Глава 18

Ишь, сладенькое ему подавай! — я шумно засопела и, прищурившись, уставилась на дом Кошмарова.

Осталось у меня незавершенное дельце. Пока хозяин отсутствовал, не помешало бы намекнуть кое-кому, чтобы проявил знаки внимания. Понятно, что между Модестом Венедиктовичем и Фёклой ничего не может быть в принципе, но его ухаживания пойдут девушке на пользу, придадут уверенности в собственных силах.

Я подошла к калитке из красного дерева и постучала. Видно, скелет поблизости обретался, раз моментально в клубящейся черноте смотрового окошка вспыхнула зеленая молния.

— Кто такие? Назовите себя, — потребовали загробным голосом. Привратник оставался в своем репертуаре.

— Доброжелатели, — хмыкнула я, — которые по просьбе господина Кошмарова избавили вас от незапланированного концерта. Но дело не в этом. Хотела сказать, что у Фёклы Никитичны случилась трагедия личного характера. Она близко к сердцу восприняла, что ее чувства остались без ответа. Я бы хотела ей помочь.

— Так, чем же тут поможешь? — из-за двери донесся печальный вздох.

— Фёкла Кожемякина — девица смелая, решительная, не каждый молодой человек подойти отважится. Но в душе она хрупкая и ранимая натура. Мечтает, чтобы за ней красиво ухаживали, дарили цветы с милыми посланиями или писали романтические письма, в которых восхищались бы ее талантами. Пусть бы даже анонимно, если уж опасаются осуждения или отказа. Иногда бумаге легче доверить то, что сложно выразить словами.

— Вы считаете, это поможет забыть о чувствах к Корнею Капитоновичу? — плохо скрывая излишнюю заинтересованность, поинтересовался скелет.

— Конечно! Любовные страдания лечатся только новым увлечением или даже любовью, — заверила я. — Было бы здорово, если б нашлась добрая душа, которая помогла Феклуше на столь непростом этапе жизни.

— Пожалуй, я знаю такого разумного, которому не безразлична судьба страдающей девушки, — после минутной паузы ответил Модест Венедиктович.

— В таком случае, передайте ему, пожалуйста, содержание нашего разговора. Вдруг он откликнется и пожелает принять участие в судьбе девицы Кожемякиной?

— Не знаю даже. Возможно, этот разумный ей не пара, — привратник все еще колебался.

— Пусть так, но это уже не нам решать. Пойду я, пожалуй, а то господин Кошмаров десерта уже обож… наелся. Не хочу с ним лишний раз сталкиваться. Счастливо оставаться, Модест Венедиктович.

— И вам доброй дороги, Анна Тихомировна, — отозвался скелет. — Вы бы уж не серчали на хозяина. Тяжело ему в одиночку нечистую силу сдерживать. Ночами не спит, по лесам и болотам бродит, а днем от просителей покоя нет. Вот он и злится.

— Какую такую нечистую?.. — осеклась, увидев, как из кафе выскочил взъерошенный некромант. — Ладно, после поговорим. Мне домой пора идти. Шуша, Руфус, уходим! — поторопила помощников, греющих хитрые ушки на чужих разговорах.

Заметив, как Кошмаров размашистым шагом направился ко мне, чуть ли не бегом припустила в другую сторону. Сама не поняла, как проскочила два квартала и вышла на площадь к торговым рядам. Меня не отпускало чувство преследования, спину холодил цепкий взгляд некроманта. Что ему вдруг понадобилось?

— Шуша, ты говорила, продукты закупить надо?

Крыска выбралась из сумки еще в кафе, когда мы с Фёклой по душам беседовали, а заботливая Налла подала ей мисочку с проросшими зернышками пшеницы.

— Надо, Анна Тихомировна, — подтвердила маленькая помощница. — Только в эту лавку заходить не будем. Тухлятиной за версту несет. Зачем пропавшие продукты покупать?

— И то верно! — приятно удивилась замечательной способности Шуши по запаху определять свежесть мяса, овощей или фруктов.

Мы миновали десяток продуктовых лавок, прежде чем крыска указала, куда лучше зайти. Я только схватилась за ручку, как дверь распахнулась, и я столкнулась с каким-то здоровяком.

— Осторожнее! — Я отпрянула в последний момент и, подняв глаза, поняла, что знакома с этим молодым мужчиной.

— Анна, какая встреча! — оскалился в радостной улыбке Сафрон. — Ты к Макару Васильевичу? Рекомендую! У него всегда свежие продукты. Мама только в этой лавке мясо покупает, да и остальные продукты — тоже. Вот, отправила меня забрать заказ. Идем, познакомлю с хозяином и заодно помогу донести покупки до дома.

— Явился — не запылился, помощничек! — возмущенно мрякнул Руфус. — Будто сами не справились бы. Хозяйка, я на улице подожду, а то больно народу в лавке много набилось — не протолкнуться.

Я машинально кивнула, припоминая, что кот отчего-то не поладил с парнем. Да и чем Руфус в лавке поможет? Суету создаст? Тут больше по хозяйственной части работа, за которую Шуша отвечает. Крыска проскользнула вперед, не дожидаясь, пока мы с парнем разлюбезничаемся.

Хозяином оказался коренастый широкоплечий мужчина с медными курчавыми волосами и такой же бородкой. Судя по тому, что рыжие волосы торчали из ворота рубашки и покрывали руки от кисти до закатанных рукавов, по волосатости господин Волков любого кавказца переплюнет. Только желтые глаза с вертикальным зрачком Макара Васильевича удивительно были похожи на волчьи. А так вполне себе славянская внешность.

Ага, значит, вовсе не мой знакомый стал причиной тому, что Руфус отказался заходить в лавку. Если передо мной оборотень, то, сомневаюсь, чтобы он водил дружбу с котами.

Голос у хозяина лавки — под стать внешности — раскатистый, басистый. Макар только носом повел при моем появлении и, похоже, сразу догадался, кто я такая, оскалился белозубой улыбкой.

— Рад, что вы почтили визитом мою вотчину, госпожа ведьма, — поприветствовал он. — Будьте уверены, у нас всегда в продаже свежие продукты, других не держу. Сафрон, чего же ты молчишь, представь гостью.

— Анна, познакомься, это Волков Макар Васильевич — хозяин этой замечательной лавки, — тут же отреагировал сын кузнеца. — Макар, позволь представить Анну Тихомировну Орбод — нашу юную сыроземскую ведьмочку.

— Рада знакомству, Макар Васильевич, — улыбнулась мужчине. — В свою очередь, хочу представить мою помощницу Шушу Тошкину. Она заведует закупкой продуктов и пополнением запасов.

Крыска чинно вышла вперед, жеманно поклонилась и шаркнула ножкой, мол, прошу любить и жаловать.

— Что ж, — Волков почтительно кивнул Шуше. — Будем знакомы. У вас с собой список продуктов?

— Разумеется! — ничуть не стушевалась крыска. Она ловко запрыгнула на торговую стойку, извлекла из котомочки сложенный лист бумаги и подала мужчине. — Будьте добры ознакомиться и подсказать, что из указанного имеется в наличии.

— Хм, — хозяин внимательно вчитался в содержимое, нахмурив лоб и закусив нижнюю губу. К счастью, лицо его быстро разгладилось. — В наличии практически все по списку, кроме пятой, тринадцатой и двадцать седьмой позиции. Как собираетесь оплачивать?

— Наличными. Сколько там выходит?

— Если не ошибаюсь, за вычетом недостающего товара, ваша покупка выходит на девяносто семь серебряных монет.

— Держите золотой, — Шуша с деланной небрежностью извлекла монетку из, похоже, бездонной, котомочки и положила ее на прилавок. — Сдачи не нужно! Лучше организуйте доставку по улице Лесной дом тринадцать. И не забудьте охладить молоко, чтобы не скисло по дороге. У вас ведь хладожабы имеются?

— Обижаете, уважаемая, — торговец ловко смахнул монетку в волосатую лапищу. — У меня свежайшие жабы! Молоденькие, активные, из сердца сыроземских болот добытые. Если оставите в крынке с молоком на ночь, к утру маслице свежее взобьют. С вашего позволения, немедленно займусь сборкой заказа. Мясо с жирком отрезать или попостнее?

— Телячью вырезку, там же написано, — крыска ткнула пальчиком в бумажку, которую Волков держал в руках.

— Да видел я, видел, — фыркнул он. — А потрошков не желаете? Свежайшие. Бесплатно. Так сказать, бонусом к покупкам.

— Ммм, так и быть, положите! Найдем, кому их скормить, — сморщив розовый носик, выдала Шуша.

Я и не думала, что она может быть такой придирчивой. Но, в целом, претензий к помощнице у меня не возникало, так что пусть работает дальше. На мою пользу ведь старается.

— Спасибо, Макар Васильевич, за любезное обслуживание, — еще раз улыбнулась мужчине, сглаживая ситуацию.

Заслужил! Товар у него добротный, обхождение приятное и подход к любому покупателю, невзирая на внешний вид и видовую принадлежность. И что с того, что оборотень? Человек-то хороший!

— Благодарствую, Анна Тихомировна, за доброе слово. — С почтением склонил голову Макар Васильевич и хитро зыркнул желтыми глазищами. — Таким очаровательным покупателям я завсегда рад!

— Ну, раз уж с заказом определились, и моя помощь в доставке не требуется, то мы пойдем, пожалуй, — вставил свои пять копеек Сафрон. — Счастливо оставаться, Макар Васильевич. Нижайший поклон супруге и деткам крепкого здоровья. Слышал, у младшенького зубки режутся?

— Непременно, передам, Сафрон Тифонович. — Хитрый взгляд Волкова превратился в грозный прищур. — И вы родительнице поклон от меня передавайте.

— Передам! Конечно же, передам, — пообещал молодой человек и подхватил меня под локоток. — Добра и благоденствия вашему дому! Идемте, Анна, провожу вас, раз уж пообещал.

— До свидания, Макар Васильевич, — помахала хозяину рукой на прощание, недоумевая, откуда взялось непонятное соперничество между мужчинами.

Ни одному, ни второму я никакого повода не давала. Один, как оказалось, счастливо женат, а второй э… а кто он, собственно? Вопрос возник в голове и тут же выветрился, потому что в двух шагах от лавки меня поджидал господин Кошмаров. Вид он имел взъерошенный, перевозбужденный, темные глаза лихорадочно блестели. При моем появлении он кровожадно оскалился. Улыбкой эту гримасу я бы назвала с большой натяжкой. Да и она быстро сползла, когда Корней Капитонович заметил Сафрона, вцепившегося в мой локоть.

— Убрал грязные лапы и пошел прочь! — процедил некромант, обращаясь к моему спутнику.

— А в чем дело? — опешила я от подобной наглости.

— Не вмешивайся, если не понимаешь, с кем связалась! — осадил меня грубиян.

— Да, какое вы имеете право?

— Малый, я два раза повторять не буду, — угрожающе прорычал Кошмаров, и в его руках заклубилась натуральная тьма. — Еще раз увижу рядом с Анной, всей вашей демоновой семейке не поздоровится.

— Прошу прощения, Анна Тихомировна, — Сафрон отчего-то не стал спорить с некромантом. — У меня возникли срочные дела. Надеюсь, вы благополучно доберетесь до дома.

Парень ушел, оставив меня наедине с господином Кошмаровым, у которого, похоже, крыша поехала. Шушу и Руфуса в расчет не беру, да и не стану я ими прикрываться. Но с этим самодурством пора заканчивать.

— Что это за представление вы устроили? Вы в своем уме? — подлетела к мужчине и ткнула в него пальцем. В ответ меня легонько шарахнуло током. Такое бывает, когда одежда электризуется. — Ай! — тут же отдернула руку и с шипением затрясла ей. — Кто дал вам право запугивать моих друзей?

— А кто сказал, что Малые вам друзья? — перехватив мою ладонь, Кошмаров внимательно ее осмотрел на предмет повреждений, которых там, к счастью, не обнаружилось.

Однако отпускать не стал и дернул за руку к себе. От неожиданности я неловко рухнула в объятия мужчины и тут же попыталась отстраниться. Но он только обнял второй рукой, окутывая аурой силы и властности, крепче прижал к себе и уткнулся носом в мои волосы, шумно вдыхая запах.

— Что вы себе позволяете? Отпустите немедленно!

— Ммм, зачем? Так приятно пахнет, — пробормотал Кошмаров. — Умопомрачительно.

— Как это, зачем? Пустите! Да что же это делается? А-а-а, помогите кто-нибудь! — застонала от бессилия, а затем топнула, нарочно отдавив приставучему гаду ногу.

— Ты чего? Больно же? — возмутилась это наглая морда.

— А ты чего? Отпусти, я сказала! — забарабанила кулаками по его груди. Крепкая оказалась. Со стороны и не скажешь, что под щеголеватым костюмом и белой рубашкой прячется тренированное тело.

Тьфу, не о том думаю!

— Чего ты ко мне прицепился, а? Люди же смотрят. Тебе совсем на мою репутацию наплевать?

— А что не так с репутацией ведьмы? — хищно улыбнулся Кошмар Капитонович. — По-моему, ее сложно испортить. А если кто-то хоть слово лишнее скажет, то…

С диким шипением и мявом на помощь ринулся Руфус. Он мигом исполосовал когтями штаны некроманта, забираясь повыше, и повис на рукаве, впившись в него зубами.

Ах, ты ж мой отважный защитник! — умилилась я невольно, и тут же сама превратилась в хищницу, когда Кошмаров попытался стряхнуть животное.

— Не смей обижать котика! — возмутилась очередной вопиющей несправедливости.

— Поганец испортил мою одежду! — процедил Кошмаров, пугающе сверкая глазами.

— А ты — мою репутацию! Я пострадавшая сторона!

— Репутацию, говоришь? — на наглой роже расплылась коварная ухмылка. — Репутацию я даже еще не начинал портить. Сама напросилась!

— Я? Рехнулся? Да ты… — договорить не успела, как обнаглевший донельзя Кошмар Капитонович впился в мои губы требовательным поцелуем.