Глава 9

Настоящее время. Иствер

Падать с вершины оказалось больно. Не столько из-за шишек и синяков – хотя их Хагард наставил достаточно, – сколько из-за пострадавшей гордости. Он не ожидал, что проиграет. Привык, что стоит постараться – и все получится. Всегда же получалось! Но в этот раз Северный посмеялся над его усилиями.

В толпе не насмешничали, даже пытались подбодрить, но он все равно стремительно шел прочь. Ветер был особенно въедливым, несмотря на слепящее солнце. Хагард поднял воротник, пряча разбитую губу. Глупо, это всего лишь потешный бой, далекий от настоящего сражения. Так отчего же его так расстроило поражение?..

На самом деле он знал отчего. Из-за смеющихся зеленых глаз, наблюдавших за боем с удивлением, восхищением, испугом. Хагард хотел, чтобы Вильма смотрела только на него, видела в нем защитника! Конечно, он бы не посмел поступить, как Руди, по крайней мере, не сейчас. Они оба не были готовы к столь резкому изменению отношений. Но капитан собирался вручить Вильме посох на глазах всех присутствующих! Кто знает, может, это растопило бы гордое сердце?

– Эй, ты чего, расстроился? – догнал брата Густав, хлопнув его по плечу.

Хагард поморщился: удар пришелся на один из многочисленных ушибов.

– Я выигрывал несколько лет подряд. Обидно упустить титул, – слукавил он.

– Да брось! Ты просто передал титул подрастающему поколению! Это ведь твой помощник. – Брат оглянулся на гору, где счастливый Руди и смущенная Сина принимали поздравления. – Ну, хочешь, Густав будет называть тебя князем горы?

– Не хочу.

– А великим покорителей морей? – продолжил тормошить капитана брат.

Горожане, проходя мимо них, прятали улыбки. Серьезный Хагард и вечно взбалмошный Густав разительно отличались, но отлично дополняли друг друга.

– Я не страдаю манией величия, – отрезал капитан.

– Ты просто страдаешь. И вовсе не из-за титула, – понятливо кивнул Густав, и Хагард в который раз удивился, как тонко сказитель улавливал суть. – Госпожа Снегирь тебя отшила?

– Да я вообще с ней не разговаривал! – в сердцах воскликнул капитан, резко остановившись. Обида всколыхнулась еще сильнее. Одно дело – показаться ей на глаза победителем, и совсем другое…

Но, похоже, Густав считал иначе.

– Тогда почему ты еще здесь? Догони ее, скажи, что чувствуешь! Густаву госпожа Снегирь нравится, было бы хорошо, появляйся она в нашем доме чаще.

– А еще лучше, поселись там навсегда? – с кривоватой усмешкой спросил Хагард.

– Густав будет счастлив, – согласился брат.

– Ты серьезно? – вырвалось у капитана. Обычно Густаву не было дела до его любовных похождений. Неужели и для него Вильма стала особенной?

Хотя чего удивительного! Она словно родилась для севера: смелая, искренняя, улыбчивая. Она не унывала, даже когда было сложно! А как Вильма направила гарпун на крикуна! Хагард поймал себя на мысли, что улыбается воспоминаниям, и решительно встряхнулся. Густав прав: нельзя ждать у моря погоды, надо действовать! Удача сама в сети не приплывет.

Больше не медля, Хагард развернулся в сторону рыночной площади. Вильма должна была отправиться туда, забрать корзины из-под выпечки. А значит, он успеет ее догнать. Должен успеть!

Наверное, он угрожающе выглядел со стороны, торопливо проталкиваясь сквозь плотную толпу, потому что жители, едва взглянув на него, спешили убраться с дороги. Хагард сам не знал, почему так отчаянно спешил, но внутреннее чутье говорило, что время идет на секунды.

И все же он нашел Вильму раньше, чем рассчитывал. Она стояла неподалеку от рыночной площади, уютно устроившись в объятиях мага и не замечая ничего вокруг. Капюшон упал с головы, и кудрявые пряди рассыпались по плечам, отливая золотом на солнце. Ньюберт бережно обнимал ее, но, почувствовав направленный взгляд, поднял голову и посмотрел на капитана.

Взгляд противника без насмешки, констатируя свершившееся, говорил о том, что Хагард безнадежно опоздал.

И, Северный побери, он был прав! Сегодня капитан проиграл дважды.

Настоящее время. Иствер

Пока Вильма относила в булочную корзины, Хенли зашел за близнецами: те ждали, нетерпеливо переминаясь у порога. Они выглядели взрослее обычного: в ярких традиционных и почти новых шубках, украшенных пушистым мехом и защитными рунами. На руки дети натянули красные рукавицы, а теплые сапожки, обычно серые от грязи, были вычищены. Такие наряды не надевали каждый день, только по праздникам.

– Слушаться во всем дядю, одним никуда не убегать! – напутствовал их отец, и близнецы послушно кивали.

Они бы сейчас на что угодно согласились, лишь бы отпустил поскорее!

На площади стало еще многолюднее. На импровизированной сцене играл маленький оркестр: пять скрипок, контрабас и свирель. Мори, едва заслышав мелодию, схватила брата за руку и потащила танцевать: плясать девочка любила, и Олли был ее бессменным партнером. Притопывая ногой в такт залихватской мелодии, Вильма поняла, что не прочь к ним присоединиться.

– Потанцуем? – Не дожидаясь согласия, Хенли подхватил ее под руку и увлек к костру.

Танцующих было немало – и пожилых, уже поседевших, и совсем зеленой молодежи, – но никто особо не заботился о правильности движений: танцевали кто во что горазд, веселясь от души. Вильма тоже не постеснялась, и лихо отплясала сначала рудль, крутясь в веселом хороводе, а затем и парный польс. Холодно не было: костер и танец помогали согреться.

В один момент она оказалась тесно прижатой к охваченному азартом магу: глаза у него горели, а широкая улыбка не сходила с губ. Кто первым потянулся к другому под бодрую мелодию, Вильма не запомнила, но этот поцелуй отличался от первого. Он был наполнен запахом костра и яркого безрассудного веселья.

– Ты сегодня особенно красивая, госпожа Снегирь, – проговорил ей на ухо Хенли, и от горячего дыхания сердце забилось вдвое быстрее.

– Только сегодня? – упершись ладонями в его грудь, спросила Вильма с притворным возмущением.

– Всегда.

Надо заметить, он умел убеждать поцелуями! Ведьму не смутило даже улюлюканье местных жителей, заметивших их пылкие объятия. В конце концов, все давно решили, что они пара, так почему бы не сделать слухи реальностью?

Вильму пьянило бесшабашное веселье Зимоворота! Необходимость присматривать за близнецами оставалась единственным, что удерживало голову на плечах. Впрочем, близнецы прекрасно обходились и без контроля, проводя время со своими сверстниками. У Мори оказалось неожиданно много поклонников, несмотря на совсем юный возраст. Олли же оберегал сестру, как сердитый медведь, никому не позволяя пригласить ее на танец.

– Он боится, что Мори обидят. Не специально, ненароком, – проследив за ее взглядом, объяснил Хенли. – Скоро придется поговорить с ним на эту тему. Еще лет пять, и у Мори появятся настоящие ухажеры. Не будет же он гонять их до старости!

– Может, и будет, – фыркнула Вильма, живо представив эту картину: постаревший Олли со шваброй, которой лихо управлялся на палубе, отгоняет от Мори женихов.

Однако ситуация изменилась. Похоже, одному из мальчишек – Геку, сыну местного краснодеревщика, не понравилось упрямство Олли, и между ними вспыхнула ссора. Мори попыталась вмешаться, но ее уже никто не слушал. На толчок в грудь еще можно было закрыть глаза, но, когда мальчишка с размаха заехал Олли в нос, а тот в отместку повалил его на землю и начал колотить, пришлось вмешаться.

Мальчишек растащили в стороны одновременно. Хенли схватил под мышки Олли, а мастер Орфин удерживал своего сына.

– Из-за чего сыр-бор? – строго спросил маг.

– Он первым начал. – Олли шмыгнул носом, вытирая капающую кровь.

– Гек? – посмотрел Хенли на его противника.

– А чего он прилип к Мори? Поговорить с ней толком нельзя, не то что потанцевать! Держит ее при себе, как собачонку. Небось для того и ослепил, чтоб она не сбежала!

– Что ты сказал?! – Олли зарычал и попытался вырваться, но маг держал крепко.

– Что слышал, – огрызнулся мальчишка.

– Гек, – предостерегающе произнес Орфин, но сына уже было не остановить.

– Все это знают! Мори несколько дней просидела в полной темноте, а ты без подготовки вытащил ее на солнце, на снег! У тебя мозгов не хватило, что так делать нельзя?! Из-за тебя она теперь не видит! Поэтому хватит притворяться любящим братиком! Это ты виноват, что она ослепла!

Последние слова он прокричал ему прямо в лицо, но Олли больше не вырывался. Казалось, его оглушила правда, так же, как и Вильму с Мори. Вокруг стало тихо.

– Нет, это ложь, – твердо произнес Олли, первым нарушив удушающую тишину. – Это – ложь. Ложь! Дядя, скажи ему!..

Он осекся. Хенли молчал, и в голубых глазах плескалось столько сожаления, что Олли все понял. Обмяк в его руках, а затем с неожиданной силой вырвался и кинулся прочь.

– Олли, постой! Олли! – отчаянно закричала Мори, бросаясь следом, но поскользнулась и растянулась на снегу.

Так хорошо начавшийся праздник оказался безнадежно испорчен.

Старый пирс был не самым приятным местом. Здесь практически не было фонарей, зато виднелся затонувший у берегов Иствера корабль, каким-то чудом еще не разрушенный волнами. Острые мачты устремлялись вверх, как зубцы короны. А еще старый пирс очень любили рыболикие, и местные старались обходить это место стороной: твари в любой момент могли выползти из-за остова.

Несколько хибар на берегу раньше использовали под лодочные сараи. Лучше худая крыша над головой, чем вовсе без нее. Под одной из таких крыш и расположился Олли, бросая перед собой ледышки и наблюдая, как они разбиваются в мелкую крошку.

– Не надо меня утешать, – услышав шаги, выцедил он.

– И не собираюсь. – Вильма встала рядом. Не убежал, и на том спасибо. Она боялась, что Олли не захочет никого видеть, поэтому и попросила Хенли и Мори подождать в отдалении. – Между прочим, ты испортил мне свидание.

– Что?

Он явно не ожидал такого начала разговора.

– Знаешь, как сложно с твоим дядей? Он ужасный упрямец. Постоянно говорит мне, что делать и куда идти, – продолжила жаловаться Вильма, поправляя утащенный у Хенли шарф. Вернее, он сам отдал его, чтобы она не мерзла. – Недавно я хотела выйти за ворота, так он поднял крик, что нельзя, там лес и волки!

– Это ты нас сравниваешь? – с подозрением уточнил мальчишка, шмыгнув носом.

– Вот еще! До Хенли ты не дорос. – Вильма наклонилась, подобрала ледышку и тоже кинула, наблюдая, как та проскакала лягушкой по замерзшему берегу. – Но если его забота кажется чрезмерной, я пытаюсь посмотреть на ситуацию с другой стороны. А что я почувствовала бы, уйди он в лес в одиночку, без охотников? Наверное, тоже испугалась бы до лысого гоблина!

– Ты дяде ничего плохого не сделала. А Мори, должно быть, меня ненавидит. – Олли закрыл лицо руками.

– Она волнуется, – мягко возразила Вильма.

– Это не так!

– Может, спросишь у нее самой?

Олли обернулся. Девочка уже спускалась к ним, торопливо скользя по заснеженной горке. Ее губы дрожали, и она прикусила нижнюю, но сдержать всхлипы не получалось.

– Мори…

Они рванулись друг к другу одновременно. У домика девочка поскользнулась и упала бы, не подхвати ее Олли, но вместо благодарности она с силой ударила его в грудь.

– Дурак! Зачем ты убежал? А если бы здесь были рыболикие?! – Она все-таки расплакалась, по-детски громко, не скрывая обиды.

Олли растерялся и позволил себя колотить, не делая попыток отвернуться.

– Мори, ну ты чего? Не плачь, пожалуйста! – Утешить сестру не получалось. – Прости. Прости! Из-за меня ты ничего не видишь! – Он крепко обнял Мори, уткнувшись носом в ее плечо.

Сестра схватила его за грудки и встряхнула.

– Из-за тебя? Ты с ума сошел? Ты меня спас! Правда ничего не помнишь? – В ее голосе звучали боль и отчаяние. – Ты вытащил меня из той пещеры. Если бы не ты, я умерла бы от отравления! Не вини себя!

Олли расплакался вместе с ней, вспоминая страшные дни, которые им пришлось пережить.

В ту зиму близнецы похоронили мать. Дети на севере взрослеют быстро, и Олли и Мори понимали, что мама больше не вернется. Но так хотелось увидеть ее хотя бы разок! Местные легенды говорили, что весной мама будет смотреть на них с бушующих волн, и ребята охотно в это верили. А пока лед крепко сковал море.

– Хватит, иди домой, замерзнешь, – пытался отец увести Мори в дом, но дочка, обычно добрая и ласковая, капризничала.

– Папа, я просто жду, когда лед треснет и я смогу увидеть маму. Позволь мне остаться, – просила она, вцепившись в деревянные перила.

Рыбак разрешал, не в силах наблюдать, как искажается болью лицо, так похожее на лицо его умершей жены. Затем приходил Олли, и близнецы ждали вместе.

Однажды Мори проснулась от громкого звука – пошли льды, и, обрадованная, девочка выскочила из дома. Как жаль, что Олли ушел на рыбалку с отцом, они могли бы отправиться к побережью вместе! Но льда все еще было много. «Возможно, на вершине горы можно рассмотреть море лучше?» – промелькнула в голове мысль, и, наспех одевшись, девочка помчалась туда. Увы, даже стоя на горе, она не сумела разглядеть среди темных вод и льдин маминого лица.

«В другой раз я обязательно увижу маму», – пообещала себе Мори и уже собралась спускаться, когда услышала хлопанье крыльев. С запада к горе приближалась стая крикунов. О том, насколько они опасны, девочка знала, как и о том, что от крылатой нечисти не сбежать: слишком быстры пернатые твари. Мори надеялась, что, если прижмется к скале, они ее не заметят, и до боли вжалась в обледенелый камень. Надежда растворилась, стоило крикунам подлететь ближе. Несколько тварей повертели головами, скосили на нее желтые глаза и развернулись, стремительно приближаясь.

Единственным местом, где можно было спрятаться, оставалась узкая расселина, и Мори проскользнула в нее, обдирая ладони в кровь. Камень был сырой и холодный, темнота пугала, но крики тварей раздавались все ближе. Затем стихли. Теперь только мерный стук капель где-то в глубине нарушал тишину.

Проход в пещеру заслонила голова крикуна, и Мори вскрикнула – тварь заметила ее и попыталась дотянуться. Пролезть внутрь нечисти мешали крылья, но девочка все равно попятилась – и оступилась, с криком полетев вниз.

Очнулась она на дне каменного колодца. Попробовала выбраться, но ладони скользили по гладким стенам, и сил, чтобы подняться, не хватало. Особенно обидно было, что высота не казалась запредельной! В самом колодце вода доходила до щиколоток, по стенам рос мох и грибы. Испарения с поверхности мха раздражали глаза, и чем больше Мори терла их, пытаясь избавиться от жжения, тем глубже проникала отрава.

Девочка потеряла счет времени и попыткам докричаться хоть до кого-нибудь. От голода и холода путались мысли. Гриб, который она надкусила, на вкус оказался отвратительным, а к страху прибавились видения. Иногда ей чудилось, будто рядом мама. Мама обнимала ее и говорила, что Мори должна быть сильной, что нельзя сдаваться. И девочка снова пыталась забраться по скользким стенам, снова падала, кричала и отчаянно надеялась, что ее спасут.

Наверное, между близнецами действительно была особенная связь. А может, Мори оберегали северные духи. Иначе не объяснить, как Олли спустя несколько дней все же вышел к скале, где потерялась сестра. Из-за чужой ошибки – соседка, вышедшая стирать белье, обозналась! – охотники искали девочку совсем в другой стороне! Олли же увидел потерянную рукавичку у подножия скалы, нашел оставшуюся на снегу кровь из рассеченной ладони.

Мальчик и сам чуть не стал жертвой каменного мешка, но голос Мори удержал его от падения. Ему удалось вытащить сестру, зацепившись ремнем за уступ и свесившись вниз. За эти дни она стала совсем хрупкой, превратилась в тень себя! Мори бредила и утверждала, что мама не умерла и рядом с ними.

В тот момент мальчик мог думать только о том, как поскорее вывести сестру из затхлого сырого подземелья на чистый воздух. Он не догадывался, насколько сильно отрава подточила зрение девочки и насколько губительным окажется яркий солнечный свет, многократно усиленный отблеском на снегу!

Снежная слепота, обычно длящаяся пару часов, у Мори так и не прошла.

Оставлять едва утихших близнецов без присмотра было чревато повторным срывом, и Хенли пригласил их к себе. Отпоил детей безалкогольным, но горячим глегом, а Вильма угостила мясным пирогом собственного приготовления. Треск огня в очаге, шутки, которыми обменивались взрослые, и вкусная сытная еда помогли расслабиться, и вскоре близнецы бурно обсуждали игрища и танцы, обходя тему случившейся драки. Семга громко мурлыкал, ластился к гостям и забирался на колени, терпеливо позволяя себя тормошить, чем вносил свою лепту в создание мирной атмосферы. Он отлично понимал, когда людям требуется утешение.

Наевшись и окончательно успокоившись, из кухни все переместились в гостиную. Предложение отправиться домой дети восприняли без энтузиазма – праздник все-таки, хотелось встречать его подольше, и Хенли достал дальдозу – настольную игру, которую любили мореплаватели. Напоминающие шхуны игровые дощечки были искусно вырезаны из ольхи и не имели клейма мастера. Вильма заподозрила, что маг в свое время сделал их сам. Жаль, что он перестал мастерить поделки из дерева, выходило у него здорово!

Суть игры сводилась к уничтожению фишек противника. Рубились азартно, сначала каждый сам за себя, затем двое на двое.

– Госпожа Сенгир, а чего вы тут фонарь оставили? Прямо на почетном месте! – полюбопытствовал Олли, наклонившись к каминной полке, пока Хенли бросал кости.

Ведьма обернулась и прикусила губу от досады – артефакт они так и не убрали, и он стоял рядом с деревянными фигурками, привлекая внимание.

– Осторожнее! – вскрикнула она, когда Олли приподнял фонарь за ручку, чтобы убрать. – Я его из Маскарта привезла. Дорог как память, – добавила она во избежание недоразумений.

– Может, зажжешь? – неожиданно предложил Хенли.

Вильма поймала его взгляд и осторожно кивнула. Зажечь фонарь другим они еще не предлагали.

Мальчишка провозился с кресалом несколько минут, но впустую.

– Это шутка такая? Он не зажигается. – Олли с досадой поставил фонарь обратно на полку и плюхнулся в кресло, поджав губы и сложив руки на груди.

– Мори, а ты не хочешь попробовать? – окликнула Вильма девочку. Раз уж начали, стоило довести эксперимент до конца.

– А есть разница? – удивилась Мори, но просьбу выполнила. Фонарь вспыхнул, стоило ударить искре, и мятный аромат в считаные минуты заполнил комнату.

Вильма и Хенли заинтересованно переглянулись, а Олли даже подскочил со своего места.

– Артефакт? Что ж вы сразу не сказали! А для чего он служит? Он правда госпоже Сенгир принадлежит? Разве его не надо сдать в гильдию? – затарахтел мальчишка.

Хенли поднял руку, призывая его к тишине.

– Зажжешь – отвечу, – предложил он сделку.

– Так нечестно! – Олли возмутился, но на фонарь посмотрел с жадностью. А затем перевел взгляд на Хенли. – Дядя, признайтесь, он ведь не работает. Просто вы помогли Мори его зажечь.

– Ничего подобного! Она сама справилась, – развел руками Хенли. – Хотел бы я знать как, – добавил он вполголоса.

– Не верю, – упрямо возразил Олли.

– Ну, хочешь, я из комнаты выйду, а Мори еще раз зажжет?

– Нет, я за вами и так прослежу, – сощурился мальчишка, не отрывая взгляда от мага. – Мори, давай еще раз!

Но и в этот, и в последующие разы Мори смогла зажечь фонарь, а Олли – нет. В итоге он сунул фонарь в руки Вильме.

– А вы, госпожа Сенгир, сможете?

– Запросто, – хмыкнула Вильма, и фонарь ярко загорелся под раздосадованный вздох Олли.

– И все-таки это обман, – проворчал мальчишка, но настаивать на дальнейших экспериментах или рассказе о фонаре не стал. Тем более дядя тоже спасовал и от чести зажечь фонарь отказался.

Домой близнецы вернулись под вечер. До полуночи еще оставалось несколько часов, но город продолжал празднество. С площади раздавались крики шумных гуляк, трещали костры, в небо поднимались клубы серого дыма. Но близнецам было не до гулянок. Дети чуть не засыпали на ходу. Рыбак пропустил в дом пошатывающегося от усталости Олли и подхватил на руки клюющую носом дочь.

– Ньюберт, ты хоть предупреждай, если так поздно гулять собираетесь, – недовольно заметил он.

– Прости, заигрались, – повинился Хенли, и дверь захлопнулась перед его носом.

Маг хмыкнул – выдерживать недовольство рыбака ему было не впервой.

– Ну, как тебе Зимоворот? – со спокойной улыбкой повернулся он к Вильме. – Очень устала?

– А что, хочешь вернуться на площадь и потанцевать? – с лукавством уточнила она.

– Думаю, я могу найти занятие интереснее. – Хенли наклонился и продолжил обещание ласковым тягучим поцелуем.

Сумасшедшего азарта, как во время танца, Вильма не испытала, зато от сладости поцелуев задрожали коленки. Надо же, а она думала, так только в книжках бывает!

– Будем целоваться на улице? – спросила ведьма в перерыве между поцелуями, задыхаясь и не желая останавливаться.

– Лучше дома.

Он сжал ее так крепко, что вызвал невольный вздох, и Вильма не стала спорить. Дома так дома.

На вышедшего встречать Семгу свалился шарф, и кот мигом сбежал в гостиную, пока увлекшаяся парочка на него не наступила.

Лестница. Длинный, казавшийся бесконечным коридор. Прикосновение холодной простыни к разгоряченной коже – дом успел выстудиться, а им было не до камина! Они почти не разговаривали, словно боялись, что любое неосторожное слово спугнет момент. И только когда сбегать стало поздно, а мир сузился до прозрачно-голубых глаз, Вильма спросила то, о чем никогда раньше не спрашивала ни одного мужчину. Любит ли он ее. И Хенли ответил.

Вильму разбудила непривычная тяжесть на груди. Поначалу она решила, что к ней подлез Семга – кот любил подкатиться под бок, когда замерзал, но вместо питомца нащупала чужую руку: рядом, раскинувшись во всей красе, спал Хенли. Холодно не было, близость мужчины согревала лучше всякой печки. За окном брезжил рассвет, и ведьма могла разглядеть широкие плечи мага и мужественный профиль.

Но, гоблин побери, какая колючая у него борода! Целовать Хенли было то щекотно, то колко! Интересно, а как он выглядит без нее? Намного моложе? Мягче? Пропала бы его северная суровость?

Хенли открыл глаза и сонно улыбнулся.

– У меня что-то на лице?

– Пытаюсь представить тебя без бороды. – Вильма протянула руку и коснулась его щеки. Хм, а если гладить подушечками пальцев, то совсем неколко.

– И что, получается?

Она покачала головой.

– Нет.

– Если хочешь, я могу сбрить. – Он задумчиво почесал подбородок.

– Не стоит. Так как-то привычнее. – Желание поцеловать мага стало непреодолимым. Собственно, почему нет? Стесняться после проведенной вместе ночи – глупо.

В этот раз они никуда не спешили, и пробуждение затянулось.

– У меня сегодня выходной. А у тебя? – спустя какое-то время задумчиво произнесла Вильма, уютно устроившись у него на груди. Хенли то перебирал ее волосы, то гладил плечи и спину, и вставать не хотелось.

– У мага на севере выходных не бывает. Я обещал Рейдару, что заскочу к охотникам до обеда, – признался он. Еще ни одного года не прошло, чтобы на Зимоворот все жители вернулись домой вовремя – и ладно, если кто-то запил и заблудился у соседа, а не в лесу. Маг поцеловал ее в макушку, висок. – Будешь просыпаться или подремлешь? Я могу сам приготовить завтрак.

– Нет уж, ты один раз приготовил, – напомнила Вильма и выбралась из его объятий.

Разбросанную одежду пришлось собирать по всему дому.

– Ты порвал мне воротник, – с печалью констатировала она, разглядывая в зеркало свое отражение. Воротник был нужен, хоть она и не сомневалась, что Маришка все равно догадается о прошедшей ночи. Не по отметинам на шее, так по счастливой улыбке, в которую растягивались губы.

– Я куплю тебе другое платье.

– Просто зашей это. Оно мне нравится, – буркнула Вильма. Становиться любовницей ради подарков она не собиралась. Да и платье было теплым и удобным.

Она не ожидала, что Хенли примет ее слова за чистую монету, но он на самом деле нашел нитку с иголкой и взялся за воротник, пока Вильма в его же рубахе возилась с омлетом. Пряные травы, добавленные в него, напомнили о вчерашнем разговоре.

– Сколько ни думаю, одного не могу понять: чем все-таки отравилась Мори? Не припомню, чтобы среди мхов были ядовитые, – вернулась к происшествию Вильма.

– На континенте их нет. Но пещера соединяется с кладбищем рыболиких, а хоронят они, не закапывая, оставляя тело в воде. Разложение, трупный яд, все прочие прелести. Вот мох и впитал их.

– Отведешь меня туда?

– Отведу, – согласился Хенли. – Но зачем? Это не лучшее место для прогулки.

– Зато там можно наскрести этот мох в банку. Разве не знаешь? В больших дозах яд, в малых – лекарство. И не говори мне, что вы все испробовали – ведьмовских снадобий там точно не было!

Вчерашний рассказ только укрепил желание помочь Мори. Возможно, на душе у близнецов и стало спокойнее, но ведьма отчаянно хотела, чтобы к Мори вернулось зрение.

– Пожалуй, я загляну к Маришке, а после навещу близнецов, – решила она, когда они покончили с завтраком и маг засобирался в город. Он подождал ее: до центральной площади им было по пути, и ведьма торопливо закончила сборы.

Город после Зимоворота замер в тишине, застыл на морозе. Кострища чернели головешками углей, большинство жителей отсыпались, рынок был пуст. Лишь несколько знакомых охотников стояли на крыльце какого-то дома и курили трубки. Вильму они признали и поздоровались, затем окликнули мага – им как раз не хватало человека для поиска пропавшего забулдыги.

– Не гуляй допоздна, – напомнил ей Хенли, прежде чем присоединился к поисковой группе.

Вильма пообещала, что вернется вовремя.

Первым делом она добралась до булочной. Думала поболтать с Маришкой по душам, раз уж посетителей немного, но не успела зайти, как хозяйка выглянула из жилой части дома и прогнала ее отдыхать. В честь праздника она решила и себе устроить выходной. На вешалке Вильма заметила знакомую шубу бургомистра и настаивать не стала. Похоже, отношения у пары налаживались.

– Эй-эй, осторожнее! – подхватил ее кто-то из местных жителей, когда ведьма потеряла равновесие перед длинной лестницей в доки. Вильма с благодарностью кивнула, выровнялась и спустилась к рыбацкой части города.

Дом близнецов мало отличался от десятка окружающих его строений: вся улица состояла из таких домишек с облупившимися стенами, насквозь пропахших морем и рыбой. У некоторых во двориках были развешаны сети – на морозе они быстро превращались в непроходимый решетчатый забор.

Вильма постучалась, но никто не ответил. Зато от легкого нажатия дверь отворилась, и женщина заглянула внутрь.

– Олли, это ты? Подойди, нужна помощь! – услышала она с порога звонкий голос и прошла по нему на кухню.

Здесь было чисто: горшки и миски расставлены по полкам, массивный стол отскоблен, а пол начисто выметен. К порядку близнецов приучили с детства.

Вильма опасалась, что после затянувшегося праздника застанет детей в кровати, но Мори не теряла времени. В котелке в очаге бурлил ароматный рыбный бульон, густой, с душистыми травами и плавающими на поверхности крупными кусками рыбы. Девочка, одетая в простенькое шерстяное платье, серое и невзрачное, подняла голову от котелка и нахмурила брови. Гостью она не видела, но по шагам догадалась, что пришел посторонний.

– Вильма? – неуверенно уточнила Мори, не забывая помешивать густую похлебку.

– Как догадалась? – не стала играть в молчанку ведьма.

– У вас очень легкая походка. – Мори отвлеклась, повернулась к разделочной доске и высыпала в похлебку порезанный лук. – А я тут пытаюсь рыбный суп сварить.

– Вижу. Погоди, немного подгорает. – Вильма схватила ложку и сняла котелок с огня, пока мелкая проблема не переросла в локальную катастрофу.

– Ой! Спасибо.

Мори повела носом, принюхиваясь и стараясь запомнить легкий запах гари в почти готовом блюде. Она потеряла зрение, но искала любую возможность, чтобы вести полноценную жизнь. Окружающие ее запахи складывались в многообразную яркую картину. А ведь она действительно не винила брата в случившемся, Мори просто продолжила жить! – поняла Вильма, и от этого на душе стало легче.

– А где Олли? – уточнила ведьма.

Если мальчишка не работал, то редко оставлял сестру одну, а сейчас его помощь пришлась бы кстати.

– Умчался куда-то, как проснулся. За ним мальчишки прибежали, позвали с собой. Надеюсь, это не задира Гек. А то как подерутся, так и остановить некому, – пожаловалась Мори.

Вильма, в отличие от нее, не сомневалась, что драка будет и что зачинщиком станет Олли: парнишка хоть и был отходчив, но не когда дело касалось сестры.

Разумеется, не стоило пугать Мори раньше времени, ведь мальчик вполне мог подраться и завтра, и через пару дней. Ворчание сестры лишь подстегнуло бы его желание.

– Помочь тебе с похлебкой? – поинтересовалась Вильма.

– Было бы неплохо. С выпечкой у меня получается, а вот супы пока не очень.

– Если тебя утешит, твой дядя готовит еще хуже, – призналась ведьма и зачерпнула ложкой густую похлебку. – Для начала добавим немного воды, если, конечно, ты не хочешь превратить свой суп в кашу…

Вильма пробыла у Мори до полудня: помогла приготовить обед, немного прибраться.

Мимоходом обсудила с ней женские вопросы: воспитанная отцом, вряд ли девочка могла поделиться с кем-то своим взрослением. Ведьма же слишком хорошо помнила, как даже с матерью стеснялась советоваться по таким вопросам. Вот и Мори жутко покраснела от деликатной темы, но с неожиданным жаром забросала Вильму вопросами. Интересно, а с дядей она тоже делилась своими опасениями? Вильма невольно заулыбалась, представив, с каким лицом Хенли выслушивал девичьи секреты!

Расспросить Мори о потерянном зрении оказалось сложнее. Тут неловкость испытала уже сама Вильма. Правда, смущение быстро сменилось раздражением и гневом, когда она услышала, что маги попросту отказались помочь девочке! Да, болезнь нельзя было вылечить колдовством, но неужели так сложно прописать обычную ромашку, снимающую воспаление? Мори мучилась от боли в глазах каждую весну, когда солнце было особенно ярким!

За беседой и делами время до полудня пролетело незаметно. Можно было посидеть и дольше – друзей у Мори было немного, и она искренне радовалась компании, – но Вильма обещала прийти домой до темноты. Она собралась прощаться и успела накинуть плащ, когда входная дверь открылась, и в дом ввалился Олли. Бровь у него была рассечена, с носа капала кровь. Увидев Вильму, мальчишка попытался незаметно проскользнуть в свою комнату, но был пойман за шкирку.

Эх, все-таки не сдержался и подрался сразу, как выдалась возможность!

– Не говорите Мори! – отчаянно зашептал он и тут же обратился к сестре бодрым тоном. – Мори, я вернулся!

– От тебя кровью пахнет, – с подозрением заявила девочка. Подошла, вцепилась в него, провела пальцами по лицу, морщась от попадающихся ссадин. – Ты же обещал, что не будешь драться!

– А что, мне убегать надо было? Гек сам полез, – насупился мальчишка.

Мори сбегала на кухню и вернулась с куском льда и мокрой тряпкой, заставив брата приложить лед к носу, а сама занялась рассеченной бровью. Хорошо, что зашивать не пришлось, кровь остановилась.

– Госпожа Сенгир, вот скажите, если на вас нападут, вы сбежите? – прогундосил Олли.

– Смотря кто нападет, – справедливо рассудила Вильма. Именно так она и попала в Иствер.

– Ну, мы договорились по-честному драться, один на один. И пусть Гек старше, ему от меня тоже досталось, – хвастливо ответил мальчишка, потерев сбитые костяшки. – Не скоро полезет! Я ему как…

– Ну-ну, расскажи, что ты ему сделал, – раздалось с порога, и Олли, моментально замолчав, обернулся с виноватым видом. В дверях стоял отец, с осуждением глядя на сына. – Похоже, мне стоит ждать очередной жалобы на твое поведение.

– Пап, да мы просто… Ай, за что? – Олли с обидой потер затылок.

– Чтобы не дрался без причины. Немедленно иди и извинись.

– Не буду! – упрямо поджал губы мальчишка. – Ты бы его вчера слышал! У меня был достойный повод для мести!

– Маловат ты еще месть устраивать! – Очередной шлепок заставил мальчишку покраснеть, но возмущения сына рыбак слушать не стал. – Не хочешь извиняться, будешь сидеть дома, пока не передумаешь. Без моего разрешения на улицу ни ногой. Ясно?

– Но папа!..

Обсуждать свое решение мужчина не собирался.

– Госпожа Сенгир, а вы только пришли или уже уходите? – спросил он, повернувшись к Вильме и попутно стряхивая с себя снег.

Судя по интонации, видеть ее в доме он тоже не жаждал. Рыбак и раньше вел себя с ведьмой достаточно холодно, а сейчас вполне мог посчитать, что общение с ней пагубно сказывается на характерах близнецов. Похоже, из-за близости с магом Вильма ему не нравилась.

– Я ухожу, – не стала испытывать его терпение гостья.

Наверное, хозяин дома почувствовал, что погорячился, поэтому смягчился.

– Может, вам экипаж вызвать? Довезут прямо до дома. На улице не лучшая погода для прогулок, а путь неблизкий. – Он встряхнул дубленку, и целый ворох снежинок взвился в коридоре.

– Не стоит, пешком доберусь.

В конечном счете это не первая метель на севере и явно не последняя за зиму!

Домой Вильма вернулась, как и обещала, до темноты.

Поход к горе за мхом пришлось отложить почти на неделю. То кто-то в лесу потерялся, то крыша лазарета проломилась под снегом, то Маришка решила устроить праздник для приютских детей, и рук на кухне пекарни стало не хватать. В единственный свободный для мага и ведьмы денек разразилась такая пурга, что истверцы заперлись дома: ветер сбивал с ног, и на расстоянии ярда мир терялся в белом мареве. Даже волк на несколько дней перестал приносить кроликов! С домашними экспериментами с фонарем тоже повременили: применять боевую магию в жилом помещении оказалось глупой затеей. А прожженный ковер Вильма выбросила – дыру по центру все равно было не спрятать.

Наконец они все-таки выбрались, но не утром, как надеялись, а днем. Путь к горе оказался не ближний: через кладбище, с едва позвякивающими колокольчиками у могил, по узенькой, почти незаметной тропинке. Было достаточно светло, но Вильме все равно становилось не по себе. Вспомнилось, как она только приехала в Иствер и встретила местного кладбищенского сторожа, перепутав его с бургомистром. Тот как раз искал работника на кладбище. Нет, не хотела бы она работать в таком месте!

Ледяной северный ветер тут, казалось, завывал особенно пронзительно, и Вильма продрогла за считаные минуты. Но стоило оказаться в предгорьях, как местность будто подменили.

– Не верится, что мы выбрались из города!

Ведьма с наслаждением потянулась, вдыхая свежий воздух. После шумного города с вечными клубами дыма предгорья и чистый снег выглядели изумительно. С относительно небольшой высоты Иствер был виден как на ладони. А если забраться еще выше, под самые облака? Вильма посмотрела на высокую скалу, где находилась искомая пещера. Именно на этой горе она впервые увидела Хенли. Кто бы знал, чем обернется знакомство с магом!

– Ступай по моим следам, – посоветовал он, первым поднимаясь по скользкому камню.

Вильма старалась не отставать, но ее привлекала и местная фауна, на диво разнообразная, и мелкие незнакомые доселе птички, раскричавшиеся при появлении людей на всю округу.

– А нам крикуны не встретятся? – полюбопытствовала Вильма, когда подъем стал слишком крутым. Тут не до сражения, на скале бы удержаться!

– Не встретятся. Они зимой в спячке, – успокоил ее Хенли и, подав руку, помог подняться на крутой уступ. – Ну вот, пришли.

Лаз и правда был узким. Настолько, что Вильме пришлось снять плащ, чтобы залезть внутрь, и теперь она дрожала от холода. Хенли дожидался ее снаружи, раздраженный собственной беспомощностью.

– Пожалуйста, разговаривай со мной, пока ищешь этот дурацкий мох, – попросил он, заглядывая внутрь, но видя лишь малую часть пещеры.

– Не бойся, я ведь со светом. Не провалюсь, – откликнулась Вильма и, прежде чем ступать дальше, подняла фонарь повыше, осматриваясь. Повторить падение Мори она не хотела.

Взятый с собой колдовской фонарь прекрасно осветил пещеру. Лучи света проникли в самые дальние уголки, и Вильма почти сразу увидела узкий провал в углу, который вел в колодец.

– Нашла лаз. Ого, а там глубоко! Или просто воды стало больше? Не вижу дна. Хорошо, что Мори не утонула.

Вильма наклонилась ниже, опустив фонарь в лаз и рассматривая каменный мешок изнутри. К счастью, спускаться не пришлось. Мох рос и по краям, достаточно было извернуться и соскрести его ножом со стен.

– А вот и причины галлюцинаций у Мори! – разобравшись со мхом, Вильма подцепила ножку растущего тут же гриба. – Этот гриб – гадость редкостная. В малых дозах вызывает видения, в больших может стать причиной паралича. – Она бросила гриб в воду и, выйдя из пещеры, тщательно вытерла руки о снег. Задула фонарь. Хенли до сих пор морщился, хоть и привык колдовать в присутствии артефакта. – Я нашла что нужно. Спускаемся?

– Давай поднимемся немного повыше. Хочу кое-что тебе показать. – Маг подал ей руку, и Вильма последовала за ним.

Наверху дул пронзительно-холодный ветер, дышать стало тяжелее, но у ведьмы и без того перехватило дыхание. Конечно, она видела ледяное море, стоя на берегу, но никогда так, с высоты птичьего полета. Море не выглядело белым: льды пересекали глубокие трещины, а местами зияли черные пятна воды. Проплывающие мимо тучки отражались на снегу седыми тенями. А какой ощущался простор!

– Удивительно! – выдохнула Вильма вместе с морозным облачком. – Как же здесь красиво!

– Так, может, останешься на севере? Тебе необязательно уезжать. – Хенли обнял ее со спины, его теплые губы коснулись виска.

Она повернулась к нему, глядя в льдисто-голубые глаза и, помедлив, ответила:

– Необязательно.

Маг наклонился к ней еще ниже, смешивая дыхание.

Они гуляли до самого заката. Спустились с горы, добрели до побережья. Потревоженные их разговором рыболикие попробовали было выползти из пещер, но одного огненного шара хватило, чтобы загнать их обратно.

Рядом с магом Вильма нечисти не боялась, и это было забавно: кто бы подумал, что она начнет получать удовольствие от запаха мяты! Но прогулка в темноте в планы Хенли не входила, да и ведьма за день изрядно продрогла.

До ворот оставалось меньше сотни ярдов, когда маг остановился и с прищуром посмотрел на темнеющий в сумерках лес.

– Что-то случилось?

– Похоже, твой волк решил последовать за нами. – Хенли вгляделся в подлесок, и Вильма тоже заметила его: едва видимую на фоне заснеженных кустов и деревьев фигуру волка. В зубах у него что-то было. Очередной кролик?

Вильма поняла, что ошиблась, когда волк, в пику обыкновения, не стал отсиживаться на расстоянии, а потрусил к ним, хоть и посматривал на Хенли с опаской, останавливаясь от любого движения мага.

– Погоди, не пугай его, – попросила Вильма, почувствовав смутную тревогу. Что заставило его выйти? Волк приблизился, и она увидела, что в зубах он несет не кролика, а мохнатую шапку. Край ее был вымазан в крови.

Хенли переменился в лице.

– Постой! Может, это не он виноват. Посмотри, у него вся морда чистая! Вряд ли он умылся, прежде чем выйти к нам! – Вильма вцепилась Хенли в руку, не давая ударить по волку огнем, и маг вынужденно согласился.

Волк присел, завилял хвостом, мотнул лобастой головой, а затем немного отбежал и остановился.

– Такое ощущение, что он зовет нас с собой.

– Это может быть ловушка.

– Хенли, он крутится у дома почти месяц. Если бы он хотел меня сожрать, думаешь, не изыскал бы способ? Идем.

Вильма зажгла фонарь и решительно направилась за волком к темному лесу. Тот убедился, что его поняли и, развернувшись, неспешно потрусил в чащу. Лишь изредка останавливался и ждал, пока его догонят.

– Кажется, пришли, – заметил Хенли, когда волк в очередной раз остановился.

Впереди показалась небольшая поляна. На ней, прижавшись друг к дружке, стояла влюбленная парочка. Молодой охотник держал в руках окровавленный топорик, девчонка в нарядной шубке и с растрепавшимися волосами вцепилась в его дубленку и поскуливала от страха. Под ногами валялся разряженный арбалет. Вокруг них сжималось кольцо из снежных волков, но нападать твари не спешили. Самый нетерпеливый волк познакомился с топором и теперь с раскроенным черепом лежал у северянина под ногами.

Раз, два, три… Вильма насчитала с десяток волков и поняла, что не в силах пошевелиться, что не может сделать и шагу. Она отлично помнила нападение волков в городе, когда они прорывались сквозь ворота. Помнила ужасные раны, которые получили защитники Иствера. Все, чего она сейчас хотела, – развернуться и сбежать, но при этом знала, что не уйдет. И Хенли не бросит самоуверенных юнцов, решивших провести свидание на природе и попавшихся волкам.

– Как твоя магия? – Вильма дернула мага за рукав.

– На первое время хватит. – Хенли прислушался к себе, наклонился, сгреб ее в охапку и коротко поцеловал. – Вот теперь точно хватит, – с уверенностью произнес он, и в его руках вспыхнуло яркое пламя. – Надо забирать этих двоих и уходить, пока к снежным волкам другая нечисть не присоединилась. Стой здесь, я их приведу.

Затрещала на морозе дуга огня, разделила волков и парочку. Твари, готовые наброситься, отпрянули и угрожающе зарычали. Маг ворвался на поляну, и запах горелой плоти и волчий скулеж наполнили воздух.

Охотник сориентировался быстро. Схватив подругу, спрятал ее себе за спину, а сам лихо размахивая топориком, отбивался от разъярившихся из-за огня тварей. Девчонка пришла в себя и, набравшись храбрости при виде мага, уверенно управлялась с подобранной там же палкой.

Жаль, Вильма не могла похвастаться подобными умениями. Позади раздалось рычание и, оглянувшись, она увидела стоящего в паре ярдов крупного волка. Из приоткрытой пасти на белоснежную шерсть капала слюна. Громкий рык пробирал до костей. Хищник или отбился от стаи, или почувствовал Вильму, решив, что одинокий человек будет легкой добычей.

Ведьма попыталась отойти, но стоило ей шевельнуться, как волк зарычал и прижался к земле, готовясь к прыжку. Прыгнул. В тот же миг навстречу ему вылетел волк Айды, и по снегу покатился белоснежный ком, рычащий и клацающий зубами. «Ее» волк проигрывал – он был меньше, не настолько поднаторел в сражениях, – и в конце концов сородич его подмял и раззявил пасть, готовясь впиться в горло.

– Да провались ты! – крикнула Вильма, выпуская с ладони сноп искр.

Проклятие сработало как часы! Наст под снежным волком потрескался, лапы разъехались, и оба волка рухнули на землю, тряся головами и не понимая, что случилось.

Почувствовав магию ведьмы, остальные твари как по команде развернулись к ней. Вильма выставила перед собой фонарь, будто он мог ее защитить.

– Стойте на месте! – дрожащим голосом приказала она. С отчаянием посмотрела на Хенли – если ближайшие волки кинутся к ней, он не успеет добежать!

Но что-то изменилось. Волки не торопились нападать, напротив, они замерли как вкопанные. Аромат фонаря изменился: в мяту вплелись нотки меда, затем запах усилился, стал почти нестерпимым, Вильма едва не лишилась чувств. Ведьмовские силы утекали как вода. Выходит, магия фонаря влияла не на людей, а на нечисть?

– Уходите! – крикнула ведьма, указывая волкам на лес, и те нехотя побрели в нужном направлении. Волк Айды тоже пошел за ними, напоследок бросив на нее горестный взгляд светящихся в темноте глаз.

– К тебе приказ не относится, – из последних сил сказала Вильма, с трудом удерживаясь в сознании. – Только в город не ходи. Я найду тебя сама.

Волк тявкнул и растворился в воздухе, а затем снова появился, но уже у другого края поляны.

Очнулась Вильма в комнате мага, в тепле и безопасности. Хенли переодел ее в домашнее платье и укутал в шерстяной плед. Остро пахло лекарствами, жарко пылал огонь в камине, на прикроватном столике стояла кружка с каким-то отваром: Вильма уловила аромат лимонника и базилика. Маг сидел рядом и читал. Раненым он не выглядел, смертельно уставшим тоже, хотя тени под глазами сложно было скрыть. Заметив, что Вильма проснулась, он убрал книгу и наклонился к ней. Большая ладонь легла на лоб.

– Как ты себя чувствуешь?

– Выжатой досуха. – Вильма отвела его руку и попыталась сесть, но такое простое движение отняло остатки сил. Села она при помощи Хенли. – Это и есть магическое истощение?

– Не думал, что у ведьм оно бывает.

– Я тоже об этом не слышала. Но лучше истощение, чем смерть, – тихо рассмеялась Вильма, радуясь, что все закончилось хорошо. Затем вспомнила о фонаре и сумке, но если первый стоял на столе, то сумку она нигде не увидела.

– Ты ведь не потерял банку с мхом? – заволновалась она. Конечно, вид с горы был чудесный, но снова забираться в затхлую пещеру ради мха не хотелось, а лекарство для Мори она думала сделать до весны.

– Убрал в погреб, – успокоил ее маг и протянул с каким-то осуждением и одновременно восхищением в голосе: – Ты действительно нечто! Тебя едва не съели, а первое, что тебя волнует, – набранный мох!

– Третье. Первым был ты, а вторым фонарь, – педантично пояснила Вильма, и Хенли крепко сжал ее в объятиях.

– Я испугался за тебя, – признался он, и ведьма провела рукой по его щеке.

– Извини. Я не ожидала, что фонарь так подействует. Но ведь он всех спас?..

– Ты спасла. Не уверен, что смог бы вытащить оттуда всех целыми и невредимыми. Но с Рейдаром я поговорю: пусть проведет воспитательную беседу с охотниками. Надо головой думать, когда в лес на свидание собираешься, а не другим местом!

– Зато мы узнали секрет фонаря. – Вильма бросила взгляд на стол.

Фонарь по-прежнему выглядел непримечательно, но какая огромная мощь таилась под его невзрачной оболочкой! Артефакт, способный управлять нечистью! Как долго люди пытались избавиться от тварей, но все без толку. А здесь и избавляться не нужно, достаточно приказать, и нечисть подчинится. Убьется сама, если нужно, или разорвет на части врага… Интересно, Невис собирался подарить магам армию – или собрать собственную?

– И что будем делать с этим знанием? – Хенли немного отодвинулся, не выпуская ее из рук.

– Ты спрашиваешь меня? – удивилась Вильма.

– Это твой артефакт. Можем написать в гильдию, что его сдала сознательная горожанка, рассказать о свойствах. – Он поправил сползшую на ее плечо лямку. Разговор был слишком серьезным для милых глупостей. – Тебе даже вознаграждение должны дать. И это гарантия, что Невис тебя не тронет. Как только фонарь станет общественным достоянием, он потеряет к нему интерес.

– Мне нравится этот вариант, – оживилась Вильма. Увы, Хенли энтузиазмом не горел, и ведьма нахмурилась. – В чем подвох?

– В твоей безопасности. Я не могу гарантировать, что гильдия закроет глаза на ведовство. А они узнают, что ты ведьма. Невис не будет скрывать, почему пытался тебя поймать. Конечно, в последнее время ведьм не тащат на костер, но насколько лояльной будет гильдия…

Вильма понятливо кивнула. Здесь, на севере, среди людей, которым доверяла, она стала забывать, что ведьмы вне закона. Но большой мир не изменился.

– Я ведь могу подумать? – спросила она, взвешивая «за» и «против».

Хенли прикоснулся губами к ее виску.

– Конечно. У тебя есть время до весны.