру с плутоватой мордой.

Судя по встопорщенной шерсти и надорванному уху, ему недавно крепко досталось. Вон, Руфус взъерошенный сзади топает и глазищами сверкает.

— Анна Тихомировна? — приблизившись, кошачья морда расплылась в угодливой улыбке. Не знаю, как это у него получалось, но выглядело забавно.

— Она самая, — кивнула я. — А вы, Василий Порфирьевич Баюн? Поверенный?

Я уже ничему не удивлялась. Подумаешь, моя дальнейшая судьба зависит от проныры-кота. Он мне чем-то дьявольского спутника напомнил из небезызвестного фильма.

— А вы, случаем, Бегемота не знаете? — спросила ради шутки.

— Как же не знаю? — просиял кот. — Я его троюродный внучатый племянник по линии прапрабабки. Доводилось иметь с ним дело?

— Нет, слава Богу! — перекрестилась, а кот аж дугой выгнулся и зашипел.

— Прошу! Не. Упоминать! Всуе! Со всем. Почтением. Госпожа. Ведьма, — выдавил из себя шерстяной поверенный.

— Простите, вырвалось. Не буду. Так, мы можем обсудить один деликатный вопрос? И желательно вдали от посторонних глаз, — зыркнула на тетку, бдительно наблюдающую за нашим общением.

— Разумеется! Милости прошу, госпожа Ведьма, — Василий поклонился и прошмыгнул вперед, отворяя многочисленные засовы на двери.

Из небольшой прихожей, в которой имелась вешалка для одежды, коврик с кошачьей мордой и овальное зеркало на стене, мы прошли в просторный кабинет, напоминающий конторку рядового ЖЭУ. Стены в помещении были выкрашены в синий цвет, беленый потолок изобиловал желтыми потеками и паутиной, письменный стол завален бумагами, а офисные шкафы — книгами и папками. На засиженном мухами окне тянулся к свету обгрызенными листочками заморенный жизнью фикус. Крашеные деревянные полы со следами царапин прогибались под весом и жалобно поскрипывали. Хромой стул для посетителей вызывал серьезные опасения, что он не пригоден для использования по назначению.

— Кхе-кхем! — выразительно кашлянул Сафрон и взглядом указал на колченогое недоразумение.

— Сию минуту! — взметался черный котяра. — Сейчас. Сейчас все исправим-с.

Мне предложили хозяйское кресло с мягкой обивкой, высокой спинкой и подлокотниками. Ткань по углам монструозного предмета мебели была ободрана по углам. Не удивлюсь, если где-нибудь в углу еще и кошачий лоток обнаружится. Впрочем, запахи тогда бы витали тут соответствующие. А так, пахло книжной пылью, сыростью и жареными пирожками с ливером.

— Анна Тихомировна, — Василий взгромоздился на край стола и уселся на человеческий манер, закинув лапу на лапу. — Я вас внимательно слушаю! — для солидности или же сходства с далеким именитым предком, поверенный нацепил на нос пенсне с круглыми стеклами.

— Контракт с господином Кошмаровым, — передала документ через Сафрона, который пристроился у меня за спиной. — Возможно аннулировать или пересмотреть условия?

По многозначительному взгляду и тяжелому вздоху прохвоста я догадалась, что дело сложное. Тут и поверенный не нужен, чтобы это понять. Но вдруг этот полукриминальный элемент найдет лазейку? Юристы — они такие, в любую щелочку пролезут без мыла.

Кстати, о мыле! Бедный Леха сиротливо жался к стеночке. Он уже осознал, на кого рот разинул, и теперь тихо подвывал в уголочке, периодически икал и пускал по помещению мыльные пузыри. А кто ему виноват, если нецензурными словами мыслит?

— Дело непростое, — начал Васька издалека, изображая вселенскую задумчивость и не забывая переворачивать листы. — Потребуется время, чтобы тщательно изучить документ и найти решение, которое удовлетворит обе стороны.

Я бы, может, и поверила прощелыге, если бы договор не лежал перед Баюном вверх ногами.

— Мряю, сколько? — полюбопытствовал Руфус.

Рыжий покрутился у меня в ногах, выгибая спину и демонстрируя расположение, а потом запрыгнул на колени. Не стала его прогонять. Жара в помещении практически не чувствовалась, так что тяжелая пушистая тушка мне не мешала. Кот еще и замурчал, когда погладила его за ушком.

— Пару месяцев, в идеале — полгода, — прикинув что-то в уме, выдал поверенный.

— Неделя! — обрубил Сафрон бесплодные попытки котяры соскочить. — Ровно через неделю придем за ответом.

— Но как же? — возмутился Баюн. — Не успею-с даже ознакомиться с этим, несомненно, гениальным опусом.

— А вы, Василий Порфирьевич, договор переверните. Так читать намного сподручнее будет, — усмехнувшись, посоветовала черному плуту. — Как Сафрон Тифонович уже сказал, вернемся к разговору через неделю. Времени у меня только до дня черного солнца осталось.

— Не вздумряю сбежать! — зловеще мрякнул Руфус. — Из-под земли достанем.

Кот оскалился и продемонстрировал кусочек кожи, выдранный из уха противника и застрявший в зубах. В этот момент к нам подплыл один из мыльных пузырей, которых чересчур много появилось в помещении. Дернув щекой, рыжий задел встопорщенным усами переливающуюся поверхность шарика, отчего тот лопнул, орошая пространство брызгами. Кот отпрянул, вжимаясь в меня испуганно, чихнул. Трофей вылетел и шлепнулся мне на коленку. Руфус тут же сцапал его лапкой и засунул обратно в рот.

Тьфу, гадость! — Я поднялась, сгоняя охотничка с колен.

— Достанем, если потребуется, — поддержала Валерьяновича, для меня же старался. — А что с этим недоразумением делать? — Запнулась взглядом об незадачливого мальчишку.

— П-пощадите, госпожа ведьма, — булькнул он, пуская очередной мыльный пузырь. — Отмените проклятие. Я больше так не буду.

— Это не проклятие, а воспитательный процесс! Учись разговаривать и думать, не употребляя матерных слов. Тогда все будет в порядке!

Я хотела еще спросить, как быть с тем фактом, что Леха по незнанию вписался в мой договор. Но как-то все вдруг резко засобирались, так что я отложила вопрос на неделю, пока Баюн изучит контракт и найдет в нем лазейки.

Солнце клонилось к закату, когда мы втроем выбрались из города и углубились в лес. Путь до дома неблизкий, вот Сафрон и вызвался провожатым. Кот на это предложение демонстративно фыркнул, мол, и без некоторых справились бы, после чего задрал хвост трубой и побежал вперед по дороге.

Пока плутали по улочкам южного района и выбирались к окраинам, я кожей чувствовала любопытные взгляды прохожих, слышала шепотки и удивленные возгласы. Некоторые чуть ли не пальцем показывали.

Интересно, с чем это связано? На внешность странную реагировали или на спутников необычных? Если на нечисть, то как узнали об их истинной сути? А, может, догадались, что я ведьма? Откуда? Как? У меня на лице что-то написано?

Загадок — непочатый край, но я решила подумать над ними завтра. Сегодня выдался слишком тяжелый день. Хорошо, хоть жара к вечеру спала. Лес наполнился знойными запахами разнотравья, которые приятным ветерком ласкали кожу, обещая скорую вечернюю прохладу.

Я уже чувствовала близость дома и прибавила шаг. В воздухе веяло дымком, еле уловимо пахло пирогами. Неужели, оставленная на хозяйстве Шуша, готовилась к нашему возвращению? Даже Сафрон, и тот жадно водил носом и сглатывал вязкую слюну. А ведь в гостях у Наллы мы плотно поели, да и семья кузнеца голодной не оставила.

Внезапно под ногами кто-то жалобно пискнул. Я чуть не полетела кубарем, так резко притормозила. Раздвинув руками густую траву, ковром стелящуюся под ногами, обнаружила желторотого галчонка.

Я подхватила малыша, который уместился на ладони. Умилительный и взъерошенный птенец, головастый, с серым брюшком и черными крылышками. Он напоминал мультяшного героя из «Простоквашино». Конечно, мне захотелось помочь потеряшке, ведь птенец явно выпал из гнезда. Задрав голову, я осмотрелась, но ничего похожего на птичий домик поблизости не нашла.

— Смотри, какой хорошенький! — показала находку Сафрону.

Руфус подошел поближе, поднялся на задние лапы, тоже рассматривая находку, облизнулся и промурчал:

— Хм, костлявый больно. Пуху много, а толку мало. Но и такой на завтрак сойдет! Хозяйка, можно я его съем?

— Не-ет! — протянула возмущенно и бережно прижала находку к себе. — Не вздумай даже смотреть на него с гастрономическим интересом! Подскажи лучше, гнездо есть поблизости? Надо бы родителям ребеночка вернуть.

— Пфф! Очень надо, — мрякнул шерстяной пройдоха, но совет все же дал. — Некуда ему возвращаться. Обычно таких желтоклювых детенышей родители же из гнезда и выбрасывают, отправляя в самостоятельную жизнь. Сначала, конечно, присматривают издалека, пока тот научится летать и добывать пищу, а после он уже сам по себе. Но, судя по тому, что поблизости нет ни одной галки, они либо бросили птенца, либо сами стали кормом местных животных. Проверь, может, он дефектный? Лапу там или крыло поломал?

Я внимательно осмотрела галчонка, проверяя лапки, клювик и остальные части крохотного тельца. Галчонок жалобно пискнул, когда я расправила левое крылышко. Оно было искривлено у основания. Может, сломал при падении?

— Не подскажешь, есть ли в городе доктор, который животных лечит? — обратилась за помощью к сыну кузнеца.

— Коновал, что ли? Как не быть? За скотиной тоже пригляд нужен. Да только, есть ли смысл к нему обращаться? Крыло уже неправильно срослось. Сначала ломать кости придется, а после заново вправлять. Если даже галчонку повезет, что крыло срастется, летать вряд ли уже будет. Проще прибить, чтобы не мучился. Все равно скоро добычей первого попавшего хищника станет.

— Вот еще! — возмутилась я, прижимая птенца к себе. — Никто бедного малыша не обидит. Если на свободе он не выживет, то пусть с нами остается.

— Хозяйка! Зачем лишний рот кормить? Какая от него польза? — возмутился рыжий.

— А что, если без пользы, то и не нужен никому несчастный галчонок? — кинулась на защиту птенца. — Да и сколько он там съест? Горстку пшена? Руфус, не начинай. Каждое живое существо заслуживает любви и внимания. Правда, малыш? — погладила нахохлившегося галчонка по голове.

— Не могу с этим не согласиться, — поддакнул Сафрон.

— Эх мряю, доброе у тебя сердце, хозяйка! А всякие прохвосты этим пользуются, — кот смерил парня уничижительным взглядом. — Попомнишь мое слово, доставит еще этот пернатый нахлебник неприятностей.

Сын кузнеца проводил меня до калитки, попрощался и отправился обратно в город. Приглашать гостя в дом на ночь глядя не стала. Руфус так и нарезал круги под ногами, заладив одно и то же, что поздно уже, посторонним тут не рады и нечего нахлебников плодить. В целом, я выдохнула с облегчением, когда Сафрон восвояси отправился. Может, он и неплохой человек, но, кроме дружбы, на большее пусть не рассчитывает. Мне даже угостить парня нечем и комнат свободных нет, чтобы на ночь оставлять. Не со мной же ему на кровати спать? Так что не настало еще время для визитов. У меня вон, новая забота появилась — галчонка выходить.